— Скажи мне…

Марк пытается найти источник звука, но рядом никого.

— Скажи мне, Марк…

Голос звенит в ушах, эхом отдается в сознании.

— Почему она там?

Марк не хочет слышать эти слова из уст отца. Не хочет, чтобы это было правдой.

— Я все исправлю!

Злобный смех окутывает пустоту.

— Никогда.

И Марк проваливается в бездну.

Глубокий вдох. Марк вскакивает с постели. Скулы сводит, зубы готовы треснуть под натиском челюсти.

Он откидывается обратно на подушку, чувствуя, как та намокла от пота. Волосы прилипли ко лбу, спутавшись.

О чем снова хочет его предупредить отец? О матери? Но ей уже намного лучше, что еще может случиться?

Телефонный звонок.

Марк поднимает трубку. Дыхание сбивается, а в горле встает в ком.

Ему звонят из больницы. Но не чтобы сообщить хорошие новости.

— Марк Александрович, — знакомый голос врача из психиатрической больницы, — вашей матери стало хуже. Мы делаем все возможное, чтобы она восстановилась, но сейчас пока просим вас не приезжать.

Марк хочет кричать, что есть мочи, хочет все снести в этой чертовой квартире, но лишь сжимает кулаки и опускает голову. Слезы не текут, слова не вырываются из рта. Сейчас ему не хочется ничего. Лишь зарыться в одеяло с головой и не жить эту жизнь.

Марку самому кажется, что быстро выздоровление матери — странность, не иначе. Но он хотел верить в лучшее, хотел просто, чтобы она поправилась. И теперь эта точка отката, невозврата. Как будто все приходится начинать заново.

Его отрезвляет сообщение от Вари. И снова приходится возвращаться в реальность. Но пока есть Варя, он еще знает, почему все еще живой.

В квартире Клуба уже все собрались. Марк приезжает последний. Варя обеспокоенно на него смотрит:

— Марк, все в порядке?

— Не выспался, — бросает он.

Лука и Влад молчат, будто боятся лишний раз его потревожить.

— Нам нужно разобраться с дневником, — прокашливается Лука. — Я уже посмотрел несколько страниц, но, кажется, что они зашифрованы. Ничего непонятно.

Он тычет пальцем в строки:

— Какие-то цифры, буквы… Бригонци явно не хотел, чтобы это прочитали посторонние.

Марк склоняется над дневником:

Приехал я в период царствования Елизаветы Петровны.

мороткетихраиморотарокедлыб

римлавыдивенеыроток,артаетядлымзинахемлавадзос

Но однажды все изменилось.

— Какой-то набор букв, — Влад чешет затылок. — Что со второй и третьей строками?

— Еще и написаны с маленькой буквы, — хмурится Варя.

— Может, стоит попробовать разделить их на слова? — задумывается Лука, вертя в руках записи.

— У нас даже нет представления, что здесь написано, — Марк отмахивается, а затем засучивает рукава. — Здесь явно нужно что-то сделать.

Но Марк пока до конца не понимал, что именно. Это хаос, который происходит у него в голове. Неужели Марк не сможет разгадать даже это? Что уж говорить о своей жизни.

Варя – это шифр.

Отец и мать – это шифр.

Фирма – это шифр.

Но он не должен проиграть в этой схватке. Хотя бы здесь.

Влад постукивает пальцами по столу, а Марк в это время морщится все сильнее и сильнее. Как будто ему на макушку прилетают капли воды. Одна за другой.

Лука бросает дневник на стол, записи раскрываются перед Марком вверх ногами. Сначала он пытается прочитать их слева направо.

Нет. Нужен другой подход.

Он глядит на строки теперь справа налево. И вдруг…

— Погодите, — Марк хватает дневник и подносит его к зеркалу. — Тут что-то есть.

Марк мысленно старается разделить всю эту несуразицу. Он читает по слогам:

Был декоратором и архитектором.

Создавал механизмы для театра, которые не видывал мир.

— Марк! — Влад хлопает в ладоши и присвистывает. — Ну что за красавчик!

Марк бросает взгляд на улыбающуюся ему Варю. Этот жест ценнее тысячи слов. Если бы он мог все ей сейчас сказать…

— Информация не такая ценная, — Лука смотрит в отражение, читая написанное. — Но что есть.

— Тут все равно должна быть зацепка, — серьезно говорит Варя. — Не зря он прятал этот дневник. Давайте прочитаем следующую страницу.

Марк удивляется, когда Лука показывает следующую запись:

Колонна I – 3

Колонна VIII – 1

Колонна VI – 5

Колонна VI – 2

Колонна VII – 1

Своими амбициями поверженный.

Я плыву по течению грез.

И с престола театра сверженный,

Пролил немало слез.

Болью изувеченный,

Амбициями убит, убит славою я,

Завистью таящейся помеченный,

Врагами и силами зла.

— Красивый стих, — Варя подпирает щеку кулаком и вздыхает. — Но тут, кажется, все сложнее.

— Почему «колонны»? — задумывается Лука. — Может быть, нужно читать по столбцам? Римские и арабские цифры…

— Марк? — Влад подается вперед, прожигая его взглядом. Словно Марк теперь их спаситель. Вот только он сам не считал себя таковым.

Но Марк думает. Действительно, почему «колонны»?

Он берет первый столбец стиха и третье слово.

И с престола…

— Нет, все не то, — Марк мотает головой. В висках пульсирует. — Это точно не столбцы.

Марк объясняет, что хочет сделать. Лука тоже пытается нащупать шифр, что-то бормоча себе под нос. Влад выглядывает из-за его спины.

— Даже если взять римские цифры за слова, а арабские за столбцы — ничего не получается, — Варя заваривает чай и ставит чашки.

— А может дело не в столбцах? — прикидывает Влад невзначай.

Все вопросительно на него смотрят. Влад сглатывает, скуксившись.

— Ну я это… просто так подумал.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает Марк.

— Ведь есть не только столбцы, но и строки.

Марк переводит взгляд на дневник. И почему он сразу об этом не догадался?

— Давайте попробуем, — отзывается Лука. — Итак...

Пазл складывался перед Марком прямо на глазах. Но чем дальше они продолжали читать, тем сильнее в горле вставал ком:

Поверженный врагами я.

Убит завистью.

Марк ощущает лишь пар от чая, который греет ему лицо.

Бригонци убили? Но все источники твердят о суициде. Если это правда, то все намного сложнее, чем можно было предположить.

Другие станицы дневника пусты, кроме некоторых записях о его времяпровождении и жизни. Ничего сверхъестественного, ничего запоминающегося. Что Бригонци этим хотел сказать? Единственная зацепка им ничего не дает, даже, можно сказать, ни на что практически не намекает. Ни имя убийцы, ни место убийства. Ничего.

Марк выходит из парадной, но тут же застывает на месте. Слева у стены стоит Никита, что-то насвистывая. Увидя Марка, он сразу же вытягивается, как струна и смахивает с волос несуществующую пыль. Они молча друг на друга смотрят. Он бы еще раз прописал ему по лицу. Никита хлопает глазами, а Марк даже не моргает. Ветер усиливается, будто тычет в спину.

Скрипит дверь. Рядом с Марком появляется Варя.

Завидя неловкую обстановку, она прокашливается, берет Никиту за руку и желает Марку хорошего вечера.

Он провожает их взглядом, а внутри сжимается сердце. Один удар. Второй.

Нет.

Такое чувство, что организм не хочет нормально функционировать. На лбу пульсирует венка, Марк сжимает руки в кулаки.

Никита что-то шепчет Варе на ухо, и она смеется. А затем они заворачивают за угол.

Из его поля зрения исчезла не только Варя. Из Марка будто вынули все сердце целиком.

Марк не знает почему, то не доверяет Никите. Что-то таится внутри этого парня, но Марк не может пока разгадать эту загадку.

Порывистый ветер наводит свои порядки в квартире, сметая бумаги на тумбе. Марк выругивается и кладет их обратно. Те самые документы, которые остались у него от фирмы отца. Марк сглатывает, пальцы холодеют. Неужели он уже проиграл? Если он будет бездействовать, то мать не переживет окончательную потерю компании. Даже, если она об этом никогда не узнает. Но Марк не хочет ударить в грязь лицом перед ней.