— Расскажи о своих ощущениях, — просит Никита.

Варя закрывает глаза:

— Как будто вывернули наизнанку, содрали кожу заживо, не оставили и живого места.

Никита поглаживает ее по голове.

— А еще?

Варя поднимает голову и встречается с ним взглядом:

— Тебе это так важно?

— Очень, — Никита сужает глаза, пристально глядит.

— Как будто… свет навсегда погас в моей груди.

Варя хватается за голову:

— Боже, почему это происходит со мной.

Варя садится на корточки, обнимая себя за плечи.

— Это я виновата… Я виновата.

Она раскачивается взад-вперед, не в силах остановиться.

— Варя, — Никита оказывается рядом. — В чем ты виновата?

Она продолжает глядеть в одну точку.

— Это я виновата во всем.

Он берет ее за руку:

— Послушай меня, — он поправляет ее прядь, — саморазрушение — это не выход. И как будущий психолог должна это знать.

— Не хочу ничего знать, — она цепляется за ее руку, крепко сжимая. — Не хочу, Никит.

— Так, — он выпрямляется, а затем резко подхватывает Варю на руки.

Она подпрыгивает в его руках, ее глаза расширяются.

— Что ты делаешь…

Никита кружится вместе с ней. Варя смотрит на небо, которое кажется мраморным, смотрит на мелькающие огни и точки едва заметных звезд, которые сливаются в одну. На секунду ей кажется, что она летит. Свободно, спокойно.

Он останавливается и касается своими губами ее. Порывисто, но нежно.

Варя отвечает на поцелуй. Но на душе стягиваются узлы. Образ Эли, ее до боли пробивающие слова. По спине бежит холодок.

Никита отрывается от нее:

— Лучше?

— Лучше, — врет Варя.

Ей кажется, что она не до конца с ним искренна. Он настоящий, прямолинейный, открытый. Варя же не может пока этого понять.

Он опускает ее на землю и разворачивает лицом к разводящемуся мосту:

— Смотри, там уже рассвет.

Багрово-розовые лучи освещают облака. Виднеется белая полоска света.

Никита обнимает ее сзади, положив голову на макушку.

Варя касается пальцами его ладони. Но между ними словно ток.

А что на душе у Никиты?

Варя пытается поймать его нить, но у нее не получается. Она внутри себя злится. Наверное, после квинтэссенции это сделать не так-то просто.

— Почему ты не пришел на экзамен? — спрашивает Варя.

— Потом сдам, — спокойно отвечает он.

И его это даже не волнует? Варя бы металась как бешеная, если бы пропустила сдачу. А он так говорит, словно для него это не имеет никакого значения. Может быть, стоит так же отпустить свои мысли, забыться?

— Как ты это делаешь?

— Варя, — отрезает он, — я просто живу.

— Как это — просто жить?

— Реже думать о плохом… не знаю. Я всегда был таким.

Варя смотрит вдаль. Если не думать о проблемах, то можно остаться в иллюзиях. Но ей кажется, что Никита знает свое дело.

— Научишь меня? — спрашивает Варя.

— Ты не такая.

Она разворачивается к нему:

— А какая?

— Ты — мягкая. Податливая, словно тесто. Твои эмоции мечутся. Не успеваешь зацепиться за одну, как появляется другая.

— Это плохо? — она выгибает бровь.

— Скорее, необычно.

Варя тянется к Никите, чтобы поцеловать.

Но на душе ничего. Совсем пусто. Что она делает не так? Почему Варя ничего не чувствует? Может, ей нужно привыкнуть к Никите?

Как работает любовь? Это главный вопрос, на который Варя так и не может себе ответить. Она не знает и не чувствует. А когда наступит тот самый момент? Наверное, время покажет.

— Ты точно сможешь нас всех переместить? — спрашивает Лука.

— Да, — уверенно отвечает Влад. — В этом деле нужны все.

Ребята оглядываются по сторонам. У Эрмитажного театра практически никого.

— Я быстро, — Влад засучивает рукава.

— Ты уж постарайся, странник, — с полуулыбкой говорит Марк.

Влад берет за руку Варю и Луку. Марк встает рядом с ней. Даже после их ночного разговора в воздухе витает неловкость.

— На счет «три», — Влад крепче сжимает ладонь Вари.

Хлопок.

Варя открывает глаза. Перед ними предстает длинный коридор с множеством дверей. Рядом с ней стоит только Марк. По его глазам можно понять, что он тоже дезориентирован.

— Где Влад и Лука? — спрашивает Варя.

— Кажется, что-то у странника не сработало, — Марк напрягается.

— Надо найти дневник.

— Я пойду первый, — Марк выходит вперед. — Держись меня.

Видимо, Влад до сих пор не восстановился и его способности не сработали так, как нужно. Они либо в другом конце театра, либо…

— Может для начала найдем Луку и Влада? — шепчет Варя.

Марк, не оборачиваясь отвечает:

— Нам нужно быстрее покончить с этим.

Вокруг мрак, Варя держится за стену, чтобы пробираться дальше, она слышит тихие шаги Марка.

Он прав. Чем быстрее они найдут дневник, тем быстрее отсюда выберутся. Если, конечно, Влад и Лука не успеют быстрее. Варя надеется, что они встретятся где-нибудь по дороге.

Варя делает еще шаг и вдруг все лампы вокруг вспыхивают. И это не просто лампы. Они… керосиновые.

Она не успевает опомниться, как кто-то хватает ее за край кофты и утягивает в ближайшую комнату. Варя хочет пискнуть, но сдерживается. Холодная ладонь накрывает ее рот.

— Тихо… — чуть слышно говорит Марк.

Варя затаивает дыхание. Сквозь приоткрытую щелку двери она замечает движение.

Это призрак.

Женщина проплывает мимо них, но на мгновение останавливается. Она одета в пышное платье, на голове пучок с кудрявыми прядями.

Комната тесная. Все затекает. Марк находится сзади нее и слишком вплотную. Он часто дышит, у него колотится сердце.

— Подождем еще немного, — говорит Марк.

Варя кивает.

Она не чувствует напряжения, какую-то неловкость. Варя расслабляется, пульс восстанавливается. Ей кажется, что вокруг только спокойствие. И почему она хочет, чтобы они побыли так еще какое-то время?

— Думаю, можно выходить, — Марк убирает руку. — Давай я первый посмотрю.

Он протискивается через Варю и выглядывает наружу.

— Никого…

Марк смотрит на лампы:

— Они тут для антуража?

— Вряд ли, — Варя качает головой. — И вообще коридор выглядит странно, как будто…

— Из другого века, — подхватывает Марк. — Куда странник занес нас?

Варя и Марк проходят дальше.

Двигаясь вперед, она замечает приоткрытую дверь. Кажется, что там обычная гримерная.

Варя заглядывает туда и замирает.

За туалетным столиком сидит женщина. Тот самый призрак, которого они только что видела.

Не успевает Варя опомниться, как дверь за ней с треском захлопывается, отделяя ее от Марка.

— Варя! — он стучит. — Варя!

Душа уходит в пятки, по спине струится пот.

Призрак медленно оборачивается к ней. Яркие светящиеся глаза смотрят пристально, не моргая.

— Здесь не должно быть посторонних, — голос ни мужской, ни женский, он отскакивает эхом от стен.

Желудок скручивает.

Она резко подлетает к Варе и кричит:

— Не должно!

Варя закрывает глаза, слушая свое учащенное дыхание, крики Марка. Кожу обдает холод. Могильный. Он исходит от призрака, будто сейчас все обледенеет.

— Жаль твое милое личико, но… — Варя чувствует, что призрак совсем рядом с ней.

Она пытается сосредоточиться и нащупать нити.

Они оборванные, прозрачные, но внутри ощущается что-то еще. Отчаяние, страх, вкус предательства.

Призрак громко и яростно хохочет, а Варя, прервав ее, произносит:

— Он бросил вас…

Варя приоткрывает веки и видит, что женщина замирает. Глаза больше не горят красным, они блестят от слез.

— А вы… вы любили его.

Призрак отходит и отворачивается:

— Всем сердцем.

— Но что случилось?

— Он променял меня на театр, архитектуру. А я осталась ни с чем.

— Вы говорите о Бригонци?

Призрак кивает.

— Джузеппе талантливый. До невозможности. Но…

Варя внимательно ее слушает, а женщина так и не договаривает.