Я горько рассмеялась и шмыгнула носом.

Он называл меня маленькой воровкой.

Хотя украл именно он.

Украл моё сердце.

Что мне теперь делать?

— Авива?

От низкого голоса по коже поползли мурашки отвращения.

Я подняла голову.

Передо мной стоял Джошуа Дженсен, засунув руки в карманы костюма.

Он улыбался.

Но в этой улыбке не было ни капли тепла.

Последний человек на свете, с которым мне сейчас хотелось разговаривать.

Я поднялась со скамьи, собираясь уйти не только от него, но и вообще из сада.

Он поднял руку.

— Не нужно от меня убегать, Авива. Я всего лишь хочу поговорить.

— Это ты и моему брату говорил? — выплюнула я, яростно стирая слёзы с лица.

Тренер вздохнул и на мгновение закрыл глаза.

— Авива, у твоего брата психологические проблемы. Уверен, ты сама это знаешь. Учитывая то, как вы... потеряли родителей, это вполне объяснимо.

Я уставилась на него.

— Откуда ты знаешь, как мы потеряли родителей?

— Ашер рассказал. Раньше Ашер рассказывал мне обо всём. Я был для него доверенным лицом, своего рода психологом. И это оказалось ошибкой, потому что он привязался ко мне совершенно неподобающим образом...

— Чушь собачья, — отрезала я. — Ты манипулировал им. Воспользовался его доверием...

Тренер приподнял бровь.

— Так же, как ты пользуешься доверием Джека?

— Я им не пользуюсь.

— Возможно, ты делаешь это неосознанно. Но до встречи с тобой у этого парня была одна-единственная цель. Побеждать. С тех пор как появилась ты, он постоянно отвлекается. Да, пока играет нормально, но я вижу, что и он сам, и его игра начинают сдавать. Ты действительно хочешь для него этого?

— Да ты несёшь полную чушь, — огрызнулась я. — Так кто здесь на самом деле кем манипулирует?

Он тихо рассмеялся.

— Умно. Ты умная девушка. И впереди у тебя прекрасное будущее. Пожалуйста, не позволяй вендетте твоего брата против меня лишить тебя этого. Я хотел только одного, чтобы Ашер получил всё, чего желал. И до сих пор этого хочу. Надеюсь, он получает необходимую помощь, Авива. Ты ведь позаботилась об этом?

Я выпрямилась во весь рост.

Теперь становилось понятно, почему Джек мне не верил.

Джошуа Дженсен умел говорить.

Он мог вывернуть историю наизнанку так легко, что под напором его гладкой лжи человек начинал сомневаться в том, что вообще было правдой.

Если бы я не знала лучше, могла бы решить, что он действительно переживает за моего брата.

— Ты имеешь в виду помощь, которая понадобилась ему после того, как ты над ним надругался?

Он покачал головой.

— Жаль, что ты поверила его лжи, Авива.

И тут я увидела.

У Джошуа Дженсена была своя примета.

Самодовольство во взгляде.

Едва заметная ухмылка на губах.

Её можно было принять за сочувствие.

Но я знала лучше.

Передо мной стоял мужчина, который использовал свой авторитет и власть, чтобы пользоваться парнями, смотревшими на него снизу вверх.

Работая над проектом по психологии девиантного поведения я изучала сексуальный нарциссизм.

Сексуальные нарциссы далеко не всегда обхаживали, манипулировали или насиловали жертв потому, что действительно их хотели.

Иногда они причиняли им боль просто потому, что могли.

— Ты сам веришь в собственную ложь, тренер? — спросила я. — Уже убедил себя, что ты хороший человек?

Вот в чём заключалась разница между ним и Джеком.

Джек никогда не притворялся хорошим.

Он знал, кто он такой.

И принимал себя таким.

Он никогда не отрицал, что причинял мне боль.

Никогда не пытался заставить меня сомневаться в собственной памяти.

Джек был честен.

И сейчас, стоя перед настолько отъявленным лжецом, я особенно остро понимала, насколько много для меня значит эта честность.

При всех своих недостатках Джек руководствовался эмоциями, а не жаждой власти и контроля.

Он не стремился заставить меня почувствовать себя ничтожной так, как Дженсен заставил чувствовать себя моего брата.

Но это уже не имело значения.

После сегодняшнего вечера никаких «нас с Джеком» больше не будет.

Осознание полоснуло болью.

Я заставила себя её проигнорировать.

— Если позволишь, я пойду. Я обещала Джеку танец.

Дженсен молниеносно выбросил руку вперёд.

Его пальцы впились в мою обнажённую руку чуть выше локтя.

— Осторожнее, Авива. В конце концов, его преданность принадлежит мне, а не тебе. Не советую тебе оказаться по другую сторону от Джека.

Но я уже там была.

И теперь всё повторится.

Я резко вырвалась.

— Ещё раз меня тронешь, и я заору так, что сюда сбежится весь грёбаный зал.

Он покачал головой.

Ухмылка никуда не исчезла.

— И все решат, что ты такая же, как твой брат. Лгунья. А мы оба знаем, как Джек ненавидит лжецов.

Я бросилась мимо него.

Но вслед раздалось:

— Передавай Ашеру привет.

От этой зловещей насмешки меня пробрало до костей.

Я распахнула дверь и вернулась внутрь.

Направилась по коридору к туалету, решив смыть с лица слёзы и хотя бы немного остудить злость.

Повернув за угол, я едва не врезалась в Джека.

— Эй, — произнёс он. — Куда так спешишь, маленькая фурия?

Я закрыла глаза, пытаясь скрыть слёзы.

— Не сейчас, Джек.

В следующую секунду он оказался ближе.

Его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять лицо.

— Ты плакала?

Я резко отшатнулась.

— Нет.

— Авива, детка, посмотри на меня.

Его голос стал тише.

Он погладил меня по щеке.

— Расскажи, что случилось. Скажи, что не так, и я всё исправлю.

Я глубоко вдохнула, пытаясь сдержать слёзы.

Потом открыла глаза.

И посмотрела на него.

По-настоящему посмотрела.

Надеясь, что и он наконец увидит меня.

— Ты не сможешь ничего исправить, Джек, пока отказываешься мне верить.

Он резко вдохнул.

— Опять это? Я верю, что ты сама в это веришь. Но это неправда, Авива. Ты вообще слышала мою речь?

Я сглотнула очередной ком слёз.

— Каждое слово.

— Тогда ты должна понимать, насколько он для меня важен.

— Понимаю, — ответила я. — Правда понимаю. И знаю, как трудно от этого отказаться. Но, Джек, если я тебе хоть немного небезразлична...

— Небезразлична.

Я замерла.

Небезразлична.

Он и правда так считал.

Но его тренер и привычная картина мира значили для него больше.

Я вдохнула.

Понимая, что следующий ответ может разбить мне сердце, произнесла:

— Сейчас я кое-что тебе расскажу. И мне нужно, чтобы ты мне поверил. Не моему брату. Мне.

Он сглотнул, но ничего не сказал.

Я продолжила, с трудом выталкивая слова:

— Джошуа Дженсен только что подошёл ко мне во дворе.

Глаза Джека потемнели.

— И?

— Он виновен, Джек! Это видно по его глазам. Он, блядь, ухмылялся мне, когда говорил, что, если я заявлю на него, все решат, что я лгунья...

Джек перебил:

— Ты не лгунья, Авива, но тебе нужно отпустить...

На этот раз перебила уже я.

— Я не про то, чтобы заявить на него за то, что он сделал с Ашером. Я говорю о том, что он сделал со мной.

Джек резко отшатнулся, словно его ударило током.

Хорошо.

— Что он с тобой сделал?

— Только что? Он меня трогал.

— Он. Тебя. Трогал?

Голос Джека опустился до хриплого шёпота.

В его глазах что-то стремительно менялось.

Кулак сжался.

Разжался.

— Как?

— Твой обожаемый тренер схватил меня за руку и сжал, — сказала я.

При воспоминании о прикосновении Дженсена меня передёрнуло.

— Наверное, даже след остался...

Но Джек уже начал успокаиваться.

На его лице появилось явное облегчение.

— Уверен, он просто тебя напугал. Я поговорю с ним об этом, но, скорее всего, он просто хотел тебя остановить и поговорить. Он немного похож на меня. Иногда бывает слишком агрессивным...