Открыв крышки бутылок с газированным напитком, которые заказали девушки, я передала их им, взяла их кредитную карту, пропустила ее через терминал и вернула им.

— Поменяйся со мной, — крикнула я Тове и, направляясь по длинной барной стойке обратно к Джеку, представляя, как приятно было бы вылить ему на голову целый кувшин пива Blue Moon, девушка, которая была заинтересована в Джеке, сказала другой:

— Он называет ее принцессой?

Я с трудом удержалась, чтобы не сказать ей, что ей не стоит хотеть, чтобы Джек называл ее принцессой. По крайней мере, если это означает терпеть все, что он до сих пор со мной делал.

Но, может, ей это понравится, как понравилось мне.

Эта мысль так меня разозлила, что я последние несколько шагов до Джека прошла, топая ногами.

— В твоих глазах огонь, — пробормотал он. — Я тебя разозлил, милая?

— Не называй меня так, — сказала я ему тихо, но четко. — Не называй меня милая, не называй меня принцессой. Не называй меня маленькой воровкой или маленькой шпионкой или чем-то еще, кроме Авивы.

Его глаза стали холодными.

— Я буду называть тебя так, как захочу.

Я покачала головой.

— Не в общественном месте, если не хочешь, чтобы Алекс выгнал тебя отсюда и запретил тебе появляться здесь до конца жизни.

Айзек свистнул.

— Не лучшая идея злить его.

— Я напомню тебе, один раз, кто здесь главный, — сказал Джек, тоже тихо.

Его рука накрыла мою, и с другой точки зрения это могло бы выглядеть мило, но я чувствовала силу и угрозу в его руке. Он оставил отпечатки пальцев на моих бедрах, он мог бы сделать и хуже — я была в этом уверена.

— Очевидно, что тебе не нравится терять контроль, но таковы правила игры, в которую мы играем. Понятно?

Я покачала головой.

— Мой бар, мои правила.

Джек долго смотрел на меня — его глаза искали мои. В них была жар, жар, который напомнил моему телу о том, где оно было всего час назад. Жар и еще что-то. То, что он увидел в моих глазах, заставило его кивнуть.

— Я позволю тебе выиграть эту битву, Авива. Но не заблуждайся: война? Она моя. И ты тоже.

— Пока, — пробормотала я.

Он не удостоил это замечание ответом и поднял руку.

— Джек и кола для меня, Джек и имбирь для него.

— Мило, — сказала я.

Он подмигнул мне. Как будто мы были просто двумя студентами, флиртующими друг с другом, а не женщиной, отчаянно ищущей справедливости, и ее изменчивым, загадочным хулиганом.

Кем на самом деле был Джек Фельдман? И почему он решил так мучить меня?

Я хотела ответов.

Но сомневалась, что когда-нибудь их получу. Если мне и было что-то ясно, так это то, что левый нападающий «Королей» держал свои карты при себе. Я не должна была хотеть узнать его лучше, но я хотела. В основном потому, что знание — сила, и если бы я знала его секреты, у меня могло бы быть средство давления на него.

Пока я размышляла, я смешала напитки для него и Айзека. Айзек проверял свой телефон, а Джек наблюдал за мной.

— А вам вообще разрешено пить во время сезона? — спросила я.

Джек пожал плечами.

— Мне двадцать два, Айзеку двадцать один. Некоторые игроки не пьют во время сезона, но я никогда так не поступал и позволяю команде делать то, что они хотят, пока они не портят игру или не делают что-то настолько глупое, что их могут выгнать.

Я проигнорировала его укол.

— Двадцать два?

Он кивнул.

— Я провёл первый год в статусе редширта. Это значит…

— Это значит, что ты не играл в первый год, чтобы потом играть четыре полных года. Так что ты на пятом курсе.

Я положила бумажные подставки и поставила на них оба напитка. Джек протянул свою кредитную карту.

Это была черная карта American Express.

Я сглотнула, осознав, насколько я не в своей тарелке с ним. Он не просто имел власть надо мной как король и повелитель Рейны.

Он был богат и влиятелен и за пределами этого маленького университетского мирка. Я снова задалась вопросом, каково это — иметь столько власти. Наверное, это дает ощущение безопасности, когда знаешь, что даже если упадешь, всегда приземлишься на ноги — а если нет, то кто-то тебя поймает. У меня никогда не было такого, с тех пор как в десять лет я проснулась от выстрелов и обнаружила своих родителей мертвыми в спальне...

— Авива.

Голос Джека был резким.

— Куда ты ушла?

Я снова сглотнула. Это не было его делом, но если бы я так сказала, он только стал бы настаивать.

— Почему ты остался на второй год?

Он поднял бровь, но не стал продолжать.

— Я был хорош, достаточно хорош, чтобы меня взяли в университет Рейны, но не достаточно хорош, чтобы попасть туда, где мне нужно было быть.

Он улыбнулся мне, и, несмотря на себя, я улыбнулась в ответ. — На самом деле я был довольно худощавым. Тренер называл меня Джеком-бобовым стеблем.

При упоминании тренера Дженсена мы оба замерли, вспомнив. Мы не были друзьями. Мы были по разные стороны: он защищал своего тренера и свою команду, а я добивалась справедливости для своего брата.

Хотя нас обоих двигал принцип лояльности, он тянул нас в двух разных направлениях. Джек был абсолютно уверен, что победит. Но я не позволила ему этого. На кону стояло слишком многое.

Я глубоко вздохнула, пообещав себе, что, хотя я и буду играть в его игру, пока что я не упущу из виду свою главную цель. Он не разрушит мою миссию и не сломает меня. Я не позволю этому случиться.

Джек Фельдман не понимал, какого врага он нашел в моем лице.

Но я натянула на губы фальшивую улыбку и сказала:

— Оставить счёт открытым или закрыть?

Джек наблюдал за мной, а я пыталась не обращать на него внимания.

— Оставь открытым. Мы здесь задержимся.

Айзек поднял большой палец вверх, занятый разговором с двумя девушками, которые подошли к нам. Но каждые несколько секунд он поглядывал на Тову, которая была занята обслуживанием другой половины бара.

Это было интересно.

— Джек, — сказала девушка, которая была здесь раньше. — Я Линдси. Я большая поклонница команды и тебя.

— Да?

Джек посмотрел на меня. Я намеренно отвернулась, принимая заказы от других студентов. Несмотря на то, что был понедельник вечером, бар начал заполняться. Университет былтипа «работай усердно, развлекайся еще усерднее» в отличие от Стэнфорда, где было «работай усердно, работай еще усерднее, спи».

По крайней мере, для меня так и было.

Не пора ли тебе начать жить для себя?

Надев кокетливую улыбку, я обслуживала одного студента за другим, убирая за собой, потому что Дик был слишком скуп, чтобы нанять помощников бармена.

Я пыталась игнорировать разговор Джека с Линдси, но это было практически невозможно.

Он не вставал со своего места у бара, только улыбался ей. Она хихикала над чем-то, что он сказал. Было бы глупо с моей стороны не любить ее только за то, что она флиртует с объективно привлекательным парнем. Парнем, который всего несколько часов назад был во мне.

Черт возьми, моя жизнь.

— Авива! — крикнул Дик из задней комнаты. — Иди сюда.

— Но у меня есть клиенты, — ответила я.

— Неважно. Това с ними разберется. Иди сюда.

Вздохнув, я бросила тряпку на стойку и подала знак Тове, которая закатила глаза и покачала головой. Я обошла бар и направилась по коридору в заднюю комнату.

Я открыла дверь и увидела Дика, сидящего верхом на стуле перед своим столом и, конечно же, похабно ухмыляющегося мне. Меня охватило отвращение, но, как и каждый день, когда я приходила на работу, я подавила его. Мне нужны были деньги, он был моим боссом, поэтому я была вынуждена скрывать свои настоящие чувства и позволять ему командовать мной.

— Что такое? — спросила я его.

Он пытался скрыть свой пристальный взгляд под суровым выражением лица, но я сразу его раскусила. Даже если бы я не смогла прочитать его настоящие мысли по его лицу, его твердый член все рассказал бы.

— Я обеспокоен твоей работой, Авива, — сказал он мне. — Ты все время опаздываешь…