На первом этаже девушка нашла большой зал, столовую, гостиную, шикарную библиотеку с огромным количеством книг, из которой не хотелось выходить, и ещё много разных комнат, о предназначении которых оставалось только догадываться.

Обнаружилась просторная кухня с большими столами, шкафчиками и разными приспособлениями. Каси порадовалась, что здесь можно готовить. Осталось только осмотреть сад и поискать место под огород. Продукты в пространственной кладовке когда-нибудь могут закончиться, а значит, нужно что-то решать.

На втором этаже девушка выбрала себе спальню с окнами на восток и обнаружила в этой комнате ещё несколько дверей. Открыв одну из них, увидела большую гардеробную, заполненную шикарными и явно дорогими платьями, шляпками, перчатками. Коробки с обувью заполняли весь нижний ряд.

Фея подошла к огромному в массивной, несколько вычурной раме зеркалу в пол. Посмотрела на своё отражение. Девушка в зеркале была слегка припылённая, с растрёпанной светлой косой, в майке, штанах защитного цвета и высоких берцах. Ну, а как она ещё могла выглядеть после похода по лесу. Да и комфортно ей было в такой одежде. Каси перевела взгляд на средневековые бальные платья, потом снова оценивающе посмотрела на себя:

— Нет, это не моё, я точно не буду такое носить!

«Здесь для тебя ещё одно письмо», – позвала Бритта.

Девушка повернулась и увидела, заставленный красивыми шкатулками, туалетный столик. Рядом с ним стоял высокий пуфик.

Каси подошла и сразу заметила записку.

«Я был уверен, что ты выберешь эту комнату. Всё здесь только для тебя, моя пташечка…»

Феечка провела пальцами по светлой бумаге, очертила узор на одной из шкатулок, открыла её и замерла. Она не очень разбиралась в драгоценностях, но то, что они были настоящие, стало понятно сразу. Каси захлопнула крышку:

— Бритта, почему он сделал это для меня? Я чувствую себя от этого очень неловко. Мне чужого не нужно! Я…

«Он сделал это с любовью», – пыталась утешить фею птичка.

— Вот именно, с любовью! А я только понимаю, что это родной человек, но любви никакой не испытываю! И самое главное – провалы в памяти. Я даже свою прошлую жизнь помню урывками. Знаю, что у меня были дети, значит, должен был быть и их отец? А я его тоже совсем не помню. Или он, как и мой папа рано погиб? Поэтому я его не могу вспомнить? Да и никак не может быть Стефан из прошлой жизни, его не стало пятьсот лет назад. А я только полгода назад появилась в этом мире.

«Потерпи, я думаю, что придёт время, и ты всё узнаешь. А сейчас просто прими всё, как есть», – сказала Бритта.

— Кто же ты такой? Как узнать?.. Как вспомнить?.. – прошептала Каси, снова вчитываясь в записку.

Глава 22

Прошло почти три года…

В Зачарованном лесу время шло незаметно. Эрус оказался очень требовательным учителем. Каждое утро начиналось с пробежки, разминки, Каси научилась виртуозно метать любые предметы в цель.

— Не замахивайся плечом – пусть движение идёт от корпуса, плавно, как волна. Чувствуешь? – Эрус стоял чуть позади Каси, поправляя её руку.

— Чувствую… вроде, — Каси нахмурилась, сжимая в пальцах гладкий камень. Прицелилась в сучок на стволе старой ели и резко бросила. Камень чиркнул по коре и улетел в кусты.

Эрус вздохнул, но в глазах мелькнула улыбка.

— Почти. В следующий раз добавь чуть магии — не чтобы усилить бросок, а чтобы удержать траекторию. Представь, что ты ведёшь камень невидимой нитью.

— А если я вместо камня случайно потяну за эту нить ветку, и она прилетит мне в лоб?

— Тогда я скажу, что это был ценный урок.

— Очень смешно.

— Зато честно. Давай ещё пять бросков.

Она не знала, пригодится или нет когда-нибудь это умение, но ей нравилось тренироваться. К тому же благодаря таким занятиям фигура была подтянутой и спортивной, что очень устраивало Каси.

Девушка с помощью Эруса полностью разобралась с собственной магией. Оказалось, что она обладает не только магией фей, но и небольшой божественной силой. То есть магически была сильнее любого представителя этого мира.

Эрус посмеивался и говорил, что она теперь завидная невеста, любой захочет получить от неё одарённых детей. Но Каси только отмахивалась.

— Эрус, ну что за глупости! Я ещё даже мир толком не видела, а ты меня уже замуж выдаёшь.

— Я не выдаю, я констатирую факт. Вот подрастёшь, пройдёшься по ближайшему городу – и увидишь, сколько взглядов за тобой потянется.

— Вот именно поэтому я и хочу сначала попутешествовать. А не… – она махнула рукой, – не стоять на крыльце и отбиваться от ухажёров.

— Храбрая девушка, – кивнул Эрус, пряча усмешку. – Только за тобой не заржавеет.

Она с нетерпением ждала совершеннолетия и мечтала отправиться в путешествие по миру. Эрус обещал устроить ей такой подарок и согласился сопровождать феечку. До вожделенной даты оставалась всего пара месяцев.

— Эрус, а если там, в большом мире, мне станет страшно? – как-то вечером спросила Каси, сидя на крыльце замка и глядя, как последние лучи солнца золотят верхушки деревьев.

— Страшно бывает всем. Вопрос в том, что ты сделаешь, когда страх нагрянет.

— А ты что сделаешь?

— Я? – он поднял бровь. – Я буду рядом. И, если понадобится, подставлю плечо. Но драться за тебя не стану – для этого ты слишком хорошо научилась метать камни.

Каси рассмеялась и бросила в него маленькую шишку. Эрус поймал её одной рукой, не глядя.

До вожделенной даты оставалась всего пара месяцев.

Скучать Каси не приходилось. Помимо учёбы у неё было очень много дел. В первые дни своего пребывания в замке девушка услышала детский смех, визги и увидела стайку ребят, плескавшихся в реке. Так она познакомилась с ведами. В целях конспирации представилась Катей. Эрус поддержал феечку и тоже стал так её называть. Оценив небогатый вид ведов, но заметив, что все они трудолюбивые и старательные, помогала им, как могла. Вместе они вырастили крупную, сладкую клубнику — и садовую, с ровными глянцевыми ягодами, будто покрытыми тончайшим лаком, и лесную, мелкую, но удивительно душистую, в которой сладость сплеталась с лёгкой кислинкой. А ещё — нежную, пряно пахнущую землянику: её собирали по утрам, пока на ягодах дрожали капли росы, и тут же укладывали в плетёные лукошки из гибкой ивы — лёгкие, изящные, с аккуратными ручками, оплётёнными льняной нитью. Веды любовно украшали их пучками сухих трав и крошечными деревянными подвесками, и эти лукошки сами по себе выглядели как маленькие произведения искусства — так что покупатели нередко брали их даже после того, как ягоды заканчивались. И теперь веды втридорога продавали на стоянке обозов небольшие лукошки с диковинными ягодами.

Так же Каси вырастила целую рощу шоколадных деревьев, с которых веды собирали какао‑бобы. Поначалу никто в деревне и не знал, что с ними делать: бобы казались просто тёмными, маслянистыми зёрнами с терпким, почти горьким запахом. Каси помнила шоколад из своего мира — бархатистый, тающий на языке, с тёплым, обволакивающим вкусом, — но не знала, как его получить. Путём долгих проб и ошибок Каси вместе с ними научилась делать вкуснейший шоколад разных видов. Сначала они просто жарили бобы на углях, потом пытались толочь их в ступах, смешивать с мёдом, с мукой, с сушёными фруктами. Были и провалы: одна партия вышла настолько горькой, что даже самые терпеливые веды морщились, едва попробовав; другая застыла комками, будто застывший воск. Но Каси не сдавалась, записывая каждую попытку на клочках бересты, отмечая время обжарки, пропорции и температуру.

Постепенно у них начало получаться. Они научились тонко молоть обжаренные бобы, растирать их с растопленным сливочным маслом и щепоткой соли, чтобы подчеркнуть глубину вкуса. Добавляли в смесь сушёную землянику — и тогда шоколад становился ягодным, с лёгкой фруктовой нотой; смешивали с крошкой карамели — и он хрустел на зубах, раскрываясь карамельной сладостью. Однажды кто‑то из ведов предложил добавить щепотку пряной травы, которую собирали высоко в горах, — и вкус стал неожиданно глубоким, почти таинственным. Каждый из ведов усердно работал, применяя крохи своей магии: кто‑то помогал поддерживать ровный жар в печи, кто‑то ускорял процесс застывания, кто‑то сглаживал текстуру, чтобы она выходила гладкой, как полированный камень. Сейчас деревня переселенцев процветала: обозы увозили не только ягоды в красивых лукошках, но и плитки шоколада, завёрнутые в льняные лоскутки и перевязанные бечёвкой, — и о них уже начинали шептаться на дальних рынках как о настоящей диковинке.