Но когда Сергей сделал шаг и оказался в тени его ветвей, произошло странное.

Серебряные листья вдруг поникли. Внутренний свет, всегда ровно пульсирующий в стволе, дрогнул и потускнел, словно на него набросили грязное сукно. Тихий звон превратился в глухой, тревожный шёпот.

Я резко выпрямилась. Земля под моими ногами стала холодной. Дерево реагировало, его отторгало. Словно Сергей нёс в себе нечто несовместимое с жизнью, которую излучал якорь.

— Что с ним? — Сергей тоже заметил, как померкли листья, и отступил на шаг.

— Отойди от него, — приказала я.

Как только он отошёл, серебряный свет медленно, с натугой, начал возвращаться. Внутри меня поселилась липкая тревога. Деревья Первого Сада не обманешь. В Сергее была гниль, которую я пока не могла разглядеть глазами.

Вечер подкрался незаметно. Солнце провалилось за зубчатый край чёрной тайги, и тени во дворе стали длинными и хищными.

Приграничный распорядок не терпит нарушений. На закате все работы прекращаются.

Я подошла к крыльцу, где Михаил уже натягивал тяжёлые кожаные перчатки. На его поясе висел короткий меч, а в глазах горел тот самый огонь стихийника, который он сдерживал днём.

— Иду проверять межевые камни, — коротко бросил он мне.

Межевые камни на границах владений — это массивные валуны, исписанные древними рунами, которые создают невидимую стену. Они отпугивают крупных тварей из Пустоши, не давая им приблизиться к дому. Раз в неделю камни нужно проверять, не треснул ли какой, не стёрлась ли руна.

— Будь осторожен, — предупредила я. — Лес сегодня тихий.

Михаил кивнул, задержал взгляд на моём лице чуть дольше, чем того требовала вежливость, и шагнул за ворота. Теперь моя очередь.

Я достала из поясного мешочка серебряную иглу. У порога дома лежал плоский белый камень с выбитой на нём руной защиты. Я привычно уколола палец и выдавила каплю крови прямо в центр руны. Камень тихо зашипел, кровь впиталась без следа, и по контуру дома пробежала бледно-голубая вспышка. Защита заперта на моей крови. Обязательный вечерний ритуал.

Затем я взяла заранее приготовленный пучок сухой полыни и зверобоя, подожгла его от свечи и прошла по первому этажу, окуривая углы горьким, едким дымом. Это отпугивало мелкую нечисть, которая могла просочиться сквозь щели.

Когда я закончила и заперла тяжёлые дубовые ставни на окнах, дом погрузился в полумрак, освещаемый только масляными лампами. В гостиной было тихо.

Я собиралась пойти на кухню, когда из тени коридора шагнул Сергей.

Он явно поджидал, пока Михаил уйдёт.

— Лиза, — его голос звучал глухо, с надрывом. — Наконец-то мы одни.

Я остановилась, положив руку на поясницу, где под передником висел нож.

— Нам не о чем говорить наедине, Сергей Петрович.

Он подошёл ближе. В свете лампы его лицо казалось измученным. Красивая маска треснула, уступив место отчаянию, искреннему или мастерски сыгранному, я уже не знала.

— Есть о чём, о нас, Лиза. О том, что я натворил, — он протянул руку, словно хотел коснуться меня, но не решился. — Я знаю, ты меня ненавидишь. Я заслужил. Когда твоя сестра… когда Камилла показала мне те письма, я ослеп от ревности и амбиций. Я позволил твоему отцу выгнать тебя. Я стоял и смотрел, как тебя отправляют на верную смерть.

Его голос дрогнул, а я уже перестала удивляться. Мало того что кто-то видел меня с конюхом, так ещё и письма какие-то всплывают. Сети расставлены мастерски, но это не снимает с Сергея вины.

— Но я расплатился за это, Лиза. Каждый день в столице был для меня адом. Камилла оказалась чудовищем. А я понял, что потерял единственное, что было настоящим в моей жизни. Тебя.

Я смотрела на него. В его глазах стояли слёзы. Красивый мужчина, раскаивающийся в своих грехах. Всего четыре месяца назад я бы бросилась ему на шею, рыдая от счастья. Четыре месяца назад я жить без него не могла.

Но сейчас перед моими глазами стояло померкшее серебряное дерево. Я вспомнила холод пустоты, исходящий от него. В Приграничье всё имеет цену и раскаяние тоже.

— Слова — дешёвый товар, Сергей Петрович, — тихо сказала я. — Особенно слова, сказанные в безопасном доме, куда ты приехал на белом коне. Чего ты хочешь на самом деле?

Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент за глухими, закрытыми ставнями раздался звук. Протяжный, полный тоски и голода вой, от которого стекла в окнах мелко-мелко задрожали. Волкодлаки вышли на охоту.

Сергей вздрогнул и побледнел, а я даже не моргнула.

Сквозняк гулял по тёмному коридору, норовя задуть единственную свечу в моей руке. Мы с Сергеем стояли друг напротив друга, и повисшее между нами молчание становилось всё более гнетущим.

— Лиза, — мягко произнёс он, подавшись вперёд. — Но я не мог оставить тебя в неведении. Я подслушал разговор твоей мачехи… Она не та, за кого себя выдаёт.

— Не здесь, — наконец шепнула я, бросив быстрый взгляд на лестницу. — Идём в малую гостиную.

Я развернулась, не дожидаясь ответа, и пошла по скрипучим половицам. Сергей бесшумной тенью скользнул следом. В гостиной было прохладно, пахло золой и сухими травами. Я не стала разжигать камин, лишь поставила свечу на стол, очертив тусклый круг света.

— Говори, — велела я, кутаясь в шаль. — Что ты узнал в столице?

Сергей опустился в кресло, изящно закинув ногу на ногу, и подался вперёд. Его лицо в неверном свете казалось маской искреннего, почти мученического сочувствия.

— Я понимаю, тебе будет тяжело это слышать, Лиза, — мягко начал он. — Клара — чёрная колдунья. Адептка древнего культа, запрещённого в Империи ещё три века назад. Культа, который преклоняется перед тварями Разлома.

Я замерла, изо всех сил стараясь, чтобы дрожь не выдала меня.

— Откуда такие познания о столичных дамах? — я приподняла бровь, стараясь звучать насмешливо. — Сплетни в клубе?

— Я видел всё сам, — горячо возразил Сергей. — Лиза, я ведь места себе не находил, когда твой отец спешно отослал тебя сюда. Я чувствовал, что что-то не так. Однажды ночью, я не выдержал и пришёл к вашему столичному дому. Старик-привратник пустил меня за пару золотых, я сказал, что забыл у твоего отца важные бумаги.

Он сделал эффектную паузу, словно заново переживая тот вечер.

— Я пробрался через сад к террасе. Окно кабинета Клары было приоткрыто. Я заглянул туда… Лиза, она стояла перед огромным обсидиановым зеркалом, но там не было её отражения. Там клубилась тьма. Она говорила с кем-то… с чем-то по ту сторону Изнанки.

Я молчала. Моё молчание он принял за шок и поспешил выложить на стол свои главные козыри.

Чёрная колдунья. Те, кто вместо спящих семян и весенних ручьёв будят гниль, проклятия и мёртвую кровь. В Империи за такое отправляли на костёр.

— Я слышал её слова, — он понизил голос до шёпота. — Это она убила твою мать. Медленно травила её, чтобы освободить место. И она же приворожила твоего отца. Свела его с ума чёрным мороком, опутала так, что он собственной тени без её указки не замечает. Ей нужно это поместье.

Внутри меня всё сжалось в тугой, ледяной ком. Мне хотелось вскочить, ударить по столу, закричать. Но Приграничье учит скрывать свои чувства лучше любого столичного этикета. Я лишь слегка опустила ресницы, пряча глаза.

— Зачем ей это? Зачем ей наш дом здесь, в этой глуши?

— Разлом, — выдохнул Сергей. — Ваше поместье стоит прямо на нём, на месте, где реальность истончается, а граница с Изнанкой слабеет. Кларе нужна эта земля. Она хочет расширить Разлом, открыть врата и впустить сюда тварей Изнанки. Если её культ сможет их контролировать… Она получит власть, равной которой нет в Империи.

Пазл сошёлся. С оглушающим щелчком разрозненные детали встали на свои места. Слова Сергея подтверждали то, о чём я уже догадывалась. То, что было написано в последнем, путаном письме моей мамы и зашифровано в бабушкиных дневниках.

— Ты в ужасной опасности, Лизонька, — Сергей потянулся через стол и накрыл мою руку своей. Ладонь у него была мягкой, гладкой, влажной от волнения. — Ты одна против могущественной ведьмы. Но ты не бойся, я здесь. Я спасу тебя. Отпиши мне права на управление поместьем, и Клара не сможет до него добраться. А я увезу тебя обратно в столицу, спрячу, мы обратимся к Инквизиции… Доверься мне.