Звучало как бред сумасшедшего, но для инквизиции этого обычно хватало, чтобы разжечь костёр.

— И вы приехали меня сжечь? — усмехнулась я, стараясь не показывать, как напугана его словами. Может статься, что я своими руками спасла собственного палача.

— Я приехал разобраться, — ровным тоном ответил он. — Я служитель Ордена, а не фанатик. Моя задача — искать скверну, а не множить пепел без причины. Но до вас мы не доехали.

Его пальцы на мгновение сжались в кулаки, суставы побелели.

— На тракте, в пятнадцати верстах от ваших границ, нас ждала засада, — произнёс он бесстрастно. И если бы не эти побелевшие костяшки да сведённые скулы, я могла бы поверить в его ледяное спокойствие.

— Прорыв Изнанки? — нахмурилась я. — На трактах такое случалось, хоть и редко.

— Если бы, — Дамиан горько усмехнулся. — Это были не случайные твари, а хорошо спланированное нападение. Нас атаковала стая пустошных гончих. Они не просто бросились на мясо, как делают обычно, они брали нас в кольцо, отрезая пути к отступлению. Действовали организованно, как солдаты. А за ними из леса вышли два ломника.

Агафья у печи резко выдохнула и обернулась. Я тоже почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Пустошные гончие — юркие стайные хищники, а ломники — огромные, тупые твари, способные одним ударом перебить лошадиный хребет. В природе они никогда не охотились вместе, предпочитая рвать друг друга при встрече. Работать сообща они могли только тогда, когда ими управляли. Я уже сталкивалась с подобным при посадке своих деревьев.

— Такое бывает только при чёрном управлении, — тихо произнесла Агафья, подтверждая мои мысли. — Кто-то накинул на них поводок.

Она подошла к столу и начала нервно, без всякой нужды передвигать склянки и мази.

— Верно, — кивнул инквизитор, глядя на неё потемневшими глазами. — Навести тварей Изнанки на отряд, заставить разные виды действовать слаженно, можно, только взяв их под контроль. Кто-то открыл канал через обсидиановое зеркало. Нас ждали. Я бы даже сказал, что нас привели на убой.

Головоломка в моей голове начала складываться с пугающей чёткостью.

— Целью была не я, а вы, — произнесла я, холодея от догадки. — Кто-то хотел убить столичного инквизитора у границ «Чёрного ручья».

— И свалить всё на вас, — закончил мою мысль Дамиан. — Доказательства были бы неоспоримы: отряд Ордена погиб на земле опальной графини-ведьмы. Никто бы не стал разбираться. На «Чёрный ручей» обрушилась бы вся карательная мощь империи, вас бы стёрли с лица земли, а тот, кто заказал это через обсидиановое зеркало, остался бы с чистыми руками.

— Как вы выжили? Если против вас выставили ломников и стаю гончих…

Дамиан тяжело вздохнул и достал из-под рубахи массивный инквизиторский крест. Серебро потемнело, местами оплавилось, потеряв чёткие очертания.

— Боевая выучка кадетского корпуса, — он позволил себе слабую, почти незаметную улыбку, — и это. Серебро жжёт тварей Изнанки почище, чем соль. Я вгонял крест прямо в пасти гончих. Но я был не один… Шестеро моих людей, верных братьев по Ордену, остались лежать на том тракте. Они выиграли мне время.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я живо представила эту бойню на ночной дороге: лязг челюстей, крики умирающих людей, вспышки магии и серебра.

— Почему вы пошли к моему поместью? — спросила я. — Ведь по доносу здесь вас ждала ведьма. Вы должны были отступать к ближайшему форту.

— «Пошли» — это сильно сказано, — просто ответил Дамиан и криво усмехнулся. — Я умирал. Изнанка уже тянула ко мне свои ледяные пальцы, чернота от яда гончих шла по венам. Рассудок мутился. Но сквозь этот морок я почувствовал зов. Я полз инстинктивно, на свет, как мотылёк. Там, где должна была быть мёртвая земля чернокнижницы, я почуял чистейший источник Жизни.

Он с трудом подался вперёд, посмотрев мне прямо в глаза. Взгляд инквизитора был пронзительным, лишённым всяких сомнений.

— Я видел вашу землю, Елизавета, пока полз к усадьбе, пока терял сознание на пороге. Здесь нет чернокнижия — здесь только Жизнь. Это место не проклято, оно исцеляется.

Я медленно кивнула, чувствуя, как внутри распускается тугой узел тревоги. Главный судья, присланный по мою душу, перешёл на мою сторону. Инквизитор по воле судьбы стал главным свидетелем моей невиновности.

— Значит, теперь мы с вами по одну сторону баррикад, отец Дамиан, — тихо сказала я. — Нам обоим нужно узнать, кто управляет тварями через обсидиановое зеркало.

— И этот кто-то находится в столице, Елизавета, — веско добавил инквизитор. — Местные не знали точного маршрута и времени моего появления. Натравить на меня пустошных гончих мог лишь тот, кто имеет доступ к тайнам Инквизиции. Тот, кто очень близок к Ордену.

Массивный дубовый стол в библиотеке усадьбы давно не видел такого количества бумаг. Свитки, вырванные из гроссбухов страницы, письма и раскрытые древние гримуары покрывали его сплошным ковром.

Мы втроём: я, Михаил и отец Дамиан и собирали картину воедино. То, что начиналось как разрозненные подозрения и догадки, теперь обретало плоть, превращаясь в чудовищный по своим масштабам заговор. И все его нити вели в один дом к моей мачехе — Кларе Августовне.

Снаружи бушевала приграничная буря, но это не помешало нашей связи со столицей. Пару часов назад в окно глухо ударил клювом огромный белый сокол. Это был кречет из службы «Императорских крыльев».

Выносливые, не знающие усталости птицы летали в любую непогоду, а потому письма и документы, доставленные соколом, не требовали дополнительного заверения и имели в судах Империи абсолютную юридическую силу.

Михаил аккуратно отстегнул тубус от лапы заснеженной птицы. Внутри оказались финансовые выписки, добытые его столичными агентами.

— Вот оно, — Белозёров разложил на столе плотные листы. — Огромные суммы регулярно уходили со счетов семьи Поляковых на подставные имена. И самое интересное — даты этих переводов идеально совпадают с покупкой тварей Изнанки и наймом контрабандистов.

— А также с оплатой услуг тех, кто открыл обсидиановое зеркало, чтобы натравить на мой отряд ломников и гончих, — глухо добавил Дамиан, придвигая к себе листы. Инквизитор был ещё бледен, но его разум работал как хорошо отлаженный часовой механизм. Он уже записал и заверил кровью собственные показания о направленной атаке на тракте.

— Но Клара не смогла бы провернуть всё это в одиночку, — задумчиво произнесла я. — У неё не хватило бы ни связей в теневом мире, ни доступа к зеркалам.

— Зато всё это есть у её двоюродного брата, — Михаил вытащил из стопки ещё один документ.

Это было письмо, доставленное днём ранее быстрой скопой Дорохова птицей, которую обычно использовали для тайной, неофициальной связи.

— Генерал Дорохов, передал весточку от твоего отца, Лиза. Оказывается, граф Поляков давно что-то подозревал и тайно допрашивал прислугу. Служанки подтвердили: брат Клары, служащий Тайной Канцелярии, был частым гостем в их доме. И они проводили вечера за странными беседами в запертом кабинете.

Дамиан при этих словах напрягся, его глаза сузились.

— Тайная Канцелярия… — прошептал он. — Назовите его имя.

— Барон фон Риттер, — ответил Михаил.

— Барон Карл Риттер, это объясняет всё, — инквизитор тяжело опёрся ладонями о стол. — Инквизиция давно ведёт охоту на тайный культ в верхах столицы. Они поклоняются Хозяину Изнанки, веря, что могут черпать силу из мёртвых земель. Мы знали, что у них есть высокопоставленный покровитель в Канцелярии, который отводил от них подозрения, но не могли доказать. Клара и Риттер, получается звенья одной цепи.

Слушая их, я чувствовала, как внутри меня поднимается тёмная, холодная ярость. Мои руки дрожали, когда я достала из кармана платья изящный хрустальный флакон и поставила его на стол.

— Это духи Клары, — мой голос сорвался, но я заставила себя говорить твёрдо. — Тонкий, тяжёлый аромат туберозы. Моя мать ненавидела этот запах, но перед смертью он буквально преследовал её.