Если Анабелла попытается шить всю первую коллекцию самостоятельно, лавка откроется не раньше чем через месяц. А ведь кроме платьев уже существовал список заказов Селестины, который разрастался почти с той же скоростью, что и фантазия самой Анабеллы. Нужно закончить пеньюар, сделать несколько новых комплектов белья, попробовать игровые костюмы. И Анабелла была уверена: стоит ей хотя бы один вечер спокойно посидеть с альбомом, как в этом мире появится ещё что-нибудь, без чего он до сегодняшнего дня прекрасно обходился.

Она сидела на кухне с чашкой кофе и задумчиво чесала Люцифера за ухом. Кот растянулся возле её ног так, будто кадровые вопросы новой лавки тоже входили в круг его обязанностей.

Чуть позже в лавку должны были прийти четыре швеи, которых посоветовала Марта. Сначала Анабелла собиралась поручить им только платья. Однако, ещё раз посмотрев на список, поняла, что это роскошь, которую она себе позволить не может. Если бельё действительно заинтересует местных женщин, одной ей не справиться.

Значит, часть работы тоже придётся отдавать.

Эта мысль беспокоила больше всего.

Платье можно осмотреть на манекене, проверить посадку во время примерки, исправить. В белье иногда один лишний стежок или грубый край означал, что женщина весь день будет вспоминать автора далеко не добрым словом.

К моменту, когда швеи собрались в лавке, Анабелла уже приготовила для каждой одинаковые отрезы ткани и одно и то же небольшое задание. Две женщины были старше неё, явно с большим опытом. Ещё две — совсем молодые девушки, одна из которых держалась заметно увереннее другой.

— Мне важна не скорость, — сразу предупредила Анабелла, раскладывая материалы. — И не нужно пытаться угадать, что именно я хочу увидеть. Если в выкройке или в задании вам что-то кажется неправильным — говорите. Даже если уверены, что мне это не понравится.

Одна из женщин недоверчиво посмотрела на неё.

— Даже если ошибка ваша?

— Особенно если моя.

Вот теперь на неё посмотрели уже все четверо.

Анабелла сделала вид, что не заметила удивления.

В выкройке действительно была ошибка. Небольшая. Не такая, чтобы вещь невозможно было сшить, но достаточная, чтобы посадка в одном месте получилась хуже. Анабелла оставила её намеренно. Ей хотелось понять, кто просто аккуратно выполнит указания, а кто будет смотреть на вещь целиком.

Первой проблему заметила одна из старших женщин. Она долго ничего не говорила, несколько раз приложила детали друг к другу, потом всё-таки подняла глаза.

— Госпожа Ровель, здесь либо мерка неверно снята, либо линию лучше немного изменить.

Анабелла подошла ближе.

— Почему?

Женщина объяснила. Спокойно, без попытки показать себя умнее. А потом предложила решение — немного другое, чем придумала бы сама Анабелла.

И, что раздражало и одновременно радовало, более удачное.

— Сделайте так, — сказала она.

Женщина кивнула и вернулась к работе.

В ежедневнике Анабелла почти сразу поставила возле неё маленький знак.

Эту она возьмёт.

Одна из молодых девушек, наоборот, работала с невероятной скоростью. Игла будто мелькала между пальцами. Первые несколько минут Анабелла даже впечатлилась, пока не подошла ближе и не увидела шов. Не ужасный. Но недостаточно хороший.

— Остановитесь.

Девушка моментально побледнела.

— Я что-то испортила?

— Нет. Но вы торопитесь.

— Я могу быстрее.

— Мне не нужно быстрее.

Девушка растерянно посмотрела на неё.

Анабелла показала на шов.

— Вот здесь линия ушла. Совсем немного. На обычной вещи, возможно, никто не заметит. Но я замечу. Она ожидала, что девушка начнёт оправдываться. Та только кивнула, осторожно распорола участок и начала снова. Намного медленнее. И значительно лучше.

Анабелла ещё несколько раз подходила к ней в течение работы. После замечания девушка уже не пыталась соревноваться со временем, зато качество изменилось настолько заметно, что к концу испытания возле её имени тоже появился знак.

Третья девушка не была ни самой быстрой, ни самой разговорчивой. Зато ткань в её руках словно становилась послушнее. Она аккуратно работала с тонким материалом, не перетягивала его, почти не оставляла лишних следов от иглы. Анабелла специально дала ей более капризный отрез и долго наблюдала со стороны. Вот. Именно такие руки нужны для белья. Она сразу представила тонкий шёлк, кружево, мягкие края.

— Вы часто работали с такой тканью?

— Не очень часто, — призналась девушка. — Но мне нравится. С ней просто нельзя торопиться.

Анабелла улыбнулась.

Ещё один знак.

Последняя женщина шила хорошо. Ровно. Чисто. Технически придраться почти не к чему. Но чем дольше Анабелла наблюдала, тем сильнее чувствовала непонятное сомнение. Женщина выполняла каждое действие правильно, но совершенно без интереса. Ни разу не посмотрела на вещь целиком, не провела ладонью по ткани, не попыталась понять, зачем сделана именно такая линия. Просто работа.

Возможно, это было более чем достаточно. Но Анабелле хотелось большего.

Когда задание закончилось, она поблагодарила всех четверых и сказала, что окончательное решение сообщит завтра. На самом деле почти не сомневалась: троих возьмёт.

После их ухода Анабелла ещё некоторое время рассматривала образцы. Первый — продуманность и опыт. Второй — способность услышать замечание и изменить работу. Третий — осторожность с деликатными тканями. Хорошее начало.

Анабелла подняла голову.

Селестина стояла возле двери с термосом в одной руке и свёртком в другой.

— Я даже не услышала, как ты вошла.

— Именно поэтому я решила, что пришла вовремя.

Она поставила на стол кофе и развернула бумагу с бутербродами.

— Ешь.

Анабелла посмотрела сначала на еду, потом на неё.

— Ты принесла мне обед?

Анабелла неожиданно растрогалась.

— Спасибо.

— Не благодари. Просто ешь, пока я не начала кормить тебя сама.

Они устроились прямо в лавке. Анабелла ела, одновременно рассказывая про швей, а Селестина слушала и время от времени задавала настолько точные вопросы, что постепенно разговор сам перешёл от работников к будущей лавке.

— Значит, три? — уточнила Селестина.

— Скорее всего. Одну точно на платья. Молодую, которая хорошо чувствует тонкие ткани, хочу попробовать на белье. Но сначала всё равно буду проверять каждую вещь.

— Разумно.

— А другая очень быстрая. Если перестанет гнаться за скоростью, из неё может получиться отличная швея.

Селестина сделала глоток кофе.

— А четвёртая?

Анабелла немного подумала.

— Хорошая мастерская работа. Но мне кажется, ей всё равно, что именно она шьёт.

— И это плохо?

— Для меня — да.

Анабелла посмотрела на ещё пустые стойки.

— Я не хочу просто производить платья.

Селестина подняла бровь.

— Вот сейчас будет что-то интересное.

Анабелла усмехнулась, но мысль уже начала складываться.

— Смотри. Большинство лавок продают то, что сейчас считается модным. Вот такой рукав, такая юбка, такой цвет. Женщина приходит, выбирает из того, что есть, и пытается понять, подходит ли ей хоть что-нибудь.

— Обычно не подходит, — сухо заметила Селестина. — Но продавщица всё равно говорит, что ты выглядишь восхитительно.

— Именно.

Анабелла отложила бутерброд.

— Я не хочу так.

Она подошла к столу, где лежали эскизы.

— Допустим, приходит женщина. Ей нравится вот это платье.

Анабелла показала на светлую модель.

— Но у неё другая фигура. На ней этот вырез будет смотреться хуже. Или цвет сделает кожу бледной. Или талия должна быть чуть выше. Зачем мне продавать ей именно это платье только потому, что она на него указала?

Селестина внимательно слушала.

— А что ты сделаешь?

— Предложу другое. Или изменю это.

Анабелла взяла карандаш.

— Та же идея, но для неё. Другой оттенок. Чуть изменить линию груди. Здесь добавить объёма, здесь убрать. Если у женщины красивые плечи — показать их. Если ей нравится талия — подчеркнуть. Если она всю жизнь прячет бёдра только потому, что кто-то когда-то сказал, что они слишком широкие, я хочу найти фасон, в котором она впервые посмотрит на них и решит, что они прекрасные.