Они неторопливо позавтракали, поговорили, потом вместе собрали посуду. А когда Марта ушла, Анабелла устроилась за столом с ежедневником и открыла чистую страницу. И вдруг испугалась. Она смотрела на пустой лист и совершенно не представляла, с чего начинать. До этого всё было просто: убрать дом, разобрать вещи, проверить ткани, отмыть лавку, починить окна, получить разрешение. Каждый раз существовало какое-то конкретное следующее действие. А теперь разрешение лежало у неё в папке. Можно было открываться. Можно было делать всё то, о чём она думала последние дни. И именно поэтому Анабелла неожиданно растерялась.

Несколько секунд она просто смотрела на чистую страницу, потом рассердилась сама на себя. Нет уж. Лавка. Начнём с неё. Анабелла нашла список, который составляла во время последнего визита. Страница уже была заполнена знакомыми и вполне понятными делами: что отремонтировать, что заменить, что купить, какие ткани проверить. Стоило только увидеть эти записи, как мысли снова начали выстраиваться в привычный порядок. Рука сама потянулась к перу.Покрасить фасад.

Полностью закрывать дерево краской не хотелось. После очистки оно оказалось красивого тёплого орехового оттенка и прекрасно сочеталось с мебелью внутри. Терять эту связь между фасадом и интерьером было бы жалко. Анабелла сама не заметила, как вместо ежедневника потянулась уже к альбому. На бумаге начал появляться фасад лавки. Часть дерева оставить. Основной цвет — глубокий приглушённый зелёный. Не яркий и не травяной, а благородный, чуть пыльный. Такой, который рядом со светлым деревом будет выглядеть дорого. Небольшие резные детали можно едва подчеркнуть золотистым оттенком, совсем немного, чтобы золото не спорило с самим зданием. А вот светлые наличники с тонкой резьбой она решила не трогать. Они прекрасно сочетались и с зелёным, и с тёплым оттенком дерева.

Она дорисовала несколько линий и отодвинула альбом. Да. Так гораздо лучше. В ежедневнике появился следующий пункт:Новая вывеска. Широкая. И тут возник ещё один вопрос — название. Старого Анабелла не знала. На прежней вывеске буквы почти полностью стёрлись, и восстановить их было невозможно. Можно было расспросить Марту, но вдруг оказалось, что возвращать старое название ей не хочется. Это уже будет другая лавка. Она задумалась совсем ненадолго, а потом написала:Белль. Коротко. Красиво. Очень похоже на её собственное имя — Анабелла. И заодно едва заметно созвучно слову «бельё». Анабелла посмотрела на название ещё раз. Ей нравилось. Очень.

После этого список начал расти с пугающей скоростью. Нанять швей. Проверить остатки тканей и отделки. Докупить недостающие материалы. Найти продавца. Решить, кто будет заниматься индивидуальными заказами. Подготовить первую коллекцию. На последнем пункте Анабелла остановилась. Вот теперь становилось серьёзно.

Открывать целую лавку белья, имея на руках только несколько заказов Селестины, было бы несколько самонадеянно. Да она и не собиралась превращать бабушкину лавку исключительно в магазин нижнего белья. Она хотела платья. Хотя, если подумать, не только платья. Анабелла усмехнулась. Но одно она понимала совершенно точно: к открытому и смелому представлению белья местной публике пока не готова даже она сама. Боги, она до сих пор боялась признаться Марте, чем именно занимается вечерами в рабочей комнате. Значит, начнём с платьев.

Анабелла открыла альбом на моделях, которые рисовала раньше. Но теперь смотрела на них уже иначе. Недостаточно, чтобы платье было просто красивым и удобным. Она находилась в городе драконьих невест. Это нельзя было игнорировать. Значительная часть её будущих покупательниц приезжала сюда именно ради мужчин-драконов. Они хотели нравиться, привлекать внимание, выделяться среди десятков других девушек. Значит, платье должно помогать. Привлекать взгляд, но не выглядеть настолько откровенным, чтобы мать покупательницы хваталась за сердце ещё в примерочной. Подчёркивать фигуру, но оставлять пространство воображению. Быть заметным, но не кричащим.

Анабелла усмехнулась. Если всё получится, Кассиан будет каждый день видеть по городу женщин в платьях из её лавки. Мысль оказалась настолько абсурдной, что она рассмеялась. Да уж. Так главу Драконьего клана, наверное, ещё никто не пытался соблазнять.

До самого вечера Анабелла рисовала, лишь несколько раз прерываясь, чтобы поесть. Новые фасоны увлекали всё сильнее. Сначала появились несколько сдержанных моделей, затем более смелые. Где-то она открывала плечи, где-то делала глубже вырез, где-то, наоборот, полностью закрывала верх, но подчёркивала талию и бёдра. Иногда Анабелла ловила себя на том, что рисует уже не абстрактное платье. Перед глазами возникали конкретные женщины: та девушка, которая несколько дней назад прогуливалась по улице под пристальным надзором матери; две молодые женщины в светлых платьях; пожилая дама в прекрасно скроенном зелёном наряде. Потом она стала думать о более пышных фигурах, совсем худеньких, высоких, невысоких. Сразу прикидывала, как можно обыграть особенности каждой. Что подчеркнуть. Где изменить линию талии. Кому добавить мягкости, а кому — вытянуть силуэт. Как сделать так, чтобы женщина не пыталась спрятать себя в одежде, а увидела, насколько красиво может выглядеть именно её тело.

К вечеру Анабелла выбрала несколько основных моделей для первой коллекции. И у каждой уже был собственный характер. Одно платье — почти невинное. Светлое, мягкое, закрытое, но удивительно женственное. Второе — более уверенное. Сдержанное на первый взгляд и почти опасное, если посмотреть чуть дольше. Третье — откровеннее остальных. Не вульгарное, но явно созданное для женщины, которая не собирается делать вид, будто не понимает, какое впечатление производит.

Анабелла задержалась взглядом на последнем рисунке.Селестине понравится. От этой мысли стало тепло. И тут ей вдруг захотелось сделать платье именно для неё. Не для коллекции. Для Селестины. Она перевернула страницу и задумалась. Что она вообще знает об этой женщине? Красивая. Уверенная. Любит провоцировать. Великолепно чувствует одежду. Не боится чужого мнения.

Но в голове совершенно непрошено всплыл вчерашний рассказ.

Он забыл, как дышать.

Анабелла замерла. Вот. Вот настоящая Селестина. Не только женщина, которая идёт по улице в идеально сидящем платье и заставляет весь город обсуждать длину своего выреза. За закрытой дверью она другая. Та, которой нравится игра. Которая намеренно тянет время, потому что знает: мужчина смотрит. Которая получает удовольствие не только от самого желания, но и от ожидания.

Анабелла на некоторое время отложила альбом, поднялась и приготовила себе чай. Мысль всё равно не исчезла. Наоборот, вернулась ещё отчётливее. Только для Селестины. Не для продажи. По крайней мере пока.

Что может надеть женщина не просто ради красоты, а ради игры?

Не одежду.

Образ.

Анабелла снова села за стол. Карандаш коснулся бумаги. Сначала появился силуэт. Облегающий, подчёркивающий тело. Потом небольшой пушистый хвост. Аккуратные ушки. Тонкая лента на шее. Анабелла замерла.

Кошечка.

Она медленно улыбнулась. Костюм должен быть чувственным, но не смешным. Тонкая ткань, подчёркивающая фигуру. Минимум лишних деталей. Маленькие ушки, которые сразу задают образ, и хвост, который при движении будет привлекать внимание. Чтобы мужчина сразу понял правила игры.

Селестина точно оценит.

После этого идеи будто прорвало. Следующей появилась горничная. Тёмное строгое платье, светлый кокетливый передник. Образ, который узнают, кажется, в любом мире. Анабелла дорисовала юбку, посмотрела. Слишком длинная. Сделала короче. Оценила. И укоротила ещё немного. Так значительно лучше.

Следующей стала ученица. Строгая светлая рубашка, но чуть короче привычной. Игривая юбка. Возможно, добавить книги, чтобы образ считывался сразу. Анабелла рисовала и сама удивлялась тому, как легко появляются новые идеи. Рассказ Селестины о вечере с лентами словно открыл ещё одну дверь. Бельё могло быть тайной. А одежда — игрой.