— А где обедают диффорды? — спросила Кэсси, когда я объяснила ей цветовое разделение на зоны.

— У них нет отдельного места. Первый год диффорды обязаны посвятить изучению всех четырех стихий в том порядке, в каком они у них проснулись. На второй год они в таком же порядке осваивают особенности блокировки стихий. Так что обычно сидят, да и в корпусах живут с теми, чью стихию изучают в текущий момент.

Кэсси состроила гримаску. Я уже заметила, что мои объяснения о том, как все устроено в академии, вызывают у нее недовольство. Наверное, слишком много новых знаний, сложно сразу все запомнить и понять. Я вспомнила свои первые дни учебы и решила быть добрее к сестре.

Так что усадила Кэсси за столик в красной зоне и отправилась к выдаче сама. Набрав на поднос всяких вкусностей на двоих, я вернулась к нашему столику, аккуратно расставила тарелки, отпила воды. Сестра даже не посмотрела на блюда, которые я принесла, а ведь среди них были ее самые любимые, так и сидела, сложив руки на коленях.

С момента, как мы начали экскурсию, ничто не вызвало у сестры интереса: ни учебные классы, ни оранжерея. Разве что в библиотеке Кэсси, обожавшая читать, долго бродила среди стеллажей, забитых магическими томами.

Я даже успела найти книгу по флориографии и прочитать, что амариллис на языке цветов подчеркивал безответность чувства, если отношения невозможны. Ну, благодарю, Джастин, а то так непонятно было. Он что, решил, что я ему на шею вешаться буду?

Еще раз Кэсси оживилась, когда в тренировочном зале мы застали полураздетых старшекурсников, отрабатывающих навыки парного магического боя. Но поскольку я поспешно ее оттуда увела, она вновь заскучала, и даже полный поднос ароматно пахнущей еды не смог ее сейчас развеселить.

— И кто этот мрачный носатый господин, который тебя разглядывает? — поинтересовалась вдруг Кэсси.

Кто бы говорил о мрачности!

— Где? — осторожно уточнила я.

Она повела глазами в сторону преподавательского зала. Там, прислонившись к колонне и скрестив руки, стоял Джастин и, да, пристально меня разглядывал. Он был не просто мрачным, на его лице четко читалось желание, чтобы меня подхватил какой-нибудь магический вихрь и унес далеко в горы, желательно навсегда. И все же мне стало за него обидно.

— Ничего он не носатый, вполне нормальный.

— То есть, ты его знаешь? — уточнила Кэсси.

— Да, это Джастин эйр-Ллойд, мы учились в одном выпуске.

— Воздушник, — мечтательно протянула Кэсси, — куда веселее, чем огневики.

Так вот в чем причина ее плохого настроения. Ей не академия не понравилась, а причина, по которой мы в академию приехали.

— Кэсси, ты со своим даром меньше месяца живешь, еще даже толком ничего не попробовала, сейчас начнешь учиться, и все наладится. Стихия никогда не сходит на человека случайно!

Но на сестру мои утешения подействовали примерно как салат на волка, лишь раздражение усилили.

— Ну, почему же не попробовала, — она начала загибать пальцы, — за эти дни я подожгла свою подушку, занавеску в кабинете отца, прическу служанки на постоялом дворе…

Я поперхнулась и закашлялась:

— Кого? Чью? Когда ты успела?

— Она меня бесила.

— Но Кэсси, у тебя же в дороге блок на магию стоял!

— Я попросила Седрика, и он мне его снял.

— Кого попросила⁈ Владычица, спаси, ни на минуту оставить нельзя.

— Да, ладно, все же обошлось. Я ей кувшин воды на голову вылила.

— Кто такой Седрик? — не отставала я.

— Он диффорд, — уточнила Кэсси с набитым ртом, наконец оценив содержимое своей тарелки, — он на втором курсе здесь учится, мы на постоялом дворе познакомились.

— То есть, — я начала злиться, — диффорд-второкурсник не знает, чем чревата разблокировка магии у неинициированной стихийницы? И просто так соглашается на просьбу незнакомой девушки?

— Я его хорошо попросила. Я его поцеловать обещала.

— Кассандра! Мы же из дома уехали от всех этих проблем, разве нет? И зачем? Чтобы снова встретить их здесь?

Кэсси прожевала мясо и нацепила на вилку следующий кусок:

— Успокойся, мать-настоятельница, я сказала, чтообещала его поцеловать, а не поцеловала его! Начинать обучение со слуха, что я легкодоступна…я же не совсем дурочка.

— И как же, боюсь спросить, ты выкрутилась?

Кэсси широко распахнула свои и без того большие глаза, их синева повлажнела и по бледным щекам тихо потекли слезы, сверкая, словно бриллианты.

— Вот так и выкрутилась, — ответила спокойно сестра, и слезы тут же перестали литься. — Он и сам сразу понял, что не только он может принести в Элвен-кассл слух, что я неразборчивая, но и я могу принести слух, что он воспользовался моей наивностью и нарушил правила диффордов.

Просто нет слов! Даже мне с моим водным даром не всегда удавалось контролировать слезы (да, было время, когда плакала я частенько). Теперь я поняла, как Кэсси удается добиваться желаемого от отца. Удавалось до недавнего момента. Видимо, и вера в искренность слез рано или поздно должна была иссякнуть, как и сами эти слезы. Я обвела взглядом столовую, выхватывая заинтересованные взгляды, которые бросали на нас студенты, и содрогнулась. Сколько потенциальных жертв, готовых пасть от чар моей младшей сестрички. Не магических даже чар, замечу, а девичьих. Оставалась лишь слабая надежда, что с началом триместра Кэсси переключится на развитие своего дара и работу со стихией, я помню, это не только забирает много сил, но и увлекает куда сильнее, чем человеческие чувства!

Тут я обнаружила, что Джастин до сих пор на нас смотрит. Интересная складывается картинка! Ведь, по сути, он меня бросил тогда. Я, а не он, должна сейчас испепелять его взглядами и мечтать о реванше. Кто бы знал, чего мне стоило пережить те последние месяцы перед выпуском! Пару раз я, наступив на горло своей гордости, пыталась подойти к нему и заговорить, но натыкалась на такой ледяной взгляд, что отступала. И потом… никто тогда, кроме Линни, моей самой близкой подружки и соседки по комнате, не знал о нашей связи. Если бы я начала наступать, это могло привлечь ненужное внимание. А его и так ко мне, как к племяннице директора, тогда было слишком много!

И что же? Я пережила вереницу одиноких тоскливых ночей, когда перебирала возможные причины его поведения. Причины, естественно, которые искала в себе. Я что-то не то сказала? Сделала? Я была слишком навязчивой? Или нет, слишком робкой? Я зря говорила о будущем? А, может, много упоминала о моментах нашего счастливого прошлого? Я пережила муки ревности, когда… нет, даже вспоминать об этом не хочу! Я пережила тоскливые годы после академии, когда честно пыталась принимать ухаживания тех немногочисленных поклонников, которые все же иногда появлялись на горизонте.

И теперь, через пять лет, воздушный маг, разбивший мне сердце, смотрит на меня так, словно ненавидит всей душой! Ну, уж нет. Призрак нашей любви все эти годы мешал мне вернуться в Элвен-кассл, я не приезжала ни на один Бал стихий, твердо отклоняла приглашения тети с дядей погостить, а теперь что? Пусть декорации нашего романа остались те же, но я — изменилась. Я повзрослела, поумнела и не позволю какому-то…

— Эй, Тилли, очнись, на тебя набросили заклятье недвижимости или мясо жесткое попалось?

Только тут я поняла, что у меня перед носом мелькают изящные пальчики Кассандры, которыми она щелкает в отчаянной попытке привлечь мое внимание.

— Прости, я что-то задумалась.

— Я даже догадываюсь,о ком задумалась, — лукаво улыбнулась сестра. — О, а это кто с ним?

— Кто с ним? С кем кто? С кем с ним?

Звонкий смех Кэсси серебристыми колокольчиками рассыпался в воздухе. Студент за ближайшим столиком обернулся на смех и, увидев его хозяйку, уронил свой бокал. Бокал разбился о мраморный пол уже не столь мелодично, впрочем, повинуясь пассам обратного действия, собрался из осколков, взлетел обратно и был подхвачен студентом.

Кэсси, не обращая ни малейшего внимания на очарованного ее красотой соседа, засуетилась.