— Но откуда они узнали, что я — диффорд? И кто они?

— Я не могу раскрывать имена, Кэсси. Что касается того, как узнали… Вы знаете, как можно распознать диффорда, Кэсси?

— Конечно, нет. Я пыталась расспросить у Седри…у знакомого студента-диффорда, но он сказал, что о таком говорить со стихийниками запрещено.

— Смотрите.

Он взял девушку за руку, перевернул кисть. Его длинные пальцы легли на точку, где заканчивался разъём браслета и под тонкой кожей лихорадочно бился пульс.

— Там, где бьется пульс, средоточие нашей силы. Точка, в которой сходятся стихии внутренняя и природная, основа нашего магического мира. Только прикоснувшись к средоточию магической силы, диффорд может распознать подобного себе. У людей рукопожатие всегда было жестом доверия и демонстрации добрых намерений: смотри, я пришел с миром, я безоружен. В мире магов он тоже прижился, но никто из стихийных магов не знает скрытый смысл этого жеста для нас. И если кто-то откажется, для нас это всегда звоночек — диффорд, не желающий быть раскрытым. Так вот, о Вашей силе, когда Вы репетировали танец, узнал хореограф, поскольку держал Вас за руки.

Он не знал о заговоре, но служил одному из его организаторов. О нем я говорю открыто. Когда Вы вернетесь, в Академии его не будет. Официально ему предъявлено обвинение в нарушении техники безопасности при использовании магических иллюзий, что и вызвало магический выплеск.

Так вот, когда он узнал о Вас, сразу доложил. Шутка ли, женщина-диффорд. Всего лишь пятая за всю историю магии. И получил распоряжение молчать обо всем, но при этом отслеживать раскрытие Вашей силы, пока окончательно не убедится, что Вы овладели всеми четырьмя стихиями. Самым логичным было ввести Вас в спектакль, чтобы хореограф мог ежедневно видеться с Вами на репетициях. Перед самим Балом ему передали другой текст для Вашей роли, не те безобидные заклятья, которые всего лишь создавали сценические эффекты, а настоящее заклятье из найденного свитка. И сразу стерли ему память, чтобы он ничего не вспомнил о замене.

— Как они объяснили Вам то, что я перешла из ассистенток в актрисы, и Вам дадут другую помощницу? Такого давно не было в истории академии.

— Мне сказали, что Вы допустили какую-то серьёзную ошибку в документах, и чтобы не испортить отношения людей и магов, поручили Вашу работу другой студентке.

— А Вы были такого невысокого мнения обо мне, господин советник, что поверили в эту ложь и легко приняли новую помощницу? И даже не пытались узнать у меня, в чем дело?

Кэсси, несмотря на его протесты, села, устраиваясь повыше на подушках. Мелвин бережно подтянул сползшее одеяло. От этой заботы, такой неуместной и такой долгожданной, у Кэсси перехватило дыхание.

— Я не поверил, Кэсси, я знал, что не было никакой ошибки. Но я не мог настаивать, чтобы не вызвать лишних подозрений. Будь я и в самом деле человеческим советником, мне не было бы разницы, с кем работать, ведь так?

— Вам виднее, Вы прекрасно вжились в эту роль!

— Кэсси, Вы не понимаете…

— Ладно, признаваться, так до конца. Я же не могла рассказать, как важно мне попасть в спектакль. Тилли сочла это блажью. А знаете, чем я объяснила, почему от Вас ухожу? Чтобы меня отпустили? Я соврала, что вы покушались на мою девичью честь…

— Я? Что я сделал?

— Ну, вот, господин Мелвин, лучше злитесь на меня, чем жалейте. Это было подло, я знаю, но ничего умнее тогда придумать не смогла…

— Так вот почему Ваша сестра так холодно держалась со мной все это время?

Кэсси пожала плечами:

— Тилли сама назначила себя моей дуэньей, но да, переживала за меня страшно. Поверьте, мне очень стыдно за эту клевету, но утешает хотя бы то, что вашей мифической репутации советника-человека это уже не повредит. Вы простите меня, господин Мелвин?

— Поверить не могу. Да Вы знатная интриганка, Кассандра, Вам бы ко двору быть представленной, Вы бы там преуспели!

— Значит, не простите… — вздохнула она. — А я ведь могла и промолчать…

— Вы просто застали меня врасплох. Это все такие мелочи, Кэсси. Давайте вернемся к делу.

Она молча проглотила обиду. Значит, ему плевать.

— Долг превыше всего, — иронично заметила девушка. — Ладно, какая теперь разница. Рассказывайте дальше.

— Если бы спектакль окончился неудачей, Вас бы арестовали, а про заговор никто бы не узнал.

— Но они не знали, что я прочту другое заклинание. Отдающее силу, — произнесла тихо Кэсси.

— Да. Они знали о пропаже еще одного свитка, но не знали, у кого он и что в нем. Как Вы его нашли?

— Все получилось так сумбурно. Я пришла к отцу в кабинет для приема людей, конечно. Он часто оставлял там для меня новые артефакты для моей коллекции. Когда найденное не имело ценности ни для магов, ни для людей, его утилизировали или разбирали домой на сувениры. А мне нравились все эти монеты, камешки, украшения. Сестра иногда приносила такое, мне понравилось, потом папа специально стал оставлять для меня безделушки. Иногда, когда я была в городе, заходила в Министерство, он привык, но, конечно, пускал только в зону, открытую для людей.

Тогда я уже три дня как носила стихийную силу. Но не спешила признаваться в этом. Хотела удивить отца, сделать ему новогодний подарок. Мои старшие и младшие сестры-близняшки, близнецы не бывают магами, только людьми. Отец всегда любил Матильду больше всех, хоть и старался это скрыть. Первая и, возможно, единственная дочка с магическим даром. Я всегда ревновала папу к Матильде… В общем, в тот день я решила пробраться в его кабинет для приема магов.

— Зачем?

— Хотелось посмотреть на магические книги. Было интересно, увижу ли снова белые листы или появится текст. Увидела на столе папку, достала свиток. Узнала некоторые руны, я как раз футарк учила.

— Разве он есть в школьной программе людей?

— Нет, но у меня всегда была способность к языкам. Да и руны так часто встречались в сказках, что мне захотелось их изучить. Кстати, ведь это и правда оказался футарк. Мелвин, почему древнее заклятье диффордов написано на языке людей?

— Я обязательно расскажу Вам, Кэсси, позже. Давай пока разберемся с этим…

— Я решила переписать текст. Интересно же: первый магический текст в моей жизни. Только я не понимаю, тогда я не знала, но в Академии нас учили, что переписанный текст теряет магическую силу.

— Если это сделает стихийный маг или человек да. Но в Вас уже был потенциал диффорда. Только зачем Вам это было нужно, Кэсси?

— Не смотрите на меня так, Мел. Сейчас это все звучит так глупо… Но мне столько всего запрещали, столько ругали…

— … что в вас проснулся дух противоречия: сделать именно то, что нельзя.

— Думайте, как хотите…

Молчание натянулось между ними как струна. Кэсси вдруг поняла, что Мелвин до сих пор держит ее за руку, осторожно вытянула ладошку из его крепкой хватки, убрала под одеяло. И вдруг рассмеялась.

— Знаете, Мелвин, я только сейчас поняла, какое облегчение испытывают люди после исповеди. Оказывается, это так тяжело было, таиться… Я даже не понимала, насколько. Ладно, слушайте. Только уберите этот взгляд. Жалость в ваших глазах ранит сильнее, чем осуждение…

Мелвин вытянул ее руку из-под одеяла, склонился и нежно поцеловал ладошку, потом сжал ее. Кэсси вздрогнула, но на этот раз руку не отняла.

— Потом… потом я услышала голоса в коридоре, запаниковала. Мне оставалось две или три руны дописать… Я была уверена, что запомню их. Забрала свой лист, а свиток сунула не в папку только, а в книгу, что лежала на столе. Впопыхах. Испугалась, что отец застанет меня в кабинете… Я спряталась за стеллажи, уйти не могла, там между кабинетами дверь так скрипит противно…

— Значит, вы слышали разговор?

— Да, папе нужны были деньги для новой экспедиции, а диф-Керриг старик вредный, он не на все деньги дает, только если ему предмет исследования интересен. Он всегда любил все, что связано с мифологией, с древними храмами. Папа стал показывать ему свитки. Но они тогда ушли вместе, папку отец забрал. На следующий день с раннего утра Матильда заявила о пропаже. Было воскресенье, но она хандрила в тот день, я не знаю, почему. И отправилась на работу отвлечься. Я хотела рассказать папе, но потом началось расследование, его вызывали на допрос. Сначала его, потом Матильду. Потом их отпустили, значит, признали их невиновность, но я боялась папе рассказать. Я подумала, что при первой же возможности проберусь к нему в кабинет и положу свиток где-нибудь на видное место. Но из-за расследования в общество закрыли доступ для посетителей. Почему свиток так и не нашли?