Но все эти истории быстро наскучили Кэсси. Героини только и делали, что «сгорали от желания», бурно «вздымая грудь» и «срывая с себя одежду», пока языки героев «бесстыдно врывались» в их рот, а их «мужское начало неистово вздымалось». При этом в постели, где их «тела растекались лужицами», любовники оказывались, едва успев перекинуться парой фраз и ничего не узнав друг о друге. От первого взгляда, который «пронзал их насквозь» до первой близости, когда их «потные тела сплетались змеями» отделяло несколько страниц. Всю оставшуюся часть романа герои только и делали, что предавались страсти в самых мыслимых и немыслимых позах, лишь иногда отвлекаясь на то, чтобы спасти мир или преодолеть козни коварных и завистливых соперников, мечтающих рассорить влюбленных. Иногда, правда, драма сводилась к тому, что в истории появлялся герой, к которому героиню влекло не меньше, чем к ее возлюбленному и сотню страниц она металась, не зная, кого предпочесть: блондина или брюнета, мага или человека, отважного рыцаря или романтичного менестреля. Потом один из героев в конце книги благородно жертвовал собой, чтобы соперник обрел счастье с героиней, вспоминая его добрым словом и пуская скупую мужскую слезу.
Кэсси подумала, что если бы она писала книгу, то у нее в тексте уж точно не было бы таких ужасных избитых фраз. Правда, первые опусы, отпечатанные на машинке, ей пришлось отправить в камин, когда, перечитывая, она с изумлением обнаружила в собственных историях «сплетенные тела» и «жадные поцелуи». Это напрочь отбило у нее охоту к сочинительству. Но зато умение печатать неожиданно пригодилось сейчас.
Что касается применения на практике знаний о любви и желании, то с этим Кэсси не спешила. Она рано обнаружила, что умеет нравиться мужчинам, не прилагая для этого ни малейших усилий. Помимо нежной красоты, вызывающей у мужчин желание ее опекать, она обладала острым умом, не менее острым языком и презирала условности, которыми, как поля заборами, была расчерчена жизнь юной девицы из хорошей семьи. К счастью, не настолько знатной и богатой, чтобы строго соблюдать все условности этикета и дрожать за свою репутацию. А именно готовность нарушать эти условности восхищала мужчин в ней и привлекала все новых поклонников.
И ведь она не хотела ничего дурного, но жить по правилам было так скучно! Почему ей нельзя прыгать с обрыва при купании, лазать на деревья и участвовать в скачках? Почему мама пришла в ужас, когда увидела, как Вилли, их конюх, показывает ей, Кэсси, движения фарандолы (и вовсе ему не было видно ее нижние юбки, он ей только в декольте и смотрел). Почему бабушка чуть не упала в обморок (бабушка была человечкой, так что в обмороки падала часто), когда, путешествуя с ней на корабле, Кэсси попросила мичмана научить ее метать кортик (кто виноват, что для этого он должен был приобнять ее сзади, чтобы направить руку)?
Даже Матильда, с которой из всех членов семьи у Кэсси сложились самые близкие отношения, совершенно не понимала ее. Ей, как и всем, казалось, что Кэсси без устали флиртует с мужчинами и ждет не дождется, пока ее не выведут в магический свет и не найдут жениха. А ведь дело было лишь в том, что все самые интересные занятия отводились мужчинам. Что могли делать девушки? Музицировать, танцевать пристойные (невероятно скучные) танцы, вышивать, плести браслеты из волос, рисовать картины и читать. Из всего списка только последнее вносило в унылую школьную жизнь хоть какое-то разнообразие. Еще мама пыталась пристрастить свою строптивую дочь к садоводству, но возиться с землей Кэсси совсем не понравилось. А мужчины могли стрелять, скакать верхом, управлять бипланами и кораблями, открывать новые земли. С ними было куда интереснее разговаривать.
Девчонки только и обсуждали, что наряды и балы. А тот же мичман, например, поведал Кэсси, что моряки не стреляют в птиц, потому что считают, что в них вселяются души погибших в море. Что можно вызвать попутный ветер, если подуть в раковину или пополоскать за бортом швабру (хотя маг-воздушник числился в экипаже любого судна, люди все равно верили в свои способы управлять стихиями). Что нельзя менять название кораблю, иначе ждет его моряков семь лет несчастья.
Вилли, их конюх, научил Кэсси управляться с лошадьми: рассказал, что нужно поводить лошадь по кругу, чтобы ее успокоить, что лошадям нравятся ароматы мяты и ромашки, и что чем темнее масть лошади, тем она выносливее.
Даже посол, танец с которым вызвал ревность его жены и раздражение отца, был совершенно невинным! От него Кэсси узнала, что в их стране совершенно другая система присваивания фамилий. Если здесь было принято добавлять к фамилии приставку, означающую стихию (дер — вода, эйр — воздух, тир — земля и тан — огонь), то в Иридалии приставки означали ведущий стихийный цвет (блуо, синий для стихии воды; гриджо, серый — для воздушников; верде, зеленый для земных магов и россо, красный для стихии огня). Кассандра россо-Эванс, звучало красивее, чем тан-Эванс. Лингвистические сравнения так увлекли их, что посол протанцевал с ней три танца подряд, что и стало причиной всеобщего недовольства. Ну а то, что у него рука соскользнула ниже дозволенного, Кэсси решила счесть случайностью (в отличие от жены посла).
Самым несправедливым было то, что и Матильда жаждала приключений и новых знаний, просто предпочла идти к ним своей дорогой: устроилась в архив, уговорила отца взять ее в экспедицию. У Кэсси же не было выбора, пока не проснется дар, кроме как получать эти знания и искать приключений с теми, кто чаще всего в них участвовал — с мужчинами. Люди — это все равно что живые книги, вот что поняла Кэсси, заводя знакомства. Сколько интересного можно узнать от того, кто видел свет, чья жизнь была связана с опасностями!
Конечно, появление магического дара открывало для нее новые возможности, но все обернулось совсем не так, как она рассчитывала. Поэтому, осторожничая с магией, Кэсси вернулась к своему привычному способу разнообразить жизнь: собрала вокруг себя свиту поклонников. Вот только ни один из них пока не помог найти ответ на важный вопрос…
А с Мелвином… глупости это все. Неудивительно увлечься человеком, если проводишь с ним большую часть своего времени. Особенно если этот человек красивый, умный, вежливый, а теперь, как выяснилось, еще и храбрый. Конечно, главной ее целью было — попасть на Бал, но завлекать Мелвина было так приятно. Обидно, конечно, расставлять ловушку и самой в нее попасться. Но ничего, завтра все будет, как раньше!
— Ваши услуги мне сегодня не нужны, Кэсси! У меня появились неотложные дела, — заявил Мелвин. — Простите, не успел написать записку, чтобы Вас предупредить. Увидимся завтра.
И захлопнул дверь. Кэсси стиснула блокнот, с которым теперь не расставалась. Вот так значит. Сухо, чопорно и бездушно. Ладно, зато появилось время, чтобы доклад по истории магии подготовить. Может, отвлечется от невеселых мыслей… Но дойти до библиотеки Кэсси не успела, потому что, задержавшись у окна, чтобы полюбоваться на заснеженные горные вершины вдалеке, она увидела, как господин надменный советник покидает двор академии. Коня ли карету не взял, идет куда-то недалеко. Ее разобрало любопытство. Какие такие дела у него появились? Ей пришлось потратить время, чтобы сбегать за накидкой. Конечно, огненному магу не грозит холод, но никто не понял бы, покинь она замок в одном платье. Из-за этого Кэсси потеряла время, но ей и не удалось бы идти за Мелвином на близком расстоянии: он уверенно двинулся по дороге, которая вела в деревню, она была практически прямой и просматривалась на довольно далекое расстояние. Так что ей пришлось периодически останавливаться, прятаться за деревьями и ждать.
Ничего удивительного, что когда она дошла до деревни, Мелвина уже не было. Куда же он пошел: в лавку, в трактир, к кому-то в гости. Последняя мысль почему-то вызвала едкую досаду. Если бы кто-то спросил Кэсси, зачем она вообще взялась следить за господином советником, она бы не смогла внятно объяснить, но возвращаться в замок категорически не хотела. Раздосадованная, девушка огляделась и решительно направилась в чайную. Хорошо, что прогресс добрался и сюда: здесь никого не удивляло, что молодая девушка без сопровождения уселась у окна, из которого прекрасно просматривалась дорога и заказала себе чай и сэндвич.
