— Будь Вы скромной, Кассандра, — не смог удержаться от улыбки Мел, — Вы бы не задавали мне таких провокационных вопросов! Ни один вариант ответа меня не устраивает. Если я соглашусь с первой версией, Вы сочтете меня придирчивым начальником. Если признаюсь во втором, выйдет, что я выхожу за рамки делового общения.

— Я бы предпочла второе! — улыбнулась в ответ Кэсси, подняв голову. — Я привыкла нравится мужчинам.

— Это я заметил, но уверен, Вы обойдетесь без меня в своей коллекции обожателей?

Кэсси нимало не смущаясь, погрызла кончик ручки.

— То есть, я Вам не нравлюсь?

— Кассандра!

— Да, ладно, только не надо нравоучений о том, что девушки не должны о таком спрашивать. Согласитесь, приятнее общаться с человеком, зная, что он тебе симпатизирует.

— Уверен, мое расположение к Вам очевидно. А вот комплименты приятнее получать не тогда, когда вытягиваешь их силой, разве нет?

— Ну, от Вас я пока за две недели ни словечка не дождалась. Если услышу, наверное, в обморок упаду от счастья!

— Магички в обморок не падают. Вы закончили?

— С формулярами — да. С бестактными разговорами — вряд ли.

— Похоже, Кассандра, в Вас таится непреодолимая тяга к расшатыванию общественных устоев. С чего вдруг? Вас растили в строгости или, напротив, слишком многое позволяли?

Кэсси демонстративно захлопала в ладоши:

— О, господин советник интересуется моим детством! Ни то, ни другое. Или, вернее, и то, и другое. Отец многое мне позволял, а потом, сталкиваясь с последствиями, еще больше запрещал. Просто знаете, господин Мелвин, мне не очень нравится роль, которая отведена девушкам в обществе. Кивать, молчать, улыбаться, соглашаться, не проявлять эмоций, не нарушать правила. Я думала, что наличие магического дара что-то изменит, но теперь понимаю, что нет. Ограничений и условностей стало еще больше. Дома я подчинялась отцу, в школе — учителям, на работе, как сейчас, начальнику, потом — мужу.

— А Вам хочется свободы, как я понимаю?

— Да. Но заявлять об этом открыто — тоже нарушать правила. Разве это справедливо?

— Не знаю, Кассандра, — я — мужчина и как-то никогда не задумывался об ограничениях, с которыми сталкиваются женщины. Но да, пожалуй, несправедливо.

— Спасибо. Спасибо, что ответили честно, а не стали читать мне нотацию! Вы пойдете на Праздник ветра, господин советник?

— На студенческий бал? Нет, не думаю. Много дел.

— Вы когда-нибудь даете себе расслабиться, господин советник?

— Не в этих стенах, — честно ответил он. — Поверьте, Кассандра, у мужчин хватает своих ограничений. Мы ведь тоже подчиняемся кому-то, лишь свод правил другой.

— И какое правило не позволяет Вам прийти на студенческий бал?

Мелвин поднялся из-за стола. Всегда важно поймать момент, когда разговор поворачивает не в то русло.

— Я не приду на праздник, Кассандра, — твердо сказал он. — Пожалуйста, отнесите формуляры госпоже Матильде и возьмите у нее приглашения. Их нужно заполнить и разослать до понедельника.

Кэсси послушно собрала бумаги и вышла. Обиделась? Почему его заботит реакция этой наивной девчонки? Нашла, с кем откровенничать о несправедливости мироустройства! Хотя, конечно, печально, если больше ей не с кем поговорить об этом.

Вечером у него и впрямь было много дел, только связанных не с подготовкой Бала стихий, а с расследованием. Пользуясь тем, что большая часть обитателей замка отправилась на праздник, он решил проверить покои начальника охраны замка, диффорда из списка подозреваемых. На двойной обыск, обычный и магический, у него ушло несколько часов, поскольку необходимо было тщательно уничтожить следы магии. Компромат он, конечно, нашел (и это было менее подозрительно, чем если бы ничего не обнаружилось), но никак не связанный с заговором.

Возвращаясь обратно, Мелвин услышал звуки музыки: похоже, Праздник ветра удался, раз никто не расходится. Сам не понимая, зачем, он аккуратно двинулся к верхней галерее, откуда можно было видеть праздник, оставаясь при этом незамеченным. Бал перешел в завершающую стадию: объявили магический менуэт. Закружились по залу пары, и Мелвин с любопытством смотрел, какие причудливые магические иллюзии рождаются, когда соприкасаются руки партнеров.

Для этого танца была нужна определенная эмоциональная сонастройка, поэтому на этот танец очень часто приглашали тех, кто по-настоящему нравится, тогда иллюзии в таких парах выглядели особенно эффектными. Кто-то, возможно, счел бы танец нарушением норм этикета, ведь танцевали его без перчаток — для возникновения иллюзий нужно было живое прикосновение кожа к коже. Но зрелище того стоило. Да и кураторы смотрели на это развлечение снисходительно. Когда же еще нарушать правила, как не на студенческой вечеринке?

Мелвин заметил среди танцующих Матильду и Джея, улыбнулся. Тут все было понятно, возникающие в районе соприкосновения запястий серебристые и голубые всполохи переплетались, образуя в воздухе фигуры, подозрительно похожие на сердечки. Кажется, скоро можно будет поздравлять друга с помолвкой, если, конечно, Джастин сможет собраться с духом. Мел заметил, что в присутствии Матильды приятель невероятно робок.

Мелвин вспомнил, как когда-то во время учебы танцевал на таком вот студенческом вечере с очаровательной земной магичкой. Она была первой его серьезной любовью. Их пути разошлись, когда она узнала, что он сделал выбор в пользу военной, а не дипломатической службы. Что ж, ее можно было понять: связываясь с диффордом, она мечтала блистать на светских приемах, а не ждать его из ночных заданий, полных опасностей. Впрочем, спустя десять лет Мел если и жалел о прошлом, то не о девушке, а об ощущении беззаботности и веры в великое будущее, свойственное юным сердцам.

В этот момент его внимание отвлекло какое-то движение слева и, приблизившись, он увидел в нише девушку. Она стояла, опершись на перила и тоже наблюдала за танцующими. Тонкая изящная фигурка в струящемся голубом платье, длинные, выше локтя белые перчатки, волосы, пышной волной закрывающие спину, были украшены жемчужными нитями. Она слегка пританцовывала в такт музыке и, казалось, что вокруг нее разливается нежное голубоватое свечение. Мелвин бесшумно приблизился, но девушка резко повернула голову, и он ее узнал.

— Кэсси? — он сам не заметил, как назвал ее уменьшительно-ласкательным именем.

— Господин советник?

В строгой обстановке кабинета это обращение казалось уместным, но сейчас в полумраке коридора, в сплетении музыки и чарующего лунного света оно его почему-то покоробило. Он подошел ближе. Выглядела Кэсси обворожительно, но казалась грустной.

— Что Вы делаете здесь в одиночестве? — спросил он ласково. — Ни за что не поверю, что не нашлось желающих с Вами танцевать…

Она поморщилась:

— Напротив, их было слишком много!

— И Вы сбежали ото всех?

Кэсси серьезно на него посмотрела:

— Нет, сбежала я, скорее, от себя. Я не владею искусством создания магических иллюзий. Не хотелось выглядеть белой вороной.

Ах, как ему вдруг захотелось сбросить человеческую личину, стянуть перчатку с этой изящной руки и позвать ее стихию! Почувствовать, как разгорается внутри тепло, как пульсирует магия, как чужая стихия откликается на зов! Вместо этого он, не спрашивая разрешения, обнял девушку за тонкую талию, притянул ее к себе и выдохнул в пушистые волосы:

— Без искусства иллюзий тоже можно наслаждаться музыкой, — и закружил в танце.

Он двигался уверенно, и она поддалась ему. Не зная движений танца, просто покорилась его силе, следуя за ним плавно и легко. Мелвин с наслаждением вдыхал тонкий аромат ее волос, когда при кружении пушистые прядки щекотали ему лицо. Кэсси была ниже его, но танцуя, головы не поднимала, и он молчал, боясь спугнуть неведомое доселе хрупкое чувство близости.

Но музыка закончилась, в зале ярко вспыхнул свет, рассеивая тени под сводами каменного коридора, и Мелвин очнулся.

— Спасибо за танец, Кассандра, — тихо сказал он, — наверное, Вам стоит вернуться в зал.