– Уверяю вас, мой ассортимент также сможет вас удивить! Скажу честно, я поначалу не рассчитывал на что‑либо, но вижу, как глубоко я ошибался! Прошу, позвольте мне лично провести вас по каравану!
Отказываться я не стал, и Чемоданов чуть ли не вприпрыжку повел меня за собой.
Сначала наш путь лежал меж телег, загруженных обычным скарбом. Здесь продавалась бытовая утварь, одежда, кухонные принадлежности, изящно изготовленные тарелки, кружки и прочее‑прочее. Одна из телег так и вовсе была заставлена всякой мебелью. Складные стулья, кровати, даже место для буржуйки нашлось.
Цены торгаш называл преимущественно в копейках, но вот когда вопрос касался чего‑то более серьезного, то мелькало и упоминание червонцев.
Особо мое внимание привлекло то, что над каждым предметом в воздухе парила дощечка с нарисованной на ней ценой.
Они кружились в воздухе, всячески привлекая к себе внимание.
Я попробовал коснуться одной из них, но дощечка ловко отлетела в сторону, продолжая парить лицевой стороной ко мне и показывать цену на складной стул в один червонец.
– Вижу, вас заинтересовала наша «пищалка»? – улыбнулся караванщик.
– Пищалка? – не понял я.
– О, это такой артефакт, – хмыкнул мужчина. – Мне стоило немалых трудов, чтобы достать его в Союзе. «Пищалка» не только показывает стоимость каждого товара в караване, но и, в случае кражи или потери, преследует наглого вора, издавая громкий писк. Даже если он попытается спрятать товар с «пищалкой» в мешок или под одежду, то дощечка всё равно найдет свой путь к свободе и приведет охрану к пропаже!
– И на Рубеже, конечно, очень много воров, – не смог сдержать я своего скепсиса. Кто попробует в этой глуши ограбить защищённый караван? Белки и прочие грызуны?
– Вы удивитесь, господин Стратег, как часто я лишаюсь своего «товара» в этих краях, – вздохнул Чемоданов, а его взгляд неожиданно переместился на стоявших в отдалении крестьян.
И я только сейчас увидел, что над их головами также мелькали дощечки, но уже больше напоминавшие собой медальоны. Никакой цены на них нарисовано не было, но даже так…
Караванщик волновался не о том, что у него украдут товар – усач следил, чтобы переселенцы не сбежали от него куда подальше за время поездки.
Для него крестьяне практически ничем не отличались от продаваемых им вещей. Сословное общество во всей его красе.
Я мысленно взял этот факт на карандаш. Своих новых жителей я подобным клеймом метить не собирался – не столько из сентиментальности, сколько из холодного расчёта: люди, которых не держат за вещь, работают куда охотнее тех, кого пасут, как скот. Едва ли Чемоданов когда‑нибудь это поймёт. Хотя ему‑то, поди, от этого ни холодно ни жарко – мужчина всего лишь перевозчик, исполнитель воли Союза Княжеств.
Стоявшая неподалёку Люба тоже приметила дощечки‑медальоны над головами переселенцев – и как‑то разом сникла, машинально коснувшись пальцами своей шеи, будто вспоминая нечто похожее из приютского детства. Перехватив мой взгляд, она тут же вскинула подбородок и сделала вид, что увлечена чем‑то совершенно другим.
А меж тем Чемоданов, видя мое равнодушное выражение лица, понял, что такой мелочью, как заточенный нож или новая рубаха, меня не заинтересовать и потому повел к чему‑то уже более серьезному.
Здесь, в задней части каравана, меня уже встречало небольшое стадо, следовавшее за телегами. И вот оно, не стану скрывать, действительно меня впечатлило.
Хотя что я, коров и овец в своей жизни не видел? Таких вот я точно не видел.
Как вам, к примеру, овцы, на которых шерсть растет сразу нескольких цветов? Или коровы, на голове у которых красуются размашистые оленьи рога?
– Что это за создания такие? – спросил я у караванщика.
– Друидская порода, – пояснил Чемоданов. – Создания, выращенные с использованием магии. Куда как лучше своих обычных сородичей, скажу я вам.
– И в чем же они лучше?
– Возьмем наших козочек, – с улыбкой указал усач на вереницу белых коз, мимо которых мы прошли. – Что обычные, что друидские жрут одинаково – но вот друидская приносит молока раз в пять больше. Чувствуете разницу?
– Пожалуй, – удивленно выдал я. Увеличение КПД в пять раз? Местные маги настолько хороши? – И сколько вы хотите за волшебную козу?
– Я рекомендую не думать лишний раз о друидских созданиях, – посоветовал мне Чемоданов. – Уж больно цены на них кусаются. Даже вы не сможете себе их позволить в данный момент.
– Вы не назвали цену, – нахмурил я брови.
– Десять червонцев за обычную козу и сорок – за друидскую.
Я задумчиво склонил голову. Цена и вправду оказалась немалой. Учитывая то, что наша деревня заработала всего двести червонцев, в данный момент мы могли купить себе всего пять таких волшебных коз. И ни на что больше у нас денег не останется.
Но… я ведь не продал еще все, что у меня было. Кое‑что я всё же припас, не желая доставать раньше срока, пока не найду что‑то меня интересующее в караване.
– Скажите, а если бы я предложил вам купить тушу мутанта, сколько бы вы за нее дали? – как бы невзначай уточнил я.
Чемоданов, услышав мои слова, застыл на месте. Его лицо вытянулось, а глаза в неверии были обращены ко мне, как два огромных блюдца.
Взволнованно облизнув губы, он вновь пригладил свои усы.
– Мне же не послышалось, господин Стратег? Вы сказали, что у вас есть туша мутанта? Ещё и свежая?
– Думаете, мне есть смысл вам врать? – вскинул я брови.
– Что вы, что вы! – панически замахал руками мужчина. – Как можно, вы же Стратег! Да‑да, человеку вашего положения нет смысла опускаться до какой‑то там лжи простому караванщику! Можете быть уверены, мы возьмём всё, что связано с магической тварью! Уверяю вас, вы не пожалеете!
Как и говорила Хищнова, всё, что содержит в себе хотя бы каплю магии – обладает невероятной ценностью. Чемоданов не мог оставить такое сокровище без внимания.
По моему приказу жители деревни вытащили всё, что осталось от Ледошкура, и караванщик, стоило ему их увидеть, подобрел ещё на несколько градусов. Пятнадцать минут он ошалело кружился вокруг костей, жил и мяса мутанта, осматривая каждый сантиметр. И только потом вернулся ко мне, но уже внешне совершенно спокойный. Впрочем, я сделал вид, что поверил в его игру на публику.
– Заметьте, обычно я так с ходу не называю цену, – Чемоданов наигранно замялся, промокая лоб рукавом, хотя глаза его уже вовсю светились корыстью. – Товар редкий, риск немалый, самому ещё перепродавать… Но для вас, так и быть, сделаю исключение. Я готов предложить вам… пять сотен.
Ломался он для вида – я видел это по Взору так же ясно, как и без него. Чемоданов не испытывал ни тени сомнения. Его отношение изменилось на «жадность».
Поэтому я нанес следующий удар.
– Восемь сотен.
– Вы просите слишком многого, – произнес Чемоданов, мигом растеряв все веселье. – Я предлагаю шесть сотен.
– Я всегда готов к переговорам. Только имейте в виду, если названная вами цена меня не устроит – я распродам всё, что получил из мутанта по своим соседям. Знаете, у каждого из них есть ремесленники, и они найдут, что сделать с такими ингредиентами.
Чемоданов осёкся, смерив меня уже совсем другим, оценивающим взглядом. Упоминание конкурентов подействовало лучше любых уговоров.
Это осознавал и мой визави, а потому с ещё большим почтением в глазах, хотя, казалось бы, куда ещё больше, он обреченно покачал головой.
Дальше у нас началась интересная игра, чем‑то напомнившая мне покер. Я называл цену, а сам следил за его отношением с помощью Взора. Отношение постепенно менялось от «жадности» к «упрямству», а затем сменилось на «разочарование».
– Шестьсот восемьдесят семь, – проскрипел Чемоданов.
И по его тону я понял, что усач и в самом деле достиг предела. Продолжу и дальше давить, и он вовсе откажется от сделки.
– На такие условия я, так и быть, согласен.
– А вы опасный человек, господин Стратег! – взволнованно вытер пот со лба Чемоданов. – Давно мне не приходилось так изгаляться. Но уверяю вас, лучшей цены вы и во всем Союзе Княжеств не найдете. Да‑да, слово честного дельца!
