— Есть. Два бренда предлагают тебе участие в кампаниях. Один из них—линия свадебных платьев, фотосессия в Риме. Оплата хорошая, условия мягкие.

Я тут же покачала головой:

— Нет. Я не хочу светиться в свадебной линии.

Жюль даже не удивился, просто кивнул, убирая один из предложенных контрактов.

— Тогда другой вариант. Нью-Йорк, съёмки рекламной кампании для бренда ювелирных украшений. Стилизация под эпоху двадцатых годов, немного декаданса. Контракт подписывается на год, но первый съёмочный день — только через восемь месяцев.

Я задумалась.

— Нью-Йорк? Хм. Это интересно. Какие условия?

— Почти полная свобода. Им важен не просто твой образ, а твоё имя в качестве амбассадора. Они хотят не просто лицо, а личность.

— Тогда давай. Через год — в самый раз.

Жюль кивнул, довольно улыбаясь.

— Я знал, что тебе понравится.

Мы свернули на боковую улицу, ведущую к Jardin des Plantes — ботаническому саду Парижа.

Перед одной из оранжерей, окружённой густыми зарослями зелени, уже стояли рабочие из команды парфюмерного дома, организаторы и несколько ассистентов. Дверь в здание была закрыта для посетителей — специально для нас.

Когда я вошла внутрь, прохладный воздух оранжереи приятно контрастировал с тёплым утренним солнцем. Запах влажной зелени, насыщенный и густой, словно обволакивал пространство, перемешиваясь с ароматами редких цветов, которые здесь росли. В глубине помещения уже ожидал представитель парфюмерного дома — мужчина лет сорока, в идеально сидящем светлом костюме, с короткими аккуратно подстриженными волосами и внимательным взглядом. Его осанка, лёгкое движение рук, уверенность в каждом жесте — всё в нём говорило о том, что он человек, привыкший иметь дело с элитой.

— Mademoiselle Lerou, — он шагнул ко мне, протягивая руку. — Энтони Дюваль. От лица нашего дома благодарю вас за участие в проекте.

Я легко пожала его руку, слегка улыбнувшись.

— Благодарю за доверие, — спокойно ответила я.

Но в этот момент я почувствовала взгляд.

Теплое, лёгкое покалывание в области декольте, словно невидимое прикосновение. Едва ощутимое напряжение в воздухе, пробежавшееся по позвоночнику, медленное, но уверенное.

Я повернулась, и наши взгляды пересеклись.

Артём.

Спокойный, непроницаемый, в уголках губ лёгкая полуулыбка, но взгляд внимательный, изучающий. Как будто он читал меня, не спеша, смакуя каждую страницу.

Сегодня он выглядел так же свежо, без намёка на усталость. Вчерашняя ночь с Элоизой явно прошла для него успешно. В этом не было ничего удивительного — такие, как она, умеют сделать мужчине приятно не только физически, но и эмоционально. Обволакивают, будто мягкий французский кашемир, наполняют теплом, но в любой момент могут сменить одного мужчину на другого, без сожалений и привязанности.

Я знала таких женщин.

Была ли я такой?

Я чуть приподняла бровь, не отводя взгляда, но он был непроницаем, и я так и не поняла, о чём он думает.

— Надеюсь, условия для вас комфортны, — снова раздался голос Энтони.

Я снова сосредоточилась на нём, кивнув едва заметно.

— Всё идеально. Я сделаю всё, чтобы передать аромат и утончённость вашей продукции так, как она того заслуживает.

Прошло пять дней с момента последнего дня съёмок в оранжерее, а я до сих пор ловила себя на мысли, что момент, когда Артём перешёл на русский, продолжал цеплять меня больше, чем должен был. Я не знаю, как он узнал, но он меня этим удивил. Артём будто видел больше, за грани очевидного, и это пробуждало во мне любопытство.

Я бы хотела раскрыть наш общий секрет. Хотя с чего я вообще решила, что у нас может быть что-то общее?

Тем не менее, после того момента он ни разу не дал понять, что это было чем-то значимым. Рабочий день шёл своим чередом, и Артём оставался таким же, каким был с самого начала — спокойным, уверенным, полностью погружённым в процесс. Он не флиртовал, не пытался заглянуть дальше, но, что странно, это отсутствие излишнего внимания лишь усиливало мой интерес. Азарт всё-таки был. Такой тонкий, еле уловимый, что, возможно, его даже не было вовсе, но я всё равно чувствовала его присутствие.

Мы доработали тот день, не касаясь личного.

Когда съёмки подошли к концу, вся команда собралась, чтобы подвести итоги и официально закрыть процесс. Энтони поблагодарил всех за проделанную работу, отдельно остановившись на мне, подчёркивая, как тонко и утончённо удалось передать концепцию аромата. Я выслушала, улыбаясь так, как подобает в таких ситуациях — сдержанно, но тепло, после чего сказала несколько слов в ответ, поблагодарив команду за их труд.

Я чувствовала на себе взгляд Артёма.

Я повернула голову в его сторону и поймала лёгкий кивок, эту едва заметную усмешку. И, что удивительно, больше ничего. Ни намёка на скрытые мотивы, ни малейшего следа тайного интереса. Он казался таким открытым, почти как свой парень. Но это было только на первый взгляд.

Внутри таких людей всегда скрываются целые вселенные, спрятанные в чёрных дырах.

И я почти уверена, что Артём был именно таким.

Сегодня я собиралась на выставку Ника Найта. Его работы всегда вдохновляли меня. Вызывали восторг и заставляли пересматривать их снова и снова. Он создавал нечто большее, чем просто фотографии — он выстраивал целые миры, где красота становилась абсолютом, а границы традиционного видения размывались. Его смелость, дерзость, умение показать знаменитостей так, как никто другой, завораживали. Я бы отдала многое, чтобы оказаться в его объективе, но прекрасно понимала — он птица слишком высокого полёта, и в этот небесный поток мне уже не взлететь.

Кроме выставки, на сегодняшний вечер у меня были и другие планы. После мероприятия я должна была встретиться с Алексом. Он не смог присутствовать на выставке, но пообещал заехать за мной, чтобы отвезти в ресторан. Я заранее решила для себя, что сегодня позволю ему больше, и поэтому стояла перед зеркалом, выбирая наряд.

Оно должно было соответствовать моменту.

Выбор пал на облегающее платье с разрезом на ноге, доходящее до косточек. Его ткань словно переливалась, меняя оттенки под разным светом, переходя от глубокого тёмного оттенка к тёплым, почти золотым всполохом. Оно подчёркивало линию талии, изгибы тела, но не выглядело вызывающим, а скорее изысканным. Настоящий хамелеон, играющий с восприятием. Идеально подходящее под эстетику Найта.

Я оставила волосы распущенными, лишь слегка уложив их волнами, и добавила акцент на глаза, усилив глубину взгляда.

Когда я приехала и вошла внутрь, зал уже был полон гостей. Кто-то пришёл парами, кто-то группами, а одиноких, как я, было мало. Атмосфера вибрировала лёгким возбуждением: люди обсуждали фотографии, смеялись, демонстрировали наряды и статус. Я взяла бокал шампанского с подноса официанта и медленно прошлась вдоль экспозиции, впитывая каждый кадр, разглядывая световые градиенты, композиции, замысел автора.

Работы были потрясающими. Я плавно двигалась по залу, иногда встречая знакомые лица, останавливаясь для коротких приветствий и обмена любезностями.

Пока не увидела его.

Смутно знакомая спина, вихрь русых волос, лёгкая расслабленность в позе. Он стоял в компании Карин.

Я сделала глоток шампанского, усмехнулась и шагнула вперёд.

И когда оставалось всего пять шагов, знакомый голос вырвал меня из общего гула разговоров, тихой фортепианной музыки и приглушённых вспышек камер.

Меня всегда поражала эта энергичная женщина. Наверное, единственная, кто никогда не скрывал эмоций, не старался выглядеть сдержанно и правильно, а прямо транслировал всё, что чувствовал, от нетерпения до восторга, словно ребёнок, получивший новый подарок. В мире, где каждый второй носил маску, это было, как глоток свежего воздуха.

Сейчас Карин экспрессивно что-то рассказывала Артёму, размахивая руками и быстро сбиваясь на французский. Он, казалось, терпеливо ждал, время от времени поднимая бровь, но в какой-то момент всё-таки не выдержал.