Она смотрела на меня так, будто пыталась разглядеть во мне что-то ещё. Потом коротко усмехнулась — в этой улыбке чувствовалась горечь.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь как последний мудак?

— Возможно, — я не стал с ней спорить.

Ещё пару секунд она стояла на месте, словно надеясь услышать что-то другое, затем коротко кивнула, развернулась и направилась к выходу.

Я проводил её взглядом.

Внутри не было ни сожаления, ни злости, ни желания что-то объяснять. Только понимание того, что, как бы она ни пыталась это скрыть, я задел её. И пусть я не хотел этого намеренно, но так или иначе, удар всё же пришёлся точно по женскому самолюбию.

Я незаметно оглядел помещение. Вики уже уехала вместе с Карин, и на удивление мне это показалось правильным. Она всегда уходила вовремя.

Мы с Габриелем и Клеманом не спешили расходиться.

Всё-таки завершение такого события требовало большего, чем просто «пока, увидимся». Мы взяли по бутылке пива и пошли гулять по ночному Парижу. Люди смеялись, улицы были полны огней, кто-то танцевал прямо под открытым небом, кто-то сидел на ступеньках, распивая вино и оживлённо споря о чём-то.

Я задержался в Париже не на неделю, как планировал, а на полторы. Интервью, встречи, съёмки— всё это будто снежный ком, который с каждым днём становился только больше. Вышли первые статьи, и они были успешными. Мои работы выросли в цене, начали скупаться быстрее, чем я ожидал, и удивительно, но к концу моего пребывания здесь телефон просто разрывался.

Первым написал Сергей — мой бывший шеф, когда-то забравший меня к себе в фирму. Сейчас там работала Лиса, а с ним мы продолжали поддерживать связь. Время от времени он подкидывал мне интересные заказы, и вот теперь его сообщение всплыло в мессенджере:

Сергей: «Артём, поздравляю! Ты в курсе, что сейчас вся художественная тусовка говорит о тебе? Мне уже звонили из пары журналов — просили интервью о том, каково это — работать с Орловым. Считаю, теперь ты можешь официально зазнаться».

Я хмыкнул, быстро набрав ответ:

Артём: «Я всегда был заносчив. Просто мир до этого момента не был к этому готов».

Пока я отвечал Сергею, начали поступать новые сообщения. Марина уже успела скинуть мне ссылку на статью, где обо мне писали, как о «нашем человеке», который покорил европейцев.

Марина: «Мальчик мой, тебя официально признали русским амбассадором искусства. Я жду, когда ты запустишь свою линейку одежды с надписью: Как вам такое, Париж?».

В этом была вся Марина: она умела поддержать, виртуозно доводя любую ситуацию до полного абсурда.

А затем пришло сообщение от Лисы.

Лиса: «Мама передаёт тебе свои поздравления. А ещё, на одном из семейных ужинов Лилия спрашивала о тебе».

Я усмехнулся. Довелось мне познакомится со всей семейкой Громовых. Лилия, это тот еще ценитель дорогого люкса и Франции. Долго не думая, я сразу написал ответ:

Артём: «Как пережил Даниил разговор обо мне? Надеюсь, не подавился устрицей?»

Сообщение было прочитано и я увидел, как Лиса стала печатать ответ:

Лиса: «Держался изо всех сил. Просто пил больше, чем нужно».

Я не выдержал и рассмеялся в голос. Чёрт, как же я ненавижу Даниила! И если при одном упоминании моего имени он действительно испытывал всю гамму паршивых эмоций — что ж, я был этому только рад.

Пока я был занят перепиской, посыпались сообщения от журналистов. Все как один требовали определенности: назначить дату, согласовать место, утвердить время для интервью.

Но самым пугающим было то, что мне написало несколько галерей с предложением провести у них персональную выставку.

Я смотрел на экран телефона — последние два дня он не умолкал ни на секунду. В голове настойчиво билась одна и та же мысль: «А что, если остаться?»

События закрутились с такой скоростью, что я едва успевал переводить дыхание, раз за разом оказываясь в самом эпицентре внимания. Было в этом нечто опьяняющее — осознавать, что твои снимки наконец обрели голос, а имя начало звучать весомо.

Но была и другая сторона.

Я слишком хорошо помнил, какой ценой мне обошлась эта выставка. В конце каждого дня я выдыхал, словно после изнурительной тренировки, а потом снова погружался в организационную суету. Меня выворачивало от неопределённости, я ловил себя на том, что слишком много думаю и слишком мало снимаю.

И теперь оставался один вопрос: готов ли я пройти этот круг снова?

В один из дней я лежал на кровати, закинув руки за голову, и думал, думал и снова думал. Мысли крутились, как старый винил, заевший на одном месте, и чем дольше я пытался заглушить их музыкой из наушников, тем сильнее они возвращались обратно, будто специально издевались надо мной.

Я так и не смог заставить себя купить билет домой. Всё откладывал этот момент, загоняя себя в тупик, и при этом понимал: просто исчезнуть и уйти в тень я тоже не способен.

Я художник. И я чертовски эгоистичен. Я хочу, чтобы мои работы были повсюду — чтобы о них говорили, спорили, обсуждали. Но для этого мне нужен человек, который возьмёт это на себя. Специалист со связями. Тот, кто умеет вести дела, договариваться и привлекать внимание.

Агент.

Окей. Кто им может быть?

Я уставился в потолок, изучая пятно на побелке в поисках ответа. И только начал перебирать варианты, как одна мысль пронзила меня, точно разряд тока.

Я резко сел.

— Чёрт. А почему бы и нет?

Она ведь не просто так согласилась тогда работать со мной, помогать с выставкой. Пусть Вики не сказала напрямую причину, но за эти две недели я понял, что она пробовала себя в этом. Значит, она думает о смене деятельности. Конечно, шанс, что она согласится, был мизерный, но с ней я уже работал, знал, насколько она профессиональна, и большим плюсом было то, что она знала русский.

Более идеального кандидата просто не существовало.

Я протянул руку к тумбочке, взял телефон и без колебаний набрал её номер. Гудки. Один, второй, третий. Я уже подумал, что после окончания нашего сотрудничества она благополучно внесла мой номер в чёрный список, как услышал её голос.

— Да? — раздалось в трубке.

Я попытался отогнать странное чувство, возникшее, стоило мне услышать её голос. Стараясь говорить спокойно и уверенно, я произнёс:

— Рад слышать, что ты не заблокировала меня.

— Пока не вижу причин, — коротко ответила она.

— Пока? — я хмыкнул, представив, как она чуть вскинула бровь, услышав мой тон. — Ладно, не буду тянуть. Как у тебя дела?

— Всё прекрасно, — голос оставался ровным, без намёка на усталость или недовольство. — А у тебя?

— Думаю.

— Надеюсь, о чём-то полезном?

— Очень. И, кстати, именно поэтому я тебе звоню. Ты можешь встретиться со мной сегодня?

На другом конце повисла короткая пауза.

— Зачем?

— У меня есть деловое предложение.

Снова тишина.

Я даже услышал, как она втянула воздух, будто решая, стоит ли соглашаться, но в итоге ровно произнесла:

До сих пор не верится: я в самолёте, лечу в Москву. И самое странное — работа в этот раз совершенно ни при чём.

Нонсенс.

В мою чётко распланированную жизнь, в идеально выстроенный график, в котором нет места спонтанности, я добавила абсолютно незапланированную поездку в роли агента Артёма Орлова.

Я повернула голову. Он сосредоточенно печатал что-то в телефоне, склонившись над экраном. Спокойный, невозмутимый — будто этот перелёт не значил для него ничего особенного. Очередной шаг в его карьере. А для меня…

Я не понимала, что мной двигало тогда в кафе. Он не торопился, методично расставляя передо мной слова, как шахматные фигуры. Я видела, как он подбирает каждое из них, вытягивая мой интерес, цепляя за живое. И да, чёрт возьми, он меня зацепил.

Но не теми перспективами, которые он пытался мне показать, а чем-то другим — тем, чему я пока не могла дать объяснения.