Очень дорого.

Весь её вид говорил: «Я стою ни один миллион, и, если ты хочешь быть рядом – тебе придётся заслужить это».

Но теперь я уже знал, что за этой броней скрывается нечто большее, чем просто маска уверенности. Это не напыщенность и не игра, это защита. Она отгораживалась от мира, создавая вокруг себя ауру недосягаемости, чтобы никто не лез, никто не спрашивал и никто не пытался её пробить.

И кто я такой, чтобы её осуждать?

Я усмехнулся и шагнул вперёд.

— Доброе утро, мадемуазель Леру.

Она чуть склонила голову, в знак приветствия.

— Доброе утро, месье Орлов.

Я открыл перед ней дверь такси. Она грациозно села, скрестив ноги, я занял место рядом, захлопнул дверь и назвал водителю адрес.

Как только машина тронулась, Вики повернулась ко мне.

— Я думала, ты будешь на машине. Или трафик Москвы позволяет передвигаться только на такси?

Я улыбнулся и смущённо почёсал подбородок.

— Я отличный фотограф, но просто никудышный водитель.

— Правда?

Когда мы перекусили и обсудили с какими спонсорами лучше работать, а с какими нет, Вики сделала несколько пометок в своём блокноте, затем убрала его в сумку и спокойно сказала, что завтра займётся этим вопросом и свяжется с нужными людьми. Я кивнул, наблюдая за её движениями — чёткими, уверенными, продуманными.

Мы вышли из ресторана. Я прищурился от яркого солнца и полез в карман за телефоном, услышав звук входящего вызова. На экране высветилось имя Марины. Я едва успел поднести его к уху, как она тут же заговорила, не давая вставить и слова:

— Артём, ясно, ты наше солнце и неземная звезда! Я вот всё жду-жду и никак не могу дождаться, когда наконец встречусь с человеком, который в одночасье превратился из обычного фотографа в культурное достояние! — В её голосе звучала искренняя и привычная для неё экспрессия, а я уже предвкушал, как через пару секунд диалог превратится в комедийное шоу.

Я усмехнулся, и краем глаза заметил, как у Вики дрогнули уголки губ. Она явно слышала Маринины слова.

— Вики, минуту, — сказал я ей, прежде чем ответить подруге: — Марина, душа моя, ты меня опередила, я как раз хотел тебе набрать…

— Врёшь! — возмущённо фыркнула она. — Маленький чёрт, ты вообще обо мне вспомнил только потому, что я набрала первой. А теперь рассказывай, что ты там в Москве вытворяешь, я хочу знать ВСЁ!

Я едва сдержал улыбку.

— Да особо ничего. Занимаюсь подготовкой к выставке, встречаюсь с руководителями галерей, веду переговоры…

— Подожди-ка, — тон её голоса снизился. — Ты сказал Вики? — неверюще спросила она, благополучно пропустив всё, что я ей перечислял, мимо ушей.

Я мгновенно понял свою ошибку. В голове у неё уже бешено крутились логические цепочки, и я даже успел представить, как сейчас у неё дёргается бровь.

— БОЖЕ! — взорвалась она через пару секунд. — Только не говори мне, что Вики Леру сейчас в Москве и я об этом не знаю!

Я отнял телефон чуть дальше от уха и медленно выдохнул.

— Марина, солнце, дыши…

— ТЫ ЧТО, ПЕРЕСПАЛ С ВИКИ ЛЕРУ И ТЕПЕРЬ ОНА С ТОБОЙ ЧИЛИТ НА ЗЕМЛЕ МАТУШКИ-РОССИИ, ПОМЕНЯВ РОДИНУ ЛЮДОВИКА?!

Я поморщился и отошёл в сторону, чтобы Вики точно этого не услышала. Но стоило Марине произнести глагол «переспал», как перед глазами тут же пронеслись кадры. Как я фотографировал её на лестнице и просил показать экстаз. Как чувствовал её тепло через тонкую ткань платья, когда нас фотографировали на выставке. Как поймал лёгкое волнение, которое она не успела спрятать, когда я наклонялся к ней в такси, объясняя про архитектуру Москвы.

— Марина, глупости не говори, — я постарался держать голос ровным. — Вики помогает с выставкой в Москве.

— Ага, модель, лицо некогда дома Chanel, просто так помогает тебе с выставкой. Ты сам слышишь, что несёшь?

— Марин, я серьёзно, — я попытался закончить разговор.

— Нет-нет, подожди. — Она вдруг резко сменила тон. — Ты ведь знаешь, что мне теперь просто необходимо с ней познакомиться?

— Марина…

— Я ТРЕБУЮ ЭТОГО КАК ТВОЯ ЛУЧШАЯ ПОДРУГА!

Я вздохнул, посмотрел на Вики, показывая взглядом, что ещё пару минут — и я закончу. Она коротко кивнула, скрестив руки на груди.

— Ладно, — сказал я, зная, что другого ответа Марина всё равно не примет.

В трубке раздался взрыв восторга.

— АААА! Я ОБОЖАЮ ТЕБЯ, МОЙ ПТЕНЧИК! Передавай Вики Леру привет!

И прежде, чем я успел ответить, она отключилась.

Я подошёл к Вики и, убирая телефон в карман, коротко сказал:

— Извини. Подруга... ну в своём репертуаре.

Она лишь вскинула бровь, но ничего не ответила. Мы пошли дальше по улице, вызвали такси и направились к её отелю. В дороге не произнесли ни слова, но эта тишина не была тягостной — скорее, спокойной, наполненной раздумьями. Вики смотрела в окно, а я — на дорогу, ловя себя на том, что слишком часто поглядываю в её сторону. Она всегда была безупречно сдержанной, но теперь, когда я начал распознавать её жесты и считывать эмоции, мне казалось, что день её всё-таки вымотал.

Когда машина остановилась у входа, она повернулась ко мне и спокойно сказала:

— Завтра я займусь переговорами со спонсорами, посмотрю, кто из них заинтересован в сотрудничестве, а ты в это время займёшься подготовкой снимков.

— Договорились, — кивнул я, даже не пытаясь предложить помощь или вмешаться в её работу.

Она вышла из машины, и я, не торопясь, проводил её взглядом, наблюдая, как она уверенно заходит в здание, как чеканит каждый шаг, оставляя после себя ощущение завершённости. Казалось, с её уходом что-то в воздухе теряет чёткость, будто бы фон становится менее контрастным.

Я сел обратно в такси и откинулся на спинку сиденья, пытаясь расслабиться, но как только посмотрел на телефон, выругался про себя. Чёртова Марина.

Её двухмесячной давности звонок, когда она сказала про Лису и Даниила, был ожидаемым, но всё равно оставил мерзкий осадок. А теперь ещё и её реплика про «переспал с Вики Леру».

Я вздохнул и, закрыв глаза, попытался вытеснить ненужные мысли. Но это не так-то просто было сделать. Как бы я ни пытался отмахнуться, эта фраза засела в голове. И хуже всего было то, что перед глазами снова и снова вспыхивали картинки.

Чёрт.

Когда такси подъехало к дому, я быстро поднялся в свою квартиру, скинул пиджак на спинку стула и с раздражением снова глянул на телефон. Я сел за стол, открыл ноутбук и, чтобы отвлечься, стал просматривать фотографии, которые можно было бы включить в экспозицию. Разбирая снимки, я почувствовал, как постепенно возвращаю самообладание.

Фотография всегда возвращала меня в реальность.

Неделя пролетела незаметно. Наше сотрудничество с Вики складывалось так, будто мы работали вместе не первый год – слаженно, точно, без лишней суеты. Она не тратила время на ненужные обсуждения, не спорила ради принципа, но при этом всегда чётко высказывала свою точку зрения, аргументируя каждый пункт. Как и в Париже, я быстро подстроился под её стиль работы – структурированный, без эмоциональных всплесков, с ясным пониманием конечного результата. Несмотря на её жёсткость в вопросах организации, она удивляла тем, что не упиралась в собственное мнение, если я приводил убедительные доводы. Казалось, что мы с ней нашли идеальный баланс – я отвечал за творческую часть, она за стратегию, и этот тандем работал без единого сбоя.

Я сходил на два небольших интервью, но в основном все своё время я работал над фотографиями. Просматривал архивы, перебирал снимки, которые делал ещё в Париже, выискивал что-то особенное среди уличных кадров. Некоторым работам не хватало финальных штрихов, но я видел потенциал. Несколько вечеров подряд я обрабатывал кадры, находил в старых съёмках то, что раньше упускал. Работы постепенно складывались в концепцию.

Однажды утром, когда мы договорились обсудить отбор снимков, я решил, что звать её к себе в квартиру – не лучшая идея. Вики привыкла к деловой обстановке, поэтому я пригласил её в свою студию – просторное помещение, которое я арендовал несколько лет назад и постепенно превратил в свою творческую зону. Когда я заехал за ней, она как раз разговаривала с кем-то по телефону. Я не стал перебивать, просто слушал её вежливый, но твёрдый голос, наблюдал за её моторикой – чёткие движения, никакой лишней экспрессии, спокойствие и контроль. Английский звучал в её устах так же безупречно, как французский. Закончив разговор, она убрала телефон в сумочку и повернулась ко мне.