Сегодняшний вечер расставил всё по своим местам. Я понял: на этом этапе моей жизни есть вещи, которые больше не вызывают во мне прежних эмоций. Мог бы сказать, что вообще не волновался перед встречей, но это была бы ложь. Я волновался. И не потому, боялся того, что-то могло пойти не так, и не из-за страха перед неловкими моментами или словами, которые не хотелось бы слышать. А потому, что мне предстояло снова увидеть Лису и окончательно понять — действительно ли я больше ничего к ней не чувствую.

Последние дни в моей голове прочно поселилась Вика. Её взгляд, голос, движения, наши прогулки и встречи... Я помню, какой она была в первый раз: ледяной, закрытой, отстранённой. Помню, как пытался докопаться до неё, сбить эту броню, увидеть настоящую. Она отталкивала, но при этом оставалась рядом, и я знал — внутри неё идёт борьба. Она могла сколько угодно делать вид, что ничего не чувствует, но я видел, как менялись её глаза, как в них зарождалось что-то живое. Это было не просто притяжение или желание — это было столкновение двух ураганов.

И мне чертовски нравилось, что в этом урагане мы оба теряли равновесие.

Я не мог не касаться её. Не мог не чувствовать её рядом. Не мог не думать о ней, даже когда она была далеко. Вика проникала в меня, заполняя собой те пустоты, о которых я раньше даже не подозревал.

Когда-то я верил, что хочу Лису. Думал, что она — мой якорь и смысл. Но если сравнить то, что я чувствую к Вике сейчас, с тем, что было тогда... это несравнимо. Это глубже. Сильнее. Это совсем другое.

Вечер прошёл спокойно. Возможно, даже чересчур спокойно. Я видел, как Лиса старается подбирать слова, следит за фразами, как будто боится дать мне лишнюю надежду. Но мне она уже была не нужна.

Когда встреча подошла к концу, я обнял её, как раньше. И в этот момент понял — ничего. Никакой тоски, никакого болезненного щемящего желания, никаких сожалений. Я просто держал в руках человека, который когда-то был для меня важен. Но не более.

Я выдохнул.

Но не смог не позлить Даниила.

Вики лежала рядом, положив голову мне на грудь, а я медленно проводил рукой по её спине. Она была тёплой, мягкой, такой настоящей. Я чувствовал, как её дыхание замедляется, как она прислушивается к моему сердцебиению, но мысли её были далеко. Я знал — она заметила. Заметила Лису, заметила меня, заметила что-то в моих глазах, в моих движениях. Вики была слишком проницательной, слишком внимательной. Она не упускала деталей.

Я не собирался это скрывать. Прошлое навсегда останется в моей жизни, но оно больше не имело надо мной власти.

— Что у вас было с Лисой?

Её голос был спокойным. Даже слишком. Я чувствовал, как в ней работает этот механизм: сначала наблюдать, анализировать и только потом делать выводы. И в этот момент я поймал себя на мысли: а хотел бы я услышать в её голосе ревность?

Потому что, чёрт возьми, когда на неё смотрят другие мужчины, я её чувствую. Она лёгкая, еле заметная, но она есть. Я пытался подавить в себе это чувство, прекрасно понимая, что в этом нет никакого смысла. Чтобы смотреть на Вику и ничего не испытывать, нужно быть либо слепым, либо по меньшей мере святым.

— У нас не было отношений, — сказал я спокойно, продолжая гладить её по спине. — И секса тоже не было.

— Но ведь что-то было? — её голос оставался ровным, но я уловил эту тонкую нотку. Не ревность, а скорее предельную внимательность и желание разобраться. — Потому что со стороны всё выглядело именно так.

Я выдохнул, задержал взгляд на потолке. Соврать ей? Притвориться, что ничего не было? Бессмысленно. Если я хочу чего-то настоящего, а я хочу настоящих отношений с Вики, нам не нужны недомолвки.

— Я был в неё влюблён, будучи её лучшим другом.

Я почувствовал, как Вики замерла. А потом медленно отстранилась и посмотрела на меня. В её глазах что-то промелькнуло, но почти сразу исчезло. Она снова закрылась и это было плохо.

Я улыбнулся, чуть криво.

— На самом деле со мной не так-то просто дружить, Вики.

Она не ответила, но продолжала смотреть.

— И другом я, наверное, бываю так себе — я слабо усмехнулся, но не отводил взгляда. — Да, я отлично лажу с людьми, нахожу общий язык почти с каждым.

Перед глазами всплыл Громов и его семейка. Нет, с ними общий язык я так и не нашёл.

— Но настоящих друзей у меня почти нет. Те двое, с кем я тебя познакомил — мои единственные друзья, которые по какой-то причине прочно застряли в моей жизни и прижились.

Вики слушала, и я видел, как она анализирует каждое моё слово.

— Лиса действительно талантливый фотограф. Она видит кадры иначе, чем все. Она пришла в этот мир поздно, искала себя и я решил помочь.

Я вдохнул, взглянул ей прямо в глаза.

— Мы начали дружить, а потом… я сам не заметил, как увлёкся.

Я увидел это, мгновение, едва заметную эмоцию, проскользнувшую в её взгляде. Не холодность. Живое чувство. Раздражение? Ревность? Неприятие? Не знаю. Но, чёрт возьми, я выдохнул с облегчением.

И Вики заговорила.

— Тебе не кажется, что ты повторяешься, Артём? — её голос был тихим, но в нём чувствовалась острая, колючая нотка. — В момент работы ты увлекаешься и начинаешь видеть в друзьях, в партнёрах…

Она замолчала, но мне не нужно было продолжение. Я понял, что она имела в виду себя.

Я легко усмехнулся, закинул руки за голову.

— Нет, Вики.

Она прищурилась, но продолжала молчать.

— Я не мальчик, который идёт на поводу у своих чувств. Хоть я и творческая натура от кончиков пальцев до мозга костей — Я повернул голову к ней и посмотрел прямо в глаза. —З а всю свою карьеру я видел много красивых девушек и работал со многими из них. Но я не из тех, кто бросается в омут с головой.

Я сел, приблизился к ней, чувствуя, как меняется её дыхание.

— Я, как и ты, стараюсь не мешать личное с работой.

Вики чуть прикусила губу. Её взгляд был напряжённым, но она не отводила его.

Ночь выдалась чертовски долгой. Я лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове наш разговор, вернее, мой монолог, моё признание. Её глаза, в которых промелькнул испуг, растерянность, что-то ещё, что она тут же спрятала. Я вспоминал, как её пальцы мягко убрали мою руку от лица, как её голос оставался ровным, но я знал, что внутри неё бушевала буря.

Я сделал всё правильно.

Чем дольше я лежал в темноте, слушая размеренный шум улицы за окном, тем яснее понимал: я не мог поступить иначе. Я сказал правду. Не хотел недомолвок, не хотел ходить вокруг да около или делать вид, что ничего не происходит. Просто не мог. Чувства к Вике давно переросли границы мимолётного увлечения или простого желания быть рядом. Это было нечто иное. Гораздо большее.

Я закрыл глаза, но сон не приходил. В голове снова и снова звучал мой собственный голос.

«Я люблю тебя, Вики».

Эти слова звучали теперь как неизбежность. Я знал, что с этого момента пути назад нет. Я не мог сделать вид, что ничего не говорил, не мог забрать слова обратно или притвориться, что всё осталось по-прежнему. И самое главное — я этого не хотел.

Я сел на кровати, опустив голову и потерев лицо ладонями. Мысли роились, сменяя друг друга.

Что дальше?

Я прокручивал в голове все возможные варианты. Всё было слишком зыбко, слишком нестабильно. Вика могла решить отдалиться, попытаться снова оттолкнуть меня. Могла сделать вид, что между нами ничего не изменилось. Но я чувствовал — этого не будет. Она не сможет. Я слишком хорошо её знал.

«Я не хочу обсуждать это, Артём. Не сегодня»

Но наступит «завтра». Наступит момент, когда она не сможет больше игнорировать то, что происходит, между нами.

Я поднялся, прошёлся по комнате. Москва спала, а я — нет.

Я думал. Думал о том, что не хочу её потерять. Что не хочу, чтобы окончание нашего сотрудничества стало окончанием нас.