Я скользнул взглядом по экрану и, даже не задумываясь, ответил.

Артём: «Беру».

Всё шло идеально.

Я встал, принял душ, закинул на плечи свою сумку и отправился на улицу, чтобы купить себе чёртово крепкое кофе и посмотреть, как просыпается этот город.

Я приехал в офис, по пути заглянув в булочную, чтобы купить Карин её любимые круассаны. Эту информацию она разболтала мне ещё на второй день знакомства, и я запомнил. Мне нравилось радовать женщин — мамина школа. Она до сих пор с усмешкой вспоминает, что ещё в садике я был тем самым важным ребёнком, который бросался крутыми английскими словами, а воспитательницы и одногруппницы наперебой восхищались: какой я умный и красивый. Со временем это не прошло. Мне нравилось, если не быть в центре внимания, то хотя бы запоминаться. Причём обязательно с хорошей стороны.

Зайдя в офис, я сразу направился в кабинет Карин и, слегка опираясь на дверной косяк, улыбнулся:

— Bonjour, Карин. Сегодня солнце светит ярче от твоей красоты.

Она вздохнула, театрально закатила глаза, но при этом улыбнулась.

— Если бы я не любила свою работу, Артём, я бы точно за тебя уцепилась.

Я усмехнулся, положил перед ней бумажный пакет с круассанами и сел напротив, пока она в своей обычной манере быстро разбирала бумаги и одновременно переписывалась по телефону.

— Ладно, переходим к делу. — Она откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. — У тебя завтра съёмка в потрясающем месте. Старинное здание, всё в трещинах, лепнине, история буквально просачивается через стены. А модель…

Она сделала эффектную паузу, словно специально вытягивая из меня реакцию, и добавила:

— Никто иная, как Вики Леру.

Я удивлённо поднял брови. Это имя мне было знакомо.

Последние несколько лет она была в числе топ-моделей Европы. Участвовала во всех знаковых показах, мелькала в рекламных кампаниях крупных брендов. Потом как-то резко ушла в тень, её стало меньше, но это не значит, что она потеряла влияние.

— Интересно. А почему я? Почему не кто-то из более классных фотографов? — Я, конечно, был хорош, но такие съёмки обычно доверяют своим людям.

Карин ухмыльнулась.

— Потому что тут нужно не просто запечатлеть, а показать её так, как никто ещё не показывал. А ты умеешь видеть прекрасное в деталях.

Я наклонился вперёд, продолжая с интересом смотреть на неё.

— И что за концепция?

— Минимум одежды. Максимум атмосферы. Мы хотим, чтобы эта была почти обнажёнка, но без пошлости. Красота в естественности. Реклама парфюма.

Я кивнул. Это было то, в чём я действительно хорош.

После разговора с Карин я записал адрес локации, где завтра должна была пройти съёмка, и отправился домой. Но, едва отъехав пару кварталов, я свернул в сторону центра, и направился прямиком к зданию, где предстояло работать.

Меня не часто посещало подобное волнение перед съёмками, но сейчас хотелось, чтобы всё прошло идеально. Я не любил работать вслепую, предпочитал заранее просматривать площадку, представлять в голове кадры, прикидывать, как будет падать свет, какие ракурсы подойдут лучше.

Добравшись на место, я быстро купил билет — завтра здание, вероятно, уже закроют для посетителей. Внутри я замедлил шаг, оглядывая пространство.

Всё выглядело так, как описывала Карин: потрясающая старая архитектура, лепнина, высокие потолки, окна, пропускающие ровно столько света, чтобы он создавал на полу мягкие узоры. Я изучал игру теней, ловил блики, представлял, где поставлю модель, в каких точках лучше ловить движение.

На следующий день я уже стоял на месте в назначенное время. Как и предполагал, здание закрыли для посетителей, а у входа суетились ребята из команды. Я поздоровался с теми, кто отвечал за свет, познакомился с визажистами, коротко обменялся рукопожатиями с ассистентами и уже собирался осмотреть подготовку внутри, когда заметил знакомое лицо.

Элоиза.

Она стояла рядом с вешалками, держа в руках планшет, явно просматривая референсы по образам. Когда я подошёл, она подняла голову и улыбнулась.

— О, а я гадала, кто будет фотографом.

— Надеюсь, ты не разочарована.

— Пока ещё нет, — её глаза блеснули игривым огоньком.

Приятно, когда на площадке есть кто-то знакомый. Всё-таки проще работать с людьми, чьи реакции уже можешь предугадать.

Спустя двадцать минут дверь с глухим скрипом открылась вновь, и в помещение зашла она.

Вики Леру.

Первое, что бросилось в глаза — пластика. Она двигалась с той особой грацией, которую невозможно подделать. Её походка была неспешной, но уверенной, как у тех, кто привык к вниманию, но не нуждался в нём. Она действительно была безупречна. Высокая, тонкая, идеальные черты лица, длинные волосы, струящиеся мягкими каштановыми волнами по спине.

Но я заметил не только её.

Рядом с Вики шёл мужчина. Невысокий, коренастый, с чётко очерченными скулами и лёгкой щетиной. Он был одет в идеально сидящий тёмный костюм, но его выражение лица сразу давало понять, что это человек из бизнеса, а не из творческой среды.

Они оба подошли ко мне.

— Артём? — произнесла Вики, протягивая руку.

Я взял её ладонь и с удивлением отметил, что рукопожатие оказалось неожиданно сильным.

— Вики. Рад знакомству.

— Жюль Моне, агент Вики, — мужчина кивнул мне, его голос был низким и уверенным.

Я посмотрел на Вики внимательнее. Её голос — вот что удивило больше всего. Он был глубоким, сильным, совсем не вязался с этой утончённой внешностью. Но именно он и глаза… Вот что было настоящим.

Она тоже меня рассматривала.

— Нам сказали, что ты — один из лучших, — вмешался Жюль. — Поэтому мы ждём вау-эффекта.

Я усмехнулся, легко, без напряжения.

— О, вау-эффект будет. Главное, чтобы не от инфаркта.

Жюль чуть прищурился, но уголки его губ дёрнулись вверх. Вики, не говоря больше ни слова, направилась к Элоизе.

— Bonjour, — коротко поздоровалась она, взглядом пробегаясь по планшету в руках стилистки.

— Salut, Вики, — Элоиза ответила с лёгкой улыбкой, тоже оценивающе посмотрев на неё.

Я отметил, что голос у Вики стал чуть мягче. Не на много, буквально на пару тонов, но этого было достаточно, чтобы понять: они знакомы.

После этого Вики ушла в гримёрную, а я вместе с командой занялся настройкой света. Пока мы работали, я краем уха уловил обрывки разговора, доносившегося из угла.

Голос Жюля:

— Нет. Пока Вики отказывается от сотрудничества. Она работает только с теми проектами, по которым уже была достигнута договорённость.

Пауза. Затем тяжёлый выдох.

Я мельком взглянул в его сторону.

Понятно.

Вики Леру — не из тех, кто берёт проекты просто так. Всё чётко, строго, без спонтанности. Видимо, с ней работать не так просто, как могло показаться. Прошёл час, и когда она наконец вышла из гримёрной, я приподнял брови.

Внешность у неё действительно была запоминающаяся.

Каштановые волосы теперь были уложены в мягкие волны, а в свете ламп я заметил то, чего раньше не увидел — едва уловимые светлые пряди, искусно вплетённые в её натуральный оттенок.

Но главное — платье.

Тонкое, почти прозрачное, ткань с вышитыми синими цветами прилегала к телу, подчёркивая каждую линию.

И не скрывая ничего.

Линия её груди, плавный изгиб талии — всё было выставлено на обозрение, но без пошлости, без излишней демонстративности.

Сквозь лёгкую ткань отчётливо проступали её соски — тёмные, чётко очерченные, как будто сама материя подчинилась их форме. Чуть ниже — едва заметное углубление пупка, потом — утончённая линия бёдер, плавная, идеальная.

Я снова посмотрел в её глаза.

Спокойные.

Что ж, кажется, передо мной профессионал, для которого нагота — не что-то особенное.

Работа началась сразу, без лишних разговоров.

Вики двигалась так, как будто её тело знало, что делать само. Я ловил кадры, делая серии, выискивая идеальные моменты, но чем больше снимал, тем больше понимал, насколько она профессиональна. Стоило мне чуть опустить объектив, как она уже принимала новую позу, поворачивала голову под нужным углом, меняла выражение лица.