Раньше я не задумывался об этом серьёзно. Да, проскакивали мысли о том, что будет после, но сейчас они приобрели совершенно другую форму.

Париж.

Этот город всегда звучал в её словах по-особенному. Она говорила, что любит его. Я помнил, как она рассказывала про прогулки по Монмартру, про утренний запах кофе в уличных кафе, про золотые закаты над Сеной.

А я понимал, что люблю её. И без неё Москва теряла для меня всякий смысл.

Я сел за свой рабочий стол и стал смотреть в пустой монитор компьютера. Раньше мне казалось, что этот город — мой дом. Здесь всё: моя работа, мои друзья, мой ритм жизни. Но сейчас я понимал, что всё это ничто без неё.

Я начал всерьёз думать о переезде.

Чёрт возьми.

Я не был импульсивным идиотом, готовым сорваться с места ради каприза. Но это и не было капризом — это было осознанное желание быть рядом с Викой.

Я не знал, как она отреагирует. Не знал, захочет ли она видеть меня. Но я знал одно: я не позволю нам закончиться.

Я уснул только под утро — разбитый, с той странной пустотой внутри, которая не давала покоя. А когда резко проснулся в десять утра, первым делом посмотрел на часы и схватил телефон, собираясь написать ей. Но что-то внутри заставило меня остановиться.

На Вики нельзя давить или настаивать, иначе она просто отдалится. Я понял это ещё в Париже, когда она работала над выставкой. Стоило проявить излишнюю настойчивость — и она уходила в себя. Отстранялась. Пряталась за стеной холодности, деловитости и полного безразличия.

Поэтому я заставил себя положить телефон обратно на стол, хотя легче от этого не стало.

Завтракая, я не мог перестать смотреть на часы. Минутная стрелка двигалась слишком медленно, время будто растягивалось, наполнялось ожиданием, которое сводило с ума. Я знал, что веду себя как идиот, но сделать с этим ничего не мог.

Затем я заставил себя пойти в душ. Долго стоял под прохладными струями, пытаясь унять напряжение и привести мысли в порядок, но это не помогло. В конце концов я не выдержал. Выйдя из ванной, тут же схватил телефон и наконец-то написал ей:

Артём: «Когда увидимся?»

Ответ пришёл не сразу.

Прошло полчаса. Полчаса, за которые я успел нарезать по квартире добрую сотню кругов, поочерёдно убеждая себя, что всё в порядке, и тут же выстраивая в голове самые паршивые сценарии. И вот, наконец, телефон в руке завибрировал.

Вики: «Сегодня занята. Встретимся завтра на выставке».

Я выдохнул.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Всё не так. Я чувствовал, что всё идёт не так и я уже не мог просто сидеть и ждать.

Снова начал ходить по квартире, загоняя себя мыслями, потом не выдержал, схватил телефон, заказал такси и направился к её отелю.

Плевать, что она просила времени. Плевать, что, возможно, ей действительно нужно побыть одной.

Я должен был её увидеть. Когда я подъехал, то сразу поднялся к её номеру, но дверь мне никто не открыл.

Я постучал.

Тишина.

Постучал ещё раз.

Снова тишина.

Я посмотрел на дверь, не понимая, какого чёрта. Минут десять я просто стоял и гипнотизировал её взглядом, пытаясь осознать, что происходит.

Потом развернулся и спустился вниз, к стойке регистрации.

— Подскажите, мадемуазель Вики Леру на месте?

Девушка-администратор взглянула на меня, затем перевела взгляд на монитор и начала что-то проверять. Я молча ждал, про себя молясь лишь об одном: не услышать роковое «она выехала сегодня».

Я заставлял себя сохранять спокойствие. Вика написала, что мы увидимся на выставке, значит, она всё ещё в городе. Она не могла улететь — она всегда держит своё слово.

— Вики Леру нет в номере, она вышла и сообщила, что будет вечером.

Я выдохнул. Хорошо.

Но тут же в голове вспыхнул другой вопрос.

Где она? Она гуляет? Решает какие-то вопросы?

Я снова посмотрел на телефон. В этот момент мне до боли хотелось нажать на кнопку вызова: сказать, что я жду, спросить, где она. Но я понимал: если ей нужно одиночество, значит, оно ей действительно необходимо.

Весь день тянулся мучительно медленно. Я пытался отвлечься, но это было бесполезно — каждые десять минут я хватался за телефон, проверял экран, пролистывал сообщения, снова откладывал его в сторону, пытаясь убедить себя, что всё в порядке и что я просто должен дать ей это время. Но внутри всё кипело, и желание позвонить, написать, узнать, где она, становилось всё сильнее. Я отвлёкся на работу, написал знакомым ещё раз, уточнил, кто точно будет на выставке, проверил список участников, прикинул, с кем можно будет поговорить, обсудить возможные проекты, но даже это не помогало.

В какой-то момент я открыл свой ноутбук и начал просматривать фотографии, которые будут представлены на выставке. Пролистывал кадры, вчитывался в подписи, ещё раз оценивал композицию, цвет, свет, баланс. Всё было так, как я задумал. Всё выглядело идеально. Затем я машинально открыл папку, в которую уже давно не заглядывал, — фотографии Лисы.

Теперь, когда не было тех чувств, которые преследовали меня раньше, я смотрел на них иначе. Габриель был прав. Как фотографии, они отличные — стильные, технически выверенные, эмоциональные. Но как только я попытался прочувствовать их, вытащить из себя хоть каплю того, что ощущал тогда, я понял — пусто.

Я перенёс папку в архив своих работ и закрыл ноутбук.

На следующий день стало только хуже.

Не видеть Вики было пыткой. Я изучил её, научился читать эмоции, даже когда она старалась их скрыть. Знал, когда стоит говорить мягче, когда добавить лёгкости, а когда можно сделать два шага вперёд. Но сейчас… сейчас я не знал ничего. Эта неизвестность убивала.

Приятного мало, когда признаёшься девушке в чувствах и получаешь подобную реакцию. Но, с другой стороны, именно такой я её и полюбил.

Я попытался отвлечься и созвонился с родителями по видеосвязи. Они должны были приехать сегодня, чтобы успеть к открытию выставки, но, как оказалось, в машине у отца выскочила ошибка. Они решили не рисковать и дождаться проверки на СТО, так что теперь приедут только к третьему дню. Учитывая, что выставка продлится неделю, они всё равно успевают.

— Артём, у тебя всё готово? — первым заговорил отец. Его голос звучал уверенно, но я знал, что он волнуется. Мама сидела рядом.

— Конечно, — я кивнул, усаживаясь поудобнее.

— Удачи тебе сегодня, сынок, — мама улыбнулась. — Мы верим в тебя.

— Спасибо, мам, — я улыбнулся в ответ.

Отец прищурился и внимательно посмотрел на меня.

— Сильно волнуешься?

Я покачал головой, взял телефон поудобнее, сделал вид, что не придаю вопросу значения.

— Нет.

Отец хмыкнул, покачал головой.

— Не убедил, сын. По твоему виду, скажешь, что волнуешься ты очень сильно.

Он был прав. Но это волнение было не из-за выставки — а из-за Вики.

Ближе к вечеру я был полностью готов. Глядя на себя в зеркало, я поправил волосы и попытался осознать: это уже вторая моя выставка за какие-то два месяца. Неплохой результат, учитывая, сколько времени ушло на подготовку первой.

Я провел пальцами по лацкану, отмечая качество ткани. Сегодня мой выбор пал на костюм, в котором я был на дне рождения матери Лисы — черный свободный пиджак и такие же брюки. Главной деталью были серебристые молнии, идущие по рукавам и лацканам. С одной стороны — классика, с другой — как сказала тогда Лиса, настоящий рок-н-ролл.

Рубашку надевать не стал. Не люблю их — они сковывают движения и не дают дышать. Вместо неё под пиджаком была простая белая футболка. Черные ботинки, минимум аксессуаров — ничего лишнего, только то, в чем мне комфортно. За час до открытия я уже был в галерее.

Игорь тоже был на месте. Он обходил зал, проверяя последние детали, и, завидев меня, уверенно зашагал навстречу.

— Артём, рад видеть. Готов?

— Конечно, — я пожал ему руку, оглядывая пространство. Всё выглядело идеально.