Габриель, увидев меня, тут же поднял руку.

— О, вот и ты! — Он хлопнул в ладоши, привлекая внимание остальных. — Дамы и господа, познакомьтесь, это Артём, тот самый фотограф из Москвы, о котором трещит Карин!

Я коротко кивнул.

— Привет.

Все в комнате обернулись. Несколько парней ответили таким же коротким кивком. Через пару секунд в комнате снова раздался гул голосов: все вернулись к своим делам. Я привык — во Франции излишние церемонии не приветствуются.

Габриель поднялся и махнул мне рукой, приглашая ближе.

— Пойдём, кое-кого тебе нужно отдельно представить.

Как только я подошёл ближе, он указал на троих ребят.

— Это Элоиза, — показал он на светловолосую девушку, одетую в свободную рубашку и в украшениях в стиле бохо. Её образ казался словно из другого времени — тёплый и немного безумный.

— Она у нас стилист. Лоран — визажист, а Клеман — фотограф, с которым тебе предстоит работать.

Я кивнул каждому, перехватывая их взгляды. Лоран коротко улыбнулся, Клеман поднял бутылку в приветственном жесте, а вот Элоиза задержала на мне взгляд чуть дольше остальных.

— Наконец-то, — протянула она. — Карин буквально прыгала от счастья, когда ты согласился на проект.

— Это правда, — вставил Лоран, ухмыляясь. — Ещё бы, её звезда дала добро! Она несколько дней не могла успокоиться.

— Преувеличиваете, — отозвался я спокойно, делая глоток из бутылки.

— Совсем нет, — вмешался Клеман. — Я видел твою серию для журнала, и это впечатляет. Глубина, атмосфера, детали — ты умеешь снимать.

— Спасибо, — я кивнул, но без лишней скромности. Я знал, что умею делать свою работу.

Проснулся я разбитым.

Голова была тяжёлой, в комнате стоял лёгкий запах вчерашнего алкоголя, а сквозь неплотно закрытые шторы пробивался утренний свет, раздражающе слепя глаза. Вечеринка затянулась до глубокой ночи, но не потому, что я особо веселился — просто, когда в квартире толпа людей, уснуть не так просто.

Я медленно поднялся с кровати, провёл рукой по лицу, стараясь прогнать остатки сна, и отправился в душ. Проходя мимо комнаты Габриеля, я увидел, что тот ещё спал, растянувшись на кровати, едва прикрывшись одеялом. Накануне я спрашивал его, поедет ли он на съёмки вместе со мной, но тот только махнул рукой.

— У меня выходной, брат. Буду спать, как проклятый.

Холодная вода помогла прийти в себя, и через полчаса я уже стоял у шкафа. Не заморачиваясь с прикидом, я надел чёрные джинсы, белую майку и рубашку. Скопировав адрес из сообщения, я настроил карту. Взяв сумку с фотоаппаратом и всем самым ценным, я тихо закрыл за собой дверь, стараясь не разбудить соседа, и спустился вниз. Такси брать не хотелось, да и смысла не было — я отлично ориентировался по картам. Включив навигатор, направился к метро.

Город ещё только просыпался, воздух был свежим, улицы пустыми, а лёгкий гул редких машин и звуки шагов прохожих создавали утреннюю симфонию Парижа.

Офис располагался в старом здании, потрёпанном временем, но с изящной, стильной архитектурой. Гораздо лучше, чем если бы он располагался в какой-нибудь безликой стеклянной высотке. Мне нравились такие места — в них была история, атмосфера, аутентичность, которая, возможно, и мешала комфорту, но при этом делала пространство живым.

Я зашёл внутрь, нашёл нужную дверь и толкнул её, ожидая встретить кого-то из организаторов.

— Aaaah, enfin! — раздалось сразу же, как только я вошёл.

Невысокая женщина с тёмными волосами, которые были уложены в стильное каре, буквально выпрыгнула мне навстречу. Её глаза блестели от восторга, а резкие жесты заставили меня на секунду замереть.

— Артём! Mon dieu, я так рада тебя видеть! — тут же заговорила она, быстро шагая ко мне навстречу.

— Карин? — уточнил я, хотя вопросов не оставалось.

— Конечно, конечно! — Она взяла меня за плечи, легко встряхнула, будто оценивая вблизи. — Ты выше, чем я думала!

— А ты энергичнее, чем я ожидал.

Она засмеялась, но тут же снова заговорила, перескакивая с французского на английский:

— Твои работы — потрясающие, жюри были в восторге! Я лично проталкивала твою кандидатуру, но, если честно, даже без моего вмешательства, они все сказали: «Да!» — она всплеснула руками. — Ты, дорогой мой, привлёк внимание ещё до того, как я открыла рот!

— Рад слышать.

— И рада видеть! Но… — она замолчала, как будто вспомнила что-то важное, — мне не повезло. Я хотела лично заняться твоей выставкой, но меня загрузили и дали ещё парочку проектов. Это, конечно, катастрофа, но я найду выход!

Я приподнял бровь.

— Выход?

— Конечно! Я тебя не брошу, mon cher! Мы что-нибудь придумаем!

Я усмехнулся.

— Хороший план.

— Всегда! — она театрально приложила руку к сердцу, а затем махнула: — Пошли, у нас мало времени, нужно ехать на локацию!

Мы вышли на улицу, и пока шли к её машине, я слушал её быстрый, сбивчивый монолог, в котором английские слова постоянно сменялись французскими, а я раз за разом переспрашивал, заставляя её смеяться.

— Ах, ты совсем не говоришь по-французски!

— Exactement.

— Надо исправлять!

Я усмехнулся.

— Не уверен, что мне это когда-нибудь пригодится.

— Париж изменит тебя, mon ami. Ты сам не заметишь, как начнёшь говорить!

Я только хмыкнул, усаживаясь в машину. Интересно, насколько она окажется права? Когда машина тронулась, я почти сразу понял, что Карин водит не лучше Габриеля.

Резкие перестроения, быстрый набор скорости, повороты, которые напоминали манёвры пилота «Формулы-1», — я машинально сжал ремень безопасности крепче. Я, конечно, любил женщин, но доверять им свою жизнь и судьбу уже не собирался.

Карин, между тем, продолжала говорить, не обращая внимания на то, что её стиль вождения мог бы отправить в стрессовую терапию любого инструктора автошколы.

— Локацию перенесли!

— Что?

— О, mon dieu, не удивляйся так, это нормально! — Она махнула рукой, одной рукой всё так же держа руль и при этом успевая следить за дорогой. — В общем, изначально мы хотели снимать на закрытой территории, но модельер решил, что его коллекция должна дышать!

Я скептически приподнял бровь.

— Дышать?

— Да! — Карин отпустила руль, сделав выразительный жест руками.

— Эй, дорога!

— Ой, да я всю жизнь за рулём! — Она снова вернула руки на руль, но мне спокойнее не стало. — В общем, его идея: показать одежду лицом улицы. Живые кадры, атмосфера города, люди, туристы, суета, контраст между моделью и реальностью.

Я кивнул.

— Звучит круто.

— Это Paris, chéri, здесь всегда вызов! — Она усмехнулась. — И поэтому к проекту привлекли ещё несколько фотографов.

— Например?

— Клеман, — она мельком посмотрела на меня. — Ты с ним уже знаком.

Я вспомнил парня со вчерашней вечеринки. Он мне показался нормальным, без закидонов, что уже большой плюс.

— Ещё несколько ребят, но ты увидишь их позже.

Я молча кивнул, мысленно представляя, как лучше построить кадры, как работать с моделью среди толпы людей, как использовать свет, отражения в витринах, динамику улицы. Это было не совсем то, к чему я привык, но именно в этом и был интерес.

— Съёмки продлятся неделю, — продолжала Карин. — Коллекция большая, и сразу снять всё не получится. Одежда мужская и женская, нужно поочерёдно всё проработать, плюс учитывать свет, локации, передвижения.

Я внимательно слушал, записывая в голове детали.

— Надеюсь, что тебя это не пугает? — улыбнулась Карин.

Всё закрутилось в бешеном темпе.

Я едва замечал, как проходят дни, как утро сменяется вечером, а съёмочные локации следуют одна за другой. Париж жил своей жизнью: дышал, двигался, перекатывался волнами туристов, машин, звонков и встреч. Свет менялся так, что каждый раз казалось, будто ты снимаешь в совершенно другом месте, даже если остаёшься на одной и той же улице.