После ужина мы гуляли. Вечерний город наполнялся мягким светом фонарей, неоновыми вывесками и шумом толпы, которая, казалось, сливалась с архитектурой. Артём достал телефон, щёлкнул пару раз, задержался взглядом на экране, а потом вдруг поднял голову и посмотрел на меня с лёгкой ухмылкой, сказал:

— Встань у арки.

Я чуть приподняла бровь.

— Я здесь не по работе, если ты не забыл, — усмехнулась я, но всё же сделала шаг вперёд и облокотилась на холодный каменный проём.

— Будь естественной, — негромко сказал он.

Я расслабилась, вдохнула ночной воздух, посмотрела в сторону, словно бы разглядывая что-то вдалеке. Щелчок. Ещё один.

— Вот так, — Артём чуть улыбнулся, взглянув на экран. — Хорошо.

Я сама не поняла, как это произошло, но через минуту мы уже увлеклись — он переключился на фронтальную камеру, сделал несколько кадров нас двоих, потом снова перевёл её на меня, и я, забыв про всякое сопротивление, чуть изменила позу, провела рукой по волосам, посмотрела прямо в объектив.

Щелчок. Я улыбнулась, и он рассмеялся. Я принялась позировать и вскоре заметила, что прохожие стали останавливаться.

Но в особенности, как некоторые мужчины, проходя мимо, украдкой или вовсе не скрываясь, задерживали на мне взгляд. Один даже замер неподалёку и достал телефон, делая вид, что чем-то заинтересован, но его глаза красноречиво выдавали истинные мотивы.

Артём тоже это заметил. Он внезапно взял меня за руку, переплетя свои пальцы с моими, и тихо, но выразительно произнёс:

— С тобой не походишь. Я всё забываю, что ты слишком привлекаешь к себе внимание мужского пола.

Я посмотрела на его профиль. То, как он это сказал, — без раздражения и ревности, просто как факт, но с оттенком чего-то личного — заставило моё сердце дрогнуть. Артём не воспринимал меня, как большинство мужчин. Для него я не была просто красивой картинкой, куклой, которую приятно держать рядом. Он видел меня иначе.

Мы сидели за столом, неспешно пили вино, закуски постепенно исчезали с тарелок, а лёгкий, непринуждённый смех то и дело заполнял пространство. По большей части общение держалось на Марине и Артёме — они то подшучивали друг над другом, то обсуждали последние новости, то снова скатывались в пикировку, которая, как я уже заметила, была их естественной формой общения. Лиса же, как и я, больше слушала, но время от времени вставляла короткие, но очень верные реплики, отчего беседа казалась сбалансированной. Я поймала себя на мысли, что мне было комфортно. Удивительно: я находилась в компании абсолютно чужих людей и при этом не чувствовала дискомфорта.

В какой-то момент разговор плавно перетёк к теме предстоящей выставки, и Марина первой задала вопрос, который, как мне показалось, вертелся у неё на языке с самого начала вечера:

— Ну так что, гений, чего ты там наворотил на этот раз? Какие кадры будут на выставке?

— Немного Парижа, немного Москвы, немного обнажённой натуры, — спокойно сказал Артём, наклоняя бокал, наблюдая, как вино лениво скользит по стенкам.

Лиса чуть приподняла бровь.

— Что именно ты снимал в Париже? Архитектуру? Людей?

— И то, и другое.

Он ответил не сразу, будто на мгновение погрузился в свои мысли, а затем перевёл взгляд на меня.

— Париж — это сцена. Люди на ней — это то, ради чего стоит снимать.

Я не отвела взгляд, хотя вдруг ощутила, как его пальцы легко коснулись моей коленки под столом — невесомо, почти случайно, но достаточно ощутимо, чтобы почувствовать тепло.

Лиса тихо рассмеялась, а я заметила, что её комментарии о выставке, хотя и не были такими эмоциональными, как у Марины, но были очень точными. Она внимательно слушала, что говорит Артём, и когда он начал рассказывать о световых решениях и о том, как будет выстроена композиция снимков, я уловила, что её наблюдения имели смысл. Было видно, что она ещё не настолько опытна, как он, но потенциал явно присутствовал.

— Ты разбираешься в этом, — заметила я, когда Лиса в очередной раз сделала замечание, с которым даже Артём кивком согласился.

Она пожала плечами, чуть смущённо улыбнувшись.

— Стараюсь.

— Ты говорила про спортивные съёмки, — напомнила я, — какой это спорт?

Лиса на секунду перевела взгляд на меня, затем быстро взглянула на Артёма и лишь потом спокойно произнесла:

— Мотокросс.

Артём слегка улыбнулся, поставив бокал на стол.

— Если быть точнее, она была одним из ведущих фотографов по съёмке в движении. И это действительно круто. Я как-то попытался снять гонку вместо неё — не вышло.

Я посмотрела на него внимательнее. В его голосе прозвучала ирония, но мне показалось, что за ней скрывалось нечто большее. Марина тут же хитро взглянула на него и сладким голосом протянула:

— Может, потому что в тот день у тебя был закрыт один глаз?

Я уловила, как Лиса тут же бросила на неё предостерегающий взгляд, но Марина только беззаботно улыбнулась, а Артём, усмехнувшись, на секунду взглянул на Лису, прежде чем снова перевести взгляд на меня.

— А что было с глазом? — спросила я, внимательно наблюдая за ним.

Он медленно выдохнул, и, пожав плечами, с абсолютно невозмутимым видом произнёс:

— Мы не сошлись во мнениях с организатором того мероприятия.

Я на секунду замерла. Мне не нужны были детали, чтобы понять, о чём идёт речь. Драка? Артём? Это казалось настолько нелепым и несоответствующим его образу, что я машинально перевела взгляд на Лису в ожидании объяснений, но та лишь спокойно сделала глоток сока.

Артём же, словно переключившись, посмотрел на Лису и добавил:

— Кстати, я удивлен, что он тебя спокойно отпустил на встречу.

Лиса пожала плечами, но ответить не успела — Марина тут же вклинилась в разговор:

— Артём, ещё не вечер, и я бы на твоём месте села поудобнее, потому что недалёк тот час, когда мы увидим Громова во всей красе.

Я заметила, как Лиса снова бросила на неё укоризненный взгляд, но Марина только улыбнулась ещё шире, будто нарочно подливая масла в огонь.

Лиса, наконец, повернулась к Артёму и спокойно, но с лёгкой улыбкой произнесла:

— За ним есть грешок, поэтому ему ничего не остаётся, кроме как начать доверять мне так же, как я учусь доверять ему.

Артём взглянул на неё, уголки его губ чуть дрогнули, а затем он мягко произнёс:

— Я рад.

В этот момент я поняла. Нет, между ними не было ссоры. Это было нечто совершенно другое. Я смотрела на них, отмечая то, как Лиса избегала его взгляда в одних моментах, но ловила его в других, как Артём то подшучивал, то вдруг говорил с ней абсолютно серьёзно. В этом было что-то очень личное.

И вдруг всё сложилось.

У них были отношения.

Когда наша встреча подошла к концу и мы вышли на стоянку, вечерний воздух встретил нас теплом, легким запахом речной воды и далеким гулом улиц. Свет фонарей чертил по асфальту золотистые полосы. Когда на парковку плавно заехал синий Mercedes, я непроизвольно перевела взгляд. Машина была новой, если не сказать последней модели. Я часто вращалась в кругах, где знали толк в автомобилях, и, если память мне не изменяла, это была одна из самых дорогих комплектаций.

Лиса на секунду оглянулась в сторону подъехавшей машины, а затем повернулась к нам.

— Ну что ж, за мной приехали, — сказала она, глядя на Артёма. — Я была рада тебя видеть.

Артём, не торопился отвечать. Он посмотрел в сторону припаркованного Mercedes.

— Я тоже, — лениво проговорил он, но не двинулся с места. В отличие от меня, он явно ждал чего-то.

Водитель, впрочем, выходить не спешил.

— Буду ждать тебя на выставке, — добавил Артём, переводя взгляд обратно на Лису. — Готов к твоим комментариям и критике.

Лиса тихо рассмеялась, легко качнув головой.

— Критике? Артём, я тебя умоляю. Я уже представляю, как буду ходить от одной фотографии к другой в полном восторге.

Он усмехнулся, но ничего не ответил. Вместо этого шагнул ближе и обнял её. В этот раз без прежней скованности — движения были естественными, непринуждёнными, даже... мягкими.