В этом мире по-прежнему предпочитают работать с мужчинами. Даже самые успешные женщины часто платят за своё место такой ценой, что невольно задаёшься вопросом — стоило ли оно того. И сколько пришлось заплатить тем самым мужчинам, чтобы попасть в этот замкнутый, насквозь пропитанный властью круг?

К тому же на мне всегда было одно пятно, которое закрывало передо мной многие двери — я модель. В современном мире быть моделью — всё равно что написать в резюме «курьер». Ты никто. Красивая картинка. Красивое тело. Пластичная кукла, которую можно двигать, одевать, трогать, использовать. Никто не видит в тебе личность. Никто не ждёт ума, амбиций или собственных желаний.

Но я была другой.

Во Франции я выучила английский так же легко, как когда-то осваивала дефиле. Теперь учила испанский, не особо понимая, зачем. Просто было ощущение, что однажды я захочу исчезнуть. Улететь куда-то, где тёплый песок, морской ветер и солнечные закаты. Мне всегда нравились закаты — их мягкий свет, их тающая в воздухе томность. Рассветы я ненавидела. Именно на одном из таких серых, пустых рассветов умерла бабушка.

Когда мне позвонил врач и сообщил новость, я ничего не почувствовала. Ни облегчения, ни печали. Только странную, липкую пустоту. В тот момент я обернулась через плечо и увидела лишь длинный пустой коридор. Я осталась одна в 20 лет.

Вики Леру. Точнее, Виктория Кайрене. Это имя давно стёрлось в памяти людей, но теперь оно звучало громко в моём сознании, напоминая, кем я была прежде, до того, как превратилась в Вики.

После её смерти я взялась за работу с удвоенной отдачей. Я знала: модельный бизнес жесток. Пара лет — и ты уже никому не нужна. Мне требовалась безопасность. Опора. Я должна была построить своё будущее сама, без чьей-либо помощи.

А потом, в двадцать три года, я сделала то, чего от меня никто не ожидал, — поступила в университет. Заочное отделение, но для меня это был первый шаг к другой жизни. Кураторство и организация культурных проектов. Я хотела увидеть этот мир с обратной стороны — не быть частью картинки, а создавать её.

Когда я подавала документы, мои руки дрожали.

Когда получила подтверждение о поступлении — я впервые заплакала.

Это был новый этап.

Это было то, чего мне не хватало.

Целостность. Не просто красота. А внутреннее достоинство.

На последнем курсе учёба давалась тяжело. Именно поэтому я отказалась от большинства проектов и заказов — я просто не справлялась. Я хотела по-настоящему понять то, к чему стремлюсь, и впервые в жизни выбрала учёбу, а не работу. Видит бог, я отдала модельному бизнесу слишком много. Даже не много — всё. Время, молодость, эмоции, внутренний ресурс. Но так больше продолжаться не могло.

Полностью уйти я пока не могла. Этот мир жесток: если ты исчезаешь больше чем на пару месяцев, тебя забывают. Я была не готова пропасть. Не сейчас. Мне нужно было взять своё, выжать из этого мира всё, что мне причиталось, прежде чем уйти.

Съёмка для рекламной кампании нового парижского парфюма была запланирована давно. Один из немногих проектов, который я не могла и не хотела отменять. Я знала о нём всё заранее.

Кроме одного.

Фотографа.

Когда мы ехали на локацию, я не ожидала увидеть его.

Русский парень. Артём.

Когда я увидела его, во мне что-то дрогнуло. Почему — я не знала. Возможно, потому что, несмотря на годы, проведённые за границей, я всегда особенно реагировала на русскую речь. А может, дело было в его взгляде — внимательном, считывающем, глубже, чем у большинства фотографов, с которыми мне приходилось работать.

Такие взгляды я встречала редко.

В нашем безумном мире умных людей почти не осталось.

Он был симпатичным: вихрь русых волос, лёгкая щетина, спокойная, уверенная манера держаться. Он выглядел человеком на своём месте — собранным, уверенным, полностью погружённым в процесс.

И уже во время работы я поняла: он действительно специалист.

Я не смущалась перед камерой. Те времена давно прошли, когда обнажённость могла вызвать во мне хоть тень неловкости. Я знала, как выгляжу. И выглядела отлично. Роскошно.

Но я хотела увидеть его взгляд.

Обычно моё тело вызывало у других лёгкое, но желание. Неважно, кто был передо мной — мужчина или женщина, люди неосознанно реагировали на эстетику, на кожу, на изгибы. Это всегда просматривалось в глазах.

Мне было интересно, как отреагирует он.

Я ждала. Пыталась поймать момент.

Но я не увидела ничего лишнего — только чистый профессиональный интерес. После съёмки я осталась довольна. Он действительно был хорош и я сказала ему об этом.

— С тобой интересно работать.

— Спасибо. Ты тоже профессионал.

И в этот момент я почувствовала тепло: он заметил, что я не просто кукла, не просто манекен.

Я уходила с лёгким, почти незаметным удовольствием от мысли, что мы ещё увидимся. А когда мы с Жюлем уже сидели в машине, я заметила, как он вышел вместе с Элоизой. Они сели в её автомобиль и уехали.

Что ж. Их вечер будет интересным.

Я знала Элоизу и знала, какой тип мужчин ей нравится. Я закрыла глаза и снова вернулась к тому моменту, когда он снимал меня сверху. Его взгляд был сосредоточенным, внимательным, не скользящим — таким, который не упускает деталей.

Проснувшись, я какое-то время просто лежала, глядя в потолок. Солнечный свет уже пробивался сквозь шторы, наполняя комнату мягким утренним светом, но вставать не хотелось.

Я никогда не была человеком, который любит утро.

Если бы могла, всегда бы просыпалась ближе к полудню. Когда мир уже пробудился и пришёл в движение. Но график диктовал свои условия, и через десять минут я уже поднялась с постели и направилась в душ.

Горячая вода стекала по коже, смывая остатки сна, а мысли уже были заняты предстоящим днём. Сегодня на съёмке должен был присутствовать представитель парфюмерного дома. Я встречалась с ними раньше — в день подписания контракта. Они выбрали меня, потому что увидели во мне воплощение своего аромата. Лицо, способное передать их идею, эмоцию, историю.

И всё же расслабляться было нельзя.

В мире моды достаточно одного неверного движения. Одного дня, когда ты выглядела чуть хуже, чем вчера. Одного момента, когда не попала в настроение съёмки, — и твоё место уже готов занять кто-то другой. Сегодня всё должно было пройти идеально. Как и вчера. Как и всегда.

Я была уверена в себе и своих навыках, но знала: первое впечатление мало произвести — его нужно удерживать. Здесь нельзя становиться привычной. Нельзя превращаться в ещё одно красивое лицо без содержания.

Я перекрыла воду, стряхнула капли с кожи и вытерлась полотенцем. В зеркале — моё отражение. Безупречное, отточенное годами работы. Но я всегда помнила: даже идеальная картинка быстро надоедает, если за ней ничего нет.

Я высушила волосы, нанесла необходимые кремы — привычный, выверенный ритуал. Из одежды выбрала простое лёгкое бежевое платье в пол. Удобное, не жаркое, без лишних деталей. Лифчик надевать не стала — не видела в этом необходимости. Оценила себя в зеркале. Свежо. Аккуратно. Именно так, как нужно.

Когда я вышла из дома, у подъезда меня уже ждал Жюль Моне. Он опирался на капот машины и что-то печатал в телефоне. Заметив меня, тут же убрал его и расплылся в широкой улыбке.

— Ты выглядишь, как дорогая картинка, Вики.

Я небрежно усмехнулась, садясь в машину.

— Ты же знаешь, я всегда выгляжу так, будто стою дорого.

Он захлопнул дверь, сел за руль и, запустив двигатель, хмыкнул:

— И не забываешь брать за это соответствующую цену.

— Конечно. Никогда не продавай себя дешевле, чем стоишь.

Жюль вырулил на дорогу, убавил громкость музыки и, не теряя времени, перешёл к делу:

— Кстати, пока ты наслаждалась сном, я получил несколько предложений по новым проектам. Хочешь послушать?

Я взглянула на него.

— Если там есть что-то достойное, я вся во внимании.