— Какие глубокие познания, — вставил Алекс, и его тон был чересчур невинным. — Но почему я не заметил подобной осведомлённости в части приличий и общения с женщинами?

Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде читалось слишком многое. Прежде чем я успел ответить, Даниил произнёс спокойно, но с явной насмешкой:

— Алекс, ну таковы мужчины в России. Увидел — забрал. Зачем лишние раздумья?

А затем, глядя на него в упор, уже другим, более серьёзным тоном, добавил:

— К большому сожалению для нас обоих, это выставка лучшего друга моей девушки. И она точно меня не простит, если вечер закончится скверно. Поэтому — в счёт нашего сотрудничества и как мой бизнес-партнёр — давай обойдёмся без сцен. Что скажешь?

Алекс долго смотрел на него, затем перевёл взгляд на Вики.

— Бывший бизнес-партнёр, Даниил, — медленно произнёс он. — Но из уважения к прошлому я уйду.

Он развернулся и зашагал прочь, даже не оглянувшись. Марина громко выдохнула, ломая напряжённое молчание.

— Боже милостивый, я не знала, что англичане такие экспрессивные!

Даниил ухмыльнулся и повернулся к ней.

— А ты вообще много встречала англичан? Хотя, знаешь, советую тебе попробовать с финном. По типажу он выдержит тебя дольше, чем итальянец.

Марина фыркнула, а Лиса посмотрела на Вики и с беспокойством спросила:

— Вики, ты в порядке? Потому что выглядишь…

Но Вики не дала ей договорить.

— Я пойду.

Она повернулась ко мне, её взгляд был быстрым, почти скользящим.

— Окончание выставки за тобой, Артём.

Я нахмурился, шагнул было за ней, но она тут же убрала руку, даже не позволив мне прикоснуться к ней.

— Я с тобой, — проговорил я, доставая из кармана телефон, чтобы вызвать такси и увезти её к себе.

Её глаза расширились. Вика быстро огляделась, но деваться было некуда: с одной стороны была стена, а с другой нас надёжно прикрывали Лиса, Даниил и Марина.

— Нет — тихо, но твёрдо сказала она. — Если ты пойдёшь со мной, ты всё разрушишь.

Я стиснул зубы. Она смотрела прямо на меня, её дыхание всё ещё было сбито, но голос оставался ровным.

— Если ты сейчас пойдешь за мной, то завтра ты меня не увидишь. — добавила она.

Я почувствовал, как сердце болезненно ёкнуло. Она говорила это серьёзно. Вики тут же развернулась и быстро ушла, растворяясь в толпе гостей.

— Я и не знал, что на выставках так весело!

Я даже не хотел смотреть в сторону говорящего Даниила.

Лиса не выдержала первой.

— Даниил, я прошу…

— Но это выше моих сил, — пожал тот плечами, не отводя от меня взгляда, наслаждаясь моментом. — Знаешь, Артёмка, тебе пора сходить к бабке или ведунье, чтобы с тебя сняли порчу. Наступать на одни и те же грабли в отношениях — это уже клиника.

Лиса снова попыталась его остановить.

— Даниил, прекрати! — а затем обращаясь ко мне произнесла — Артём, что мы можем для тебя сделать?

— О, я уже сделал всё, что мог. Например, только что лишился партнёра, который подгонял мне машины для мероприятий. Спасибо тебе, Артёмка, за то, что ты решил переспать не просто с известной моделью, а параллельно ещё и с девушкой Алекса. Ты везунчик!

Марина посмотрела на меня и, как будто отсекая весь шум вокруг, задала единственный важный вопрос.

— Что будешь делать, Тём?

Я выдохнул, провёл рукой по шее, посмотрел сначала на неё, а потом на одну из своих фотографий — ту самую, на которую указывал Даниил.

— Ты же слышала, что она сказала, Марин.

И тут я услышал ленивые хлопки. Я повернулся и встретился взглядом с Даниилом, который, не скрывая скепсиса, аплодировал.

— Какая, блять, правильная мысль, Орлов! Дать время! Чтобы у тебя были такие же мысли, когда ты своими клишнями трогал Лису.

Я поморщился и зло ответил.

— Твоего совета никто не спрашивал, закройся.

— Вау, что я слышу! Хочешь ещё раз получить по морде, Тёма, друг мой?

— Попробуй, — рыкнул я, уже понимая, что весь вечер пошёл к чёрту. Хуже уже не станет.

— Даниил, прекрати. Артём, он же тебя провоцирует, успокойся, — проговорила Лиса, вставая, между нами.

Я ехала в такси обратно в номер и смотрела на свои руки — они дрожали. Воздуха не хватало, вдох получался рваным, неполным, будто грудную клетку сдавили изнутри. И ещё… я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Второй раз за всю свою жизнь.

Я пыталась взять себя в руки, но не получалось. Паника, застрявшая где-то глубоко внутри, не отпускала меня с той самой секунды, как он произнёс эти слова. Я закрыла глаза — бесполезно. Его голос снова и снова звучал в голове, проникал под кожу, сжимал сердце, сбивал ритм дыхания.

«Я люблю тебя, Вики».

Господи…

Эта фраза держала меня в напряжении уже второй день подряд. Она звучала во мне эхом, врезалась в сознание, проходила сквозь каждую клетку. Я не могла её вытолкнуть, не могла стереть, не могла заставить себя забыть.

Мне казалось, что в тот момент, в квартире, я испытала настоящий страх — глухой, парализующий. Потому что я не знала, как на это реагировать. Не понимала, как мы вообще дошли до этого. Как так случилось, что он смотрел на меня с той уверенностью, с какой на меня не смотрел никто и никогда, и говорил о любви так, будто она существовала всегда — просто я упорно отказывалась её замечать.

Мне уже говорили эти слова. Мужчины говорили их раньше. Но всё это было не тем. Ложь, фальшь, красивая упаковка без содержания. Пустые формулы, за которыми не стояло ничего настоящего.

А с Артёмом… с Артёмом всё было иначе. По-настоящему. И именно это пугало сильнее всего.

Я видела его глаза в тот момент. Видела, как в них отражалась любовь — не поверхностная, не мгновенная, а глубокая, живая, та самая, о которой я когда-то мечтала, когда была маленькой девочкой. Когда засыпала, укрывшись в тёплом коконе собственных фантазий.

Я хотела, чтобы меня любили просто так. Без условий, доказательств и необходимости быть идеальной. Хотела, чтобы меня приняли такой, какая я есть. Чтобы держали за руку и не отпускали, даже если весь мир будет против.

Но я выросла.

Я увидела, как устроен этот мир. Как работает система, где всё решает власть, деньги, статус и чужое мнение. Я выучила правила и научилась играть по ним. Я перестала верить в ту любовь, о которой мечтала, перестала ждать её — потому что знала: в мире, где люди готовы предавать ради выгоды, настоящие чувства редкость, если не миф.

И теперь… теперь, когда я увидела это в глазах Артёма, когда ощутила это каждой клеткой своего тела, мне стало страшно до дрожи. Потому что всё, во что я верила, рушилось. Всё, что я так долго выстраивала и защищала — контроль, холодную собранность, логику, расчётливость, неприступность — вдруг оказалось неважным перед чем-то, что я не могла контролировать вовсе.

И это пугало больше всего.

Такси свернуло на нужную улицу, но я едва осознавала, где нахожусь. Пальцы слегка подрагивали, дыхание сбивалось, а в груди застрял комок, который было невозможно проглотить. Я пыталась убедить себя, что всё в порядке. Что справлюсь и снова возьму ситуацию под контроль. Но я знала: это ложь. Потому что даже сейчас, когда я была далеко от него, я кожей чувствовала его присутствие.

Я ощущала его руки, державшие меня, его губы, шептавшие моё имя, его дыхание, заставлявшее сердце биться чаще. И самым страшным было то, что я этого хотела. На какой-то миг мне не хотелось, чтобы это прекращалось.

Я вышла из такси и поспешила в номер, не оглядываясь — будто бегством можно было стереть всё, что произошло. Эмоции, которые я годами училась подавлять, сегодня рвались на поверхность, грозя захлестнуть меня с головой. Я шла, почти не разбирая дороги и не замечая людей вокруг. В голове пульсировала одна мысль: добраться до комнаты, запереться и остаться одной, чтобы никто не видел меня такой. Разбитой. Неуверенной. Испуганной.

Когда двери лифта плавно закрылись, я сделала глубокий вдох и зажмурилась, пытаясь вычеркнуть из памяти последние часы. Но мысли не отпускали. Прийти на выставку с Алексом было ошибкой, и сейчас я осознавала это слишком отчётливо. Мне было стыдно перед ним за то, что он увидел меня настоящую, лишенную привычной брони. Но сильнее всего жег стыд перед Артёмом. Потому что он был прав. Он знал меня лучше, чем я сама. Он видел меня насквозь, и когда обвинил в трусости — не ошибся. Я действительно испугалась. И в панике попыталась сбежать.