Я чувствовала в его взгляде нечто едва уловимое, скользящее, как случайное касание ветра. Казалось, он осознавал каждый мой жест, слышал мой голос не просто ушами, а на каком-то более глубоком уровне. И пока один из техников объяснял нюансы размещения прожекторов, я ощутила, как взгляд Артёма замер на мне.

В десять тридцать я уже стояла у входа в отель, скользя взглядом по фасадам зданий, будто пытаясь зацепиться за что-то привычное. Утро было свежим: воздух тёплый, но не удушающий, а небо — ясным, без единого облачка. Я была собрана и готова к работе, одетая в идеально сидящий бежевый костюм: прямые брюки и жилет, подчёркивающий талию. Для уверенности я добавила ярких акцентов — туфли и помаду цвета фуксии. Волосы уложила мягкими волнами, макияж естественный. Весь мой облик транслировал: «Я здесь по делу». Всё, кроме того, что творилось внутри.

Я услышала звук подъехавшей машины и, повернув голову, увидела Артёма. Он не спешил выходить, на мгновение задержав на мне взгляд. Дольше, чем следовало. Я встретилась с ним глазами, но не позволила себе ответить чем-то большим, чем маской привычной невозмутимости.

Когда он вышел и направился ко мне, я сделала то, что считала самым логичным — начала говорить о работе.

— Сегодня у нас три встречи, — спокойно сказала я, ровным тоном, будто ничего не произошло. — Мы начинаем с потенциального основного спонсора — журнала ArtView. Они заинтересованы в культурных проектах и поддерживают молодых художников. Далее встреча с представителями фонда, который финансирует искусство в России, и в конце дня встреча с владельцем сети галерей, у которого есть связи в медийных кругах.

Артём усмехнулся, убирая телефон в карман.

— Достаточно плотный график. Ты бы не хотела добавить сюда ещё и кофе, чтобы разбавить напряжение? — поддел он.

— Нет, — ответила я сухо.

Он коротко улыбнулся, будто ему даже нравилась эта моя манера уходить от лишних эмоций.

— Ну, тогда поехали.

Мы сели в машину, и всю дорогу обсуждали детали, как будто между нами не было близости, как будто всё оставалось в рамках делового сотрудничества. Я внимательно слушала, спокойно отвечала и контролировала свою тональность. Почти всё шло как обычно.

Спустя двадцать минут машина остановилась у бизнес-центра, где находился офис ArtView. Современное стеклянное здание с огромными панорамными окнами. Мы вышли из машины и вошли внутрь. Нас тут же проводили к лифтам, а затем в просторный конференц-зал с панорамными окнами, откуда открывался впечатляющий вид на город. Внутри за большим столом нас уже ждали. Главный директор — мужчина лет сорока, с уверенным взглядом и безупречно сидящим костюмом, источающий власть и привычку принимать решения. Два его заместителя, лет на пять младше, также держались уверенно.

Я уже привыкла к тому, что мужчины смотрят. Это неизбежно. Но сегодня я по-новому ощущала на себе эти взгляды. В них читался не только профессиональный интерес. Я отметила это автоматически, без лишних эмоций, как обычный рабочий момент, пока не почувствовала рядом Артёма. Он сделал лёгкий шаг вперёд, будто создавая невидимую преграду между мной и этими мужчинами. Незаметно, ненавязчиво, но ощутимо.

Когда мы сели за стол, я спокойно положила перед собой блокнот и телефон, а затем перевела взгляд на мужчину напротив — директора ArtView, Анатолия Львовича. По бокам от него сидели два заместителя. Один — мужчина с мягкими чертами лица и внимательными глазами, второй — с выражением лёгкого скепсиса, будто он ещё не до конца понял, стоит ли вообще воспринимать эти переговоры всерьёз.

— Мисс Леру — начал Анатолий Львович на английском, с акцентом, который заставил меня внутренне улыбнуться, но снаружи я оставалась непроницаемой. — Должен признаться, мы не сразу поверили, что нам действительно позвонила вы.

Я наклонила голову, на секунду задержав взгляд на его лице, а затем спокойно ответила:

— Выставка Артёма в Париже имела ошеломляющий успех — я не повышала голос, но в моих словах звучала уверенность. — Я не могла не воспользоваться возможностью, чтобы изучить, как работает рынок в России, и понять, насколько здесь могут быть востребованы новые имена в мире искусства.

В конференц-зале на мгновение воцарилась тишина. Заместитель, всё ещё глядя на меня с лёгким скепсисом, перевёл взгляд на Анатолия Львовича, но тот кивнул, подтверждая моё право на эту позицию.

— Безусловно, мисс Леру — сказал он, усмехнувшись. — Но Россия — это вам не Франция.

— В этом-то и интерес — спокойно заметила я. — В отличие от Парижа, где уже сложились каноничные взгляды на искусство и продвижение художников, в России сейчас идёт активное развитие культурных проектов. А значит, у талантливых людей больше возможностей заявить о себе.

— А что конкретно вы хотите от ArtView? — вступил в разговор второй заместитель, скрестив руки на груди.

Я открыла блокнот, отстранённо фиксируя, как взгляд одного из мужчин на мгновение скользнул по моему запястью, прежде чем вернуться к моему лицу. Привычно, ожидаемо. Это случалось всегда. Они видели модель. И пусть в их глазах я была профессионалом, но всё же не до конца таким, каким бы стал мужчина на моём месте.

— Нам нужен информационный партнёр, который сможет осветить выставку, организовать пресс-релизы, провести интервью с Артёмом и привлечь внимание аудитории — я выдержала паузу, пока они обменивались взглядами. — Я уверена, что ArtView заинтересован в поддержке молодых, перспективных художников.

— Но насколько перспективных? — усмехнулся скептик, глядя на Артёма.

— Достаточно, чтобы выставка в Париже собрала ведущих представителей индустрии — впервые заговорил Артём, его голос был ровным, но в нём читалась лёгкая насмешка. — Достаточно, чтобы организаторы назвали её одним из самых свежих и неожиданных событий этого сезона.

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит? — усмехнулся заместитель.

— Просто у меня нет привычки скромничать, когда я знаю цену своей работе, — ответил Артём, откинувшись на спинку стула, явно наслаждаясь моментом.

Я перевела на него взгляд, отмечая, что он чувствует себя здесь комфортно. Он говорил уверенно, но без давления, знал, когда подать себя, а когда отойти в сторону и дать мне вести разговор. И это не осталось незамеченным.

Я не знаю, сколько длилась эта поездка. Минуты теряли своё значение, растворяясь в его губах, в его дыхании, в его ладонях, которые держали меня крепче, чем нужно, но не настолько, чтобы мне хотелось вырваться. Мы целовались в этом замкнутом пространстве такси, забыв, что где-то есть водитель, что за окном шумит Москва, что у каждого из нас есть жизнь за пределами этого момента.

Его пальцы скользили по моей шее, касались скулы, проводили по линии плеча, а я ловила себя на том, что уже не хочу думать. Хочу просто растворится в этом, позволив себе потерять контроль. Когда такси остановилось, Артём нехотя отстранился, провёл большим пальцем по моим губам, будто запоминая их, и, не отводя взгляда, вышел из машины.

Он обошёл такси, открыл для меня дверь и подал руку. Я вышла, огляделась — жилые дома, современные, аккуратные, двор залит мягким светом фонарей. Не отель, не ресторан и не студия. Я посмотрела на него, задавая немой вопрос.

Артём подошёл ближе, его ладонь скользнула в мои волосы, а пальцы мягко сомкнулись на затылке. Он наклонился и его лоб коснулся моего.

— Вики, просто чувствуй. Не думай.

Я закрыла глаза, понимая, что он имеет в виду. Мои мысли и здравый смысл уже звучали громче и отпустить себя и свои чувства было слишком тяжело.

Он взял меня за руку и повёл к подъезду. Мы вошли внутрь, лифт плавно скользил вверх, а между нами — ни слова. Только электричество в воздухе и этот странный, новый ритм, который я не могла не чувствовать.

Когда он открыл дверь, я вошла первой, но не успела ничего рассмотреть — Артём тут же оказался за моей спиной. Его руки мягко скользнули по моим плечам, по предплечьям, спускаясь к талии. Я ощутила прикосновение его губ к шее и откинула голову в сторону, подчиняясь этому жесту.