Она задержала на мне взгляд чуть дольше, а потом, как будто вспомнив что-то, спросила:

В ответ на мою реплику Вика посмотрела на меня. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз промелькнула едва уловимая эмоция. Я приподнял бровь, не отводя взгляда. Она выдержала паузу, а затем произнесла ровным тоном, будто взвешивая каждое слово.

— Я отойду на пару минут.

Она повернулась к Алексу и добавила.

— Подожди меня здесь.

— Конечно, Вики — с лёгкой улыбкой ответил он.

Она отошла, а я продолжал смотреть ей вслед, анализируя каждое её движение, каждую эмоцию.

Я перевёл взгляд на Алекса.

— Должен поздороваться со спонсором, — произнёс я самым спокойным тоном, на который я мог в данный момент рассчитывать и не дожидаясь его ответа, развернулся и направился в ту сторону, куда ушла Вики.

Она направлялась в сторону уборной, но я знал, что в той части галереи есть ещё одно помещение — хранилище экспонатов. Игорь мне рассказывал о нём и говорил, что наш инвентарь хранится там. А ещё я знал, что оно будет открыто сейчас.

Я прибавил шаг, но путь мне преграждали гости. Люди то и дело останавливали меня с вопросами, кто-то пытался пожать руку, но я лишь предостерегающе поднял ладонь, не давая к себе прикоснуться.

— Не сейчас, — бросил я на ходу.

Вики уже свернула за угол. Я прибавил ходу, последовал за ней и в последний момент, почти настигнув её, открыл дверь в хранилище. Схватив её за руку, я затянул её внутрь.

Она вздрогнула от неожиданности, но тут же с силой вырвала руку и резко развернулась ко мне.

— Артём, что ты делаешь?! — её голос был низким, но в нём читалась злость. И что-то ещё.

Я знал это выражение её лица. Видел его, когда она пыталась взять себя в руки, когда внутри неё бушевало что-то гораздо более сложное, чем просто раздражение.

— Это я у тебя хотел спросить, Вики. — я смотрел ей в глаза, не давая ей отвернуться. — Алекс? Серьёзно? Что за детский сад?

Её губы сжались в тонкую линию.

— Не тебе решать, кто рядом со мной!

— Значит, ты настолько боишься меня… боишься нас, что прячешься за этим чванливым англичанином?

Её глаза сузились, и в этот момент я понял — попал в точку.

— Поаккуратней с тоном, Орлов, — холодно произнесла она.

Я усмехнулся, сделал шаг к ней.

— Боишься, Вики, — тихо произнёс я. — Хочешь, докажу?

Она тут же сделала шаг назад.

— Не приближайся, — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, вытянув руку перед собой, будто ставя невидимую границу.

Я не остановился.

— А если я не хочу? — я продолжал приближаться, наблюдая, как она делает ещё шаг назад.

— Артём, стой.

— А если я докажу, что ты тоже не хочешь останавливаться?

Я видел, как её дыхание сбилось. Её спина уже упёрлась в стеллаж, за ней не осталось пространства для отступления.

— Артём… — в её голосе была борьба, но и отчаянное желание.

Я видел её насквозь. Видел, как пальцы дрогнули, как её губы на секунду приоткрылись, и это было всё, что мне нужно было знать.

Я впился в её губы, яростно, жадно, не оставляя ей шанса отвернуться, уйти, снова спрятаться за своей проклятой непроницаемостью. Вики вздрогнула, её руки легли мне на грудь, но не для того, чтобы притянуть — она пыталась отстраниться.

— Артём, нет, — её голос был тихим, но в нём было столько напряжения, столько внутренней борьбы. — Остановись, прошу.

Я не отстранился.

— Ты действительно хочешь, чтобы я остановился? — мои губы скользнули к её шее, оставляя горячие поцелуи, а пальцы сжали её талию, подчиняя себе. — Тогда скажи мне это так, чтобы я чёрт подери поверил!

Она судорожно втянула воздух. Её руки сжались на моих плечах, не отталкивая, а цепляясь.

— Артём, не сейчас… — она старалась держать голос ровным, но я слышал, как её дыхание стало глубже.

Я посмотрел ей в глаза.

— Не сейчас? — тихо повторил я. — Ты сказала, что поговорим на выставке. Но вместо этого ты привела Алекса, как проклятую ширму! Как будто он может скрыть от меня то, что я и так знаю.

Пальцы невольно напряглись, но с моего плеча так и не соскользнули.

— Не усложняй всё ещё сильнее, — выдохнула она.

— Это не я всё усложняю, Вики, — прошептал я, мои ладони медленно скользнули по её бёдрам, и прежде чем она успела что-то сказать, я приподнял край её юбки.

Она резко вдохнула, но не отстранилась.

— Артём… господи, — её голос дрогнул.

— Не сейчас, — я накрыл её губы поцелуем, обрывая слова на полуслове, и в тот же миг поднял её, усадив на деревянную поверхность комода.

Она всхлипнула, её пальцы вцепились в моё лицо, удерживая, будто боясь отпустить. Её губы снова и снова тянулись к моим — растерянно, жадно, словно она сама не до конца понимала, чего хочет. Я расстёгивал штаны, отчётливо осознавая: пути назад уже нет.

— Артём, подожди… выставка… — её дыхание сбилось, зрачки расширились, пальцы заметно дрожали.

Я встретил её взгляд. Голос сорвался, стал низким и хриплым от желания:

— К чёрту выставку, если мне, кроме тебя, больше ничего не нужно.

И, не давая ей больше ни секунды на сомнения, я отодвинул край её белья и вошёл в неё — резко, заставляя её всхлипнуть, а затем застонать. Я поцеловал её, приглушая звук сладкого стона.

Её ногти впились в мою шею, ноги инстинктивно сжались вокруг талии. Без слов, без логики — только жгучее, всепоглощающее желание, которому она больше не могла сопротивляться.

— Скучал по тебе, Вика, — прошептал я ей на ухо, двигаясь глубже, сильнее. — Каждый чёртов день.

Она застонала, её голова откинулась назад, и в этот момент я взял её лицо в ладони, заставляя снова посмотреть на меня.

— Ты моя, Вики, слышишь? — мои губы почти касались её. — Мне никто не нужен. Только ты. Только ты, чёрт возьми…

Прежде чем я успел произнести ещё одно признание, она прильнула ко мне. Вики целовала меня жадно, без остатка. Её стон растворился в моих губах, когда волна удовольствия окончательно захлестнула её.

— О-па, а я снова не вовремя, да, Артём?

Голос Даниила прозвучал насмешливо, но этого было достаточно, чтобы мы все трое невольно выдохнули. Вика быстро оглянулась на гостей, и в её глазах снова появилось это ледяное, непроницаемое выражение. Холодная улыбка коснулась её губ, словно ничего и не произошло. Алекс, который только что стоял ко мне вплотную, отступил на полшага, а я перевёл взгляд на Даниила.

Тот, не скрывая интереса, смотрел прямо на меня. Уголки его губ дёрнулись вверх, будто ему доставляло особое удовольствие врываться в такие моменты. Рядом с ним стояли Лиса и Марина. Даниил скользнул по нам изучающим взглядом и, будто не замечая ничего странного, продолжил.

— Право, Артём, я всё-таки понял некоторые твои работы. Хотя, признаюсь, не без помощи не менее талантливого фотографа.

Он повернулся к Лисе, взял её за ладонь и произнёс с лёгкой улыбкой.

— Это я тебя имею в виду, малыш.

Лиса покачала головой и посмотрела на нашу троицу обеспокоенно. Даниил, глядя на меня, будто подбрасывая новый уровень интриги, добавил:

— И, знаешь, я рад, что некоторых снимков я не увидел.

Я хмыкнул. О, я прекрасно знал, о каких именно снимках он говорит.

— Мы тут с Мариной пытались определить, что ты вообще хотел сказать вот этим? — Даниил кивнул в сторону одной из моих фотографий.

Это был необычный снимок: чёрно-белая фотография старого моста на фоне ярко-красного неба, которое выглядело нарисованным вручную. Контраст искусственного и настоящего, прошлого и выдуманного.

— Что ж, это образ времени, — ответил я, засунув руки в карманы. — То, как искусство всегда будет спорить с реальностью, как старое может выглядеть вечным, но при этом устаревшим. В общем, классический конфликт: искусство против времени.