В этот раз всё было иначе. Эти снимки были о любви. Банально? Возможно. Поверьте, каждый фотограф хоть раз в карьере обращается к этой теме. Но только сейчас я смог показать, что значит любовь лично для меня.

Я не изменил себе. В моих работах не было слащавой нежности или приторных сцен из масс-медиа. Зато были моменты, от которых холодело внутри, и кадры, на которые невозможно было смотреть без содрогания. Ведь любовь бывает разной, разве нет?

— Ещё сорок минут, и мы сможем уехать.

Я даже не заметил, как ко мне подошла моя жена. Моя единственная муза. А ещё — мой неизменный агент Виктория Орлова.

После той ночи, когда она плакала у меня на коленях, я дал себе зарок: не оставлять её ни на минуту. С этим обещанием я справлялся блестяще, учитывая, что мы жили на три страны: Франция, Россия и Испания. Именно в Валенсии мы купили виллу, когда спустя год после той выставки сыграли свадьбу. Вики мечтала о закатах, а я решил, что её знание испанского не должно пропадать даром. Четыре месяца в году мы проводим здесь, и признаюсь — закаты в Валенсии чертовски хороши. А их отблеск в глазах Вики… Да, это того стоило.

Я усмехнулся, притянул её ближе и быстро коснулся губами её щеки.

— Отлично.

— Артём, тут гости, — она качнула головой, но в её глазах вспыхнул хитрый огонёк. — К тому же, я знаю здесь один кабинет, который пустует.

Я рассмеялся, не скрывая довольной улыбки.

— Вика, я тебя испортил. Но знаешь, что самое забавное? Я уже наводил справки насчёт этого кабинета.

Она посмотрела на меня, чуть прищурившись, и покачала головой, всё ещё усмехаясь. В этот момент к нам подошёл один из гостей, и завязался дежурный разговор, в котором моя роль была минимальной. Испанский я знал так же плохо, как и французский, зато Вики справлялась блестяще, ведя беседу с той лёгкостью, с которой всегда двигалась в светском обществе.

По правде говоря, я только сейчас догнал супругу по уровню доходов. Мне понадобилось время, чтобы выйти на тот заработок, который у неё был ещё в начале нашей совместной жизни.

Вики окончательно попрощалась с карьерой модели сразу после свадьбы, честно отработав все старые контракты. Это было её решение. Зная её характер, я понимал: это не минутный порыв, а выверенный, продуманный шаг. Она стала одним из лучших организаторов мероприятий, богема её боготворила, а по влиятельности она уже догнала Громова.

Разумеется, сравнивать их было не совсем корректно. Мероприятия Даниила всегда пользовались бешеным спросом у молодёжи — все любят драйв, экстрим и адреналин. Но Вика создавала нечто иное: она мастерски выстраивала статусные события, на которых просто необходимо было присутствовать. Даже самые ярые любители тусовок стремились попасть туда, где она расстилала красную дорожку.

Впрочем, сравнивать её с Громовым скоро станет и вовсе бессмысленно. В последнее время Даниил всё больше концентрировался на делах семейной империи, готовясь сменить отца.

— Мальчик подрос, — сказал я Лисе.

Когда мы наконец получили возможность уйти, то не стали медлить ни секунды и направились к такси. В нашей семье, увы, водить машину так никто и не научился. Точнее, умел мой отец, но я выдохнул с облегчением, когда выяснилось, что Вики за рулём — моя точная копия. Должно же быть хоть что-то, в чём мы похожи?

На самом деле я совершенно спокойно относился к тому, что жена опережает меня по многим пунктам. Она могла одновременно вести три телефонных разговора, проверять почту, планировать следующий показ и между делом критиковать мои работы так, будто всю жизнь занималась искусствоведением. Меня это не задевало. Напротив, я гордился её умением управлять миром. Но больше всего я ценил то, что она совершенно не переживала из-за того, что её муж — не биржевой магнат или владелец корпорации.

Первое время журналисты не могли успокоиться. Интересные статьи выходили на этот счёт: «Как топ-модель связала свою жизнь с фотографом?», «Неравный брак: как Вики Леру выбрала мужчину не из списка Forbes» и другие громкие заголовки, от которых у меня порой сводило скулы. Но Вики и с этим справилась, направив медийное внимание туда, куда было нужно, после чего мы не скатились в разряд таблоидных «звёзд», которые интересны только в контексте личной жизни, а остались профессионалами в своих сферах.

В такси я не выдержал, и мы снова начали целоваться — совсем как тогда, шесть лет назад. На самом деле это наше любимое занятие. Своего рода традиция, которая неизменно жила в нас, несмотря на бешеный ритм, бесконечные перелёты, смену часовых поясов и суматошные рабочие будни.

Когда мы подъехали к дому, где нас уже ждали домочадцы, мы, точно школьники, переглянулись и, сдерживая смех, бесшумно прокрались к себе. Вика, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос, потянула меня за край футболки, а я, не дожидаясь приглашения, толкнул дверь плечом и затащил её в спальню.

Этой ночью мы праздновали не просто очередной успех. Мы праздновали нас. То, что нам удалось обрести и сберечь вопреки времени, расстояниям и сомнениям. Мы целовались до самого рассвета, вспоминая, как всё начиналось: как рушились стены, как выгорали страхи и как в итоге мы не просто стали семьёй, а научились дышать одним воздухом на двоих.

Когда я выбрался из постели в семь утра, Вики ещё спала. Я аккуратно укрыл её потеплее, стараясь не потревожить, и спустился на кухню. Там уже хлопотала мама — она всегда вставала раньше всех, чтобы задать дому нужный ритм.

— Привет, сынок, — улыбнулась она, оборачиваясь с деревянной ложкой в руках. — Кофе уже готов, каша на подходе. Начинаю печь торт.

Я кивнул, взял чашку с ароматным напитком и сделал глоток. Сегодня у Вики день рождения. По традиции мама печёт торт сама. Мы никогда не заказываем их в кондитерских. Во-первых, потому что мамины шедевры вне конкуренции, а во-вторых, потому что каждый из нас старается дать Вике то, чего она была лишена в прошлой жизни: искреннее тепло и дом, в котором тебя ценят просто так.