— Волнуешься? — Игорь внимательно посмотрел на меня.

— Нет.

Он помолчал пару секунд, оглядел зал вместе со мной, затем кивнул, скрестив руки на груди.

— Ты был прав. Свет действительно делает свою работу. Фотографии при таком освещении смотрятся отлично.

Я скользнул взглядом по стенам, прикидывая, как ложатся тени, как работает подсветка.

— Как художник, я должен понимать, что главное — это правильно представить своё творчество — сказал я, снова посмотрев на Игоря, но одновременно сканируя зал в поисках одной-единственной фигуры.

Я посмотрел на часы. Вика уже должна быть здесь. Но её не было, и это казалось странным. Она всегда пунктуальна. Абсолютно всегда. Если говорит, что придёт вовремя — значит, так и будет. Я ещё раз огляделся, чувствуя лёгкое беспокойство, когда краем глаза заметил движение у входа.

Я выдохнул. Она появилась. И, чёрт возьми, выглядела так, что внутри всё болезненно сжалось.

Длинная чёрная юбка, подчёркивающая талию, и лёгкая короткая белая блузка без рукавов. Блестящие вставки мягко облегали тело, улавливая свет и отбрасывая блики, словно мелкие вспышки молний. Волосы распущены, концы чуть завиты. Проходя через зал, она коснулась их пальцами, поправляя прядь.

Я смотрел на неё, ловя каждое движение, и пытался считать её настроение. Но она была безупречна. Контроль. Абсолютный, чёртов контроль. Холодная, неприступная, идеальная Вики Леру.

Она заметила меня, на мгновение задержала взгляд, а затем медленно подошла, сохраняя дистанцию.

— Добрый вечер, Игорь — её голос был ровным, но я заметил, как владелец галереи смотрел на нее, не скрывая своего восхищения.

— Добрый вечер, мадемуазель Леру. — Игорь чуть наклонил голову, и я готов был дать руку на отсечение, что он сейчас поклонится ей, как паж перед королевой.

Это меня развеселило. Я быстро посмотрел на Вики, чтобы увидеть её реакцию.

Ничего.

Холодная и сдержанная. Она повернулась ко мне.

— Артём.

— Привет, — я не мог отвести от неё глаз. А затем, чуть прищурившись, демонстративно посмотрел на часы.

Я не мог остаться с ней наедине, чтобы поговорить.

Поток гостей становился всё плотнее. Я работал на автопилоте: дежурные улыбки, крепкие рукопожатия, пустые фразы о вдохновении. В Париже Вика была моим проводником в мир имён и лиц, но здесь правила игры изменились. Теперь я вводил её в свой круг, кожей чувствуя, как каждый второй мужчина в зале раздевает её взглядом.

Внутренний предохранитель был на пределе. Я ощущал, как ярость, вызванная присутствием Алекса, и собственнический инстинкт смешиваются в опасный коктейль. Еще немного, и я бы сорвался.

Появление Марины стало спасением. Её словесный водопад, обычно утомляющий, на этот раз стал идеальным белым шумом, за которым я смог наконец перевести дух.

— Артём, боже, это гениально! — пропела она, обрушивая на нас лавину своего восторженного темперамента.

Я не смог не улыбнуться. Услышать такое от Марины — дорогого стоит.

— Потрясающие фотографии, Артём, хотя половину из них я вообще не поняла. Что ты хотел этим показать?

Я увидел, как уголки губ Вики дрогнули. Я поймал этот момент. Её лёгкая, мимолётная улыбка вспыхнула и тут же исчезла.

— Я думаю, он обязательно поделится своими идеями и взглядами, — спокойно произнесла Вики.

Марина тут же перевела на меня взгляд, и чёрт возьми, в её глазах мелькнула хитринка.

Чёртова ищейка Марина. Она догадалась!

Догадалась о моём истинном отношении к Вики.

Каким-то образом, чёрт возьми чутьём, иначе это не назовёшь. Как в своё время догадалась о моих чувствах к Лисе. Я не придал особого значения её фразе тогда, в тот вечер, когда мы прощались, но теперь я видел — она знала. Или, по крайней мере, подозревала.

Марина сделала вид, будто ничего необычного не происходит, и спокойно спросила.

— А что насчёт тебя, Вики? Ты как агент и представитель Артёма понимаешь, о чём говорят эти снимки?

Я перевёл взгляд на Вики, ожидая её реакции. Она посмотрела на Марину, наклонила голову и спокойно ответила.

— Думаю, что да.

Марина улыбнулась, и я вдруг почувствовал, как что-то внутри меня чуть сжалось, но не от боли.

Нет, в этот момент я, пусть на короткий миг, но воспрял духом.

Я ещё раз взглянул на Вику, но в этот момент к нам подошёл Анатолий, директор издательства ArtView, и разговор перешёл в официальное русло. Мы обсуждали работу, рынок и перспективы, но едва я услышал приближающиеся шаги, тело напряглось до предела. Я уже знал, кто это.

Алекс присоединился к нам. Вика спокойно представила его Анатолию, а затем, извинившись, они вдвоём отошли к одной из фотографий.

Я продолжал говорить, отвечать, но внутри пульсировало лишь одно желание: развернуться, подойти к Вики, обхватить её лицо ладонями и поцеловать. Жадно, горячо и в то же время нежно.

Я чувствовал, как в груди поднимается глухая, яростная ревность. Я горел заживо. Хотелось сорваться с места, обнять и больше не отпускать. Когда наш разговор с Анатолием исчерпал себя, а моя выдержка была уже на грани, ко мне подошли Лиса с Даниилом. Я не удивился его присутствию. После нашей стычки в кафе было очевидно: он не оставит Лису без присмотра, особенно на таком вечере.

— Артём! Это просто невероятно! — Лиса улыбалась, её глаза сияли, а голос звучал искренне восхищённо. — Я смотрю на снимки и не понимаю, как ты добился таких контрастов. Это просто магия!

Я взглянул на неё, потом на Даниила, который стоял рядом, придерживая её за талию. Он явно был не в восторге от её восторженного тона. Лицо у него, как всегда, невозмутимое с ленивой усмешкой, но лёгкое напряжение выдавало. Громов, конечно, не подаст виду, но явно бы предпочёл, чтобы Лиса так восхищалась кем-то другим.

— Солнце, не стоит так расхваливать творца, — заметил он, скользнув по мне оценивающим взглядом. — А то, не дай бог, он возомнит себя слишком великим, и тогда в поисках вдохновения уйдёт во все тяжкие.

Я хмыкнул. Ну да, конечно.

— Например, во что именно, Громов? — с интересом посмотрел я на него, сделав глоток шампанского.

Лиса почувствовала перемену в тоне. Её рука чуть сильнее сжала ладонь Даниила, будто предупреждая его.

— Ты ведь поехал со мной потому, что действительно интересуешься искусством? — осторожно спросила она.

Даниил усмехнулся и перевёл на неё взгляд. В этот момент я заметил, как его выражение лица изменилось — всего на секунду, но этого было достаточно. А затем он вдруг склонился к ней и чмокнул в кончик носа. Лиса вздрогнула и тут же нервно поправила волосы. Я заметил, как на её щеках проступил лёгкий румянец.

— Но я действительно интересуюсь искусством, малыш, — с лёгкой усмешкой произнёс он. — Особенно сегодня. И вчера. И позавчера, когда ты меня фотографировала.

Лиса вспыхнула ещё сильнее, а я, не удержавшись, спросил:

— Ты точно говоришь об искусстве, Даниил?

Даниил медленно перевёл на меня взгляд, в котором мелькнул явный вызов. Я же с показным интересом посмотрел на Лису, которая смущённо отвела взгляд, и продолжил.

— Спасибо за оценку, Лис. Я готов показать, как именно добился этих контрастов.

Я видел, как в этот момент выражение лица Громова едва заметно дрогнуло. Внешне он оставался расслабленным, сохраняя ту же лёгкую улыбку, но его глаза... в них не было и намёка на веселье. Я же отдавал себе отчёт, что моя провокация на сто процентов связана с этим глухим раздражением и ревностью. Понимал, что ищу выход, чтобы выплеснуть эмоции, и Даниил идеально подходил на роль мишени.

— Всегда хотел разобраться в контрастах, — спокойно сказал он. — Поэтому в следующий раз, солнце, я поеду с тобой. Может, Артём научит меня чему-то новому.

Лиса покачала головой и устало выдохнула. Она прислонилась к Даниилу и посмотрела на меня:

— Мы пойдём дальше. Выставка замечательная, Артём, мои поздравления.