— Я не хочу быть с тобой друзьями.

По венам одновременно хлынули лед и кипяток. Разве в двадцать три бывают приливы?

— Я хочу от тебя гораздо большего, чем дружба.

Сердце споткнулось, замерло, а потом снова пустилось вскачь.

— Что это значит?

Я не хотела надеяться. Именно надежда окончательно сломала меня год назад, и я не хотела позволить ей уничтожить меня снова.

Остин поставил воду на журнальный столик и придвинулся ко мне. Забрал бутылку из моих рук и поставил рядом со своей. Потом взял мою ладонь, поднес к губам и поцеловал.

— Я чертовски по тебе скучал. Каждый день. Поначалу я был слишком упрямым идиотом, чтобы прийти к тебе. Захлебывался собственной гордостью, убеждал себя, что прав я, а ошибалась ты. А потом понял, насколько низко опустился без тебя, и мне пришлось сначала привести себя в порядок, прежде чем снова пускать тебя в свою жизнь. Но, черт возьми, мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать: я никогда не видел в тебе просто подругу. Ты всегда была для меня чем-то большим. Ты всегда была всем.

У меня закружилась голова. Снова бросило то в жар, то в холод.

Это были слова, которые я мечтала услышать.

Слова, которых жаждала всем сердцем, так отчаянно, что ничто другое не могло утолить эту жажду.

Так почему же я чувствовала только страх?

Панику, пробиравшую до самого нутра.

Глаза наполнились слезами.

— Не думаю, что я смогу.

Совсем не эти слова я представляла, когда мечтала о том, что Остин однажды появится на моем пороге с раскрытым сердцем.

В его глазах мелькнула боль, но меня уже захлестнули воспоминания. Все слезы, которые я выплакала. Все бессонные ночи. Та мучительная радость, с которой я смотрела его бои на экране, сидя в безопасности своей спальни.

Сердце болело почти физически.

Я выдернула руку из его ладони.

Остин грубо провел рукой по лицу.

— Что это значит?

— Это значит, что на меня сейчас слишком многое свалилось. И я просто чертовски перегружена.

Слезы продолжали катиться по щекам, будто выпускали наружу все эмоции, которые я целый год держала в себе.

— А чего ты ожидал? Что я брошусь к твоим ногам, как только ты скажешь, что у тебя ко мне чувства? Ты очень сильно меня ранил.

Мне нужно было двигаться, выплеснуть хоть часть этой энергии. Я вскочила и начала ходить туда-сюда.

Не помогло.

Почувствовав Остина у себя за спиной, я резко развернулась.

— Ты разбил мне гребаное сердце!

Он потянулся ко мне, словно хотел обнять, но остановился на полпути и опустил руки.

— Я знаю. И мне чертовски жаль. Я ни о чем в своей жизни не буду жалеть сильнее. Я бы сделал что угодно, лишь бы забрать у тебя эту боль.

От его слов я разрыдалась еще сильнее.

— Пожалуйста, — попросил он. — Пожалуйста, просто позволь мне тебя обнять.

От этой хриплой, надломленной интонации моя решимость рассыпалась.

Я едва заметно кивнула.

И Остин тут же заключил меня в объятия.

Он держал меня, пока мое тело содрогалось, а слезы пропитывали его футболку. Одна ладонь медленно скользила вверх и вниз по моей спине, другая массировала шею у основания затылка.

Когда слез стало меньше, а рыдания начали стихать, его прикосновения вдруг разожгли тепло внизу живота.

Остин прошептал мне на ухо:

— Прости, что вывалил все это на тебя вот так. Я понимаю, тебе понадобится время, чтобы поверить, что это действительно то, чего я хочу. Чтобы снова поверить мне. Но я никуда не денусь, Картер. Я здесь надолго. Мы можем двигаться настолько медленно, насколько тебе нужно.

Я чуть отстранилась, втянула нижнюю губу между зубами и принялась ее покусывать.

Почувствовала, как дрогнула рука Остина на моей шее, и поняла, что он борется с желанием привычно освободить мою губу пальцами, как всегда делал раньше, стоило мне занервничать.

По животу прокатилась волна тошноты.

От одной мысли о том, чтобы снова полностью открыться Остину.

И от мысли захлопнуть эту дверь навсегда.

Оба пути пугали настолько, что я не могла сделать ни шага.

Мне нужно было время.

Нужно было пространство.

Мне нужно было знать без малейшей тени сомнения, что он больше никогда не причинит мне такую боль.

— Я бы хотела, чтобы сначала мы просто были друзьями. Нам нужно время, чтобы снова узнать друг друга. Я уже не та, какой была год назад. Может, нынешняя я тебе вообще не понравится.

Это было правдой.

Но еще это был единственный способ, который я придумала, чтобы выиграть немного времени.

Времени понять, действительно ли я могу довериться этому Остину — тому, который теперь говорил, что любит меня и, оказывается, любил всегда.

Тому, который обещал остаться.

Остин шумно выдохнул и прижался лбом к моему.

Я перестала дышать.

— То, что в тебе главное, никогда не изменится, Зажигалка. Поменяться может разве что глазурь сверху. Но ты права, нам действительно стоит заново привыкнуть друг к другу. Только пообещай, что будешь проводить со мной время один на один, чтобы мы вообще могли это сделать. И больше никакой ерунды вроде «мне не стоит идти с тобой ужинать, потому что это плохая идея».

Он выразительно распахнул глаза.

Я слегка кивнула, и наши лбы потерлись друг о друга.

— Хорошо, — прошептала я так тихо, что сама едва расслышала.

— Хорошо, — ответил он почти таким же шепотом.

Остин немного отстранился, а потом прижался губами к моему лбу.

Они были теплыми и, что удивительно, все такими же мягкими.

Я наслаждалась этим прикосновением и хотела бы утонуть в нем на несколько часов.

Но он слишком быстро отстранился.

— Мне пора уходить, пока я не начал просить у тебя больше, чем ты сейчас готова дать.

Я механически кивнула и пошла за ним к двери.

Я будто находилась в тумане. Словно перебрала лекарств от простуды или что-то в этом роде.

Остин обернулся, открывая дверь.

— Спокойной ночи.

Он ненадолго обхватил ладонью мою щеку и тут же отпустил.

— Запри за мной, — добавил он, постучав пальцами по двери снаружи.

Моя голова послушно качнулась.

А потом он ушел.

Я закрыла дверь, повернула замок и медленно сползла на пол, оставшись в одних носках.

Прислонив затылок к твердой деревянной двери, я уставилась в потолок в поисках ответов.

И не нашла ни одного.

На лестнице послышались тихие шаги, и вскоре показались ноги Тейлор в домашних тапочках.

Она спустилась и села рядом со мной прямо на пол.

Я инстинктивно положила голову ей на плечо.

— Не буду врать, я подслушала вторую половину вашего разговора.

— Любопытная зараза.

— У моей лучшей подруги на диване сидит любовь всей ее жизни и душу перед ней выворачивает, а ты думаешь, я не стану слушать? Пф-ф-ф. — Она ущипнула меня за ногу. — Ну и что ты думаешь?

— Честно? Понятия не имею. Меня мотает из стороны в сторону. Одна половина меня хочет броситься ему в объятия и закричать: «Люби меня вечно!» А вторая хочет бежать куда подальше, потому что шанс снова получить по сердцу просто огромный. И я знаю, что в этот раз будет еще больнее.

Тейлор обхватила рукой мои согнутые колени и прижала их к себе.

— Милая, когда любишь кого-то, всегда рискуешь, что тебе сделают больно. Единственная альтернатива — полностью закрыться от всего мира. А это будет чертовски одинокая жизнь.

Я вздохнула.

— Вы мудрая женщина, мисс Лоусон.

— Еще бы.

Из гостиной раздалась мелодия моего телефона.

— Черт, это мой.

— Давай, лентяйка, нельзя же вечно сидеть на полу.

Она поднялась и протянула мне руку.

Я ухватилась за нее и пробурчала:

— А мне нравится пол. Тут безопаснее.

Тейлор рассмеялась и хлопнула меня по заднице, когда я проходила мимо нее.

Я вытащила телефон из сумочки как раз в тот момент, когда он перестал звонить. На экране высветилось: «Один пропущенный вызов: Кайл».