Кайл провел ладонью по челюсти.

— Сложная ситуация, Картер. Это первый раз, когда ты заметила какие-то физические признаки возможного насилия?

Меня снова замутило.

— Да. Но он уже несколько недель очень замкнутый. Еще до рождественских каникул таким стал. Я просто думала, что он устал из-за всей этой предновогодней суеты. Разве мне не стоит сообщить об этом на всякий случай?

Кайл поморщился.

— Можешь сообщить, но это может сыграть против тебя. У тебя нет никаких конкретных доказательств, а Майкл отрицает, что что-то происходит. Скорее всего, в службе защиты детей решат, что ты просто новый учитель и слишком остро реагируешь. А если потом тебе действительно придется о чем-то сообщить, к твоим словам уже могут отнестись с сомнением.

Он тяжело вздохнул.

— Это ужасно, но соцработники перегружены, получают копейки и каждый день сталкиваются с самыми тяжелыми случаями. Из-за одного синяка на запястье они вряд ли сразу начнут расследование. Но наблюдай за ним. Если заметишь еще какие-то физические признаки насилия или Майкл сам что-нибудь расскажет, тогда звони в службу защиты детей и подавай заявление.

Мои плечи поникли.

Кайл наклонился и успокаивающе потер мое плечо.

— Все вполне может быть так, как он сказал: споткнулся, а отец его поймал. Или, может, его задирают другие дети, а он стесняется признаться. Я тоже буду присматривать за ним в школе, хорошо?

— Да, было бы здорово. Спасибо, Кайл. И за то, что выслушал, и за совет. Правда, спасибо.

Кайл поднялся.

— Всегда пожалуйста, Картер. Я вообще-то зашел спросить, не собираешься ли ты в учительскую на обед.

— Иди без меня, я подойду через пару минут.

— Хорошо. Тогда до встречи.

Кайл улыбнулся мне и вышел.

Я обошла стол и достала телефон из верхнего ящика. Я была благодарна ему за доброту и дельный совет, но по-настоящему обсудить все это мне хотелось только с одним человеком.

Почти сразу на экране появились три маленькие точки — Остин печатал ответ.

Телефон завибрировал, когда я наклонилась за своим обедом.

Я тяжело поднялась по ступенькам к квартире, чувствуя усталость с каждым шагом. Остаток дня тянулся мучительно медленно, а мысли, наоборот, носились со скоростью света. Я перебрала в голове все возможные варианты, что можно сделать для Майкла, но так ни к чему и не пришла. Только вопросов стало еще больше.

Поднявшись наверх, я увидела Остина, прислонившегося к перилам.

— Привет, Зажигалка.

Нижняя губа у меня задрожала.

— Привет, — тихо ответила я.

Он раскрыл руки, приглашая меня в объятия, и я сразу шагнула к нему.

Стоило его рукам сомкнуться вокруг меня, как я разрыдалась.

— Эй, эй. Ну ты чего? Что случилось? — спросил Остин, поглаживая меня по волосам.

К моему ужасу, я только расплакалась сильнее.

Остин ничего больше не говорил. Просто продолжал обнимать меня одной рукой, а второй осторожно забрал ключи, открыл дверь и завел меня внутрь.

Он проводил меня в гостиную, снял с плеча сумку и поставил ее на пол. Потом сел на диван и усадил меня к себе на колени.

Следующие десять минут он молча покачивал меня, поглаживая по спине, пока я плакала.

Когда слезы наконец начали утихать, он тихо спросил:

— Расскажешь, из-за чего все это?

Я судорожно вдохнула и икнула.

— Прости. Просто день был ужасный.

Остин убрал прядь волос мне за ухо.

— Не надо извиняться. Просто расскажи, что случилось. Разберемся вместе.

Я слезла с его колен, хотя мне очень не хотелось этого делать. Я просто не могла нормально думать, когда его тело так близко прижималось к моему.

Глубоко вдохнув, я сразу перешла к главному.

— Мне кажется, одного из моих учеников обижают дома. Или, как минимум, над ним издеваются в школе. И я не знаю, что делать.

— Кого?

Я взяла с дивана подушку и прижала ее к груди.

— Майкла.

Взгляд Остина стал еще мягче.

— Твоего любимчика.

Я вздохнула.

— Любимчика. Хотя мне вообще-то не положено иметь любимчиков.

Уголок его губ дрогнул.

— Расскажи, что произошло.

Следующие полчаса я объясняла Остину все до мельчайших деталей. Пыталась вспомнить каждую мелочь, которая могла иметь значение, а он внимательно слушал.

— Кайл сказал, что с обращением в службу защиты детей нужно быть осторожной, потому что у меня нет никаких реальных доказательств.

Остин нахмурился.

— Кто, блядь, такой Кайл?

Я нахмурилась в ответ.

— Я тебе о нем рассказывала. Он мой друг и тоже учитель в нашей школе. Работает на пять лет дольше меня, поэтому у него больше опыта в таких ситуациях.

Остин хрустнул костяшками пальцев.

— Ну, в одном он прав. Доказательств у тебя нет, так что служба защиты детей вряд ли сможет сделать что-то, кроме как поговорить с Майклом. А он, похоже, пока не готов открыться.

— Я не смогла его разговорить, хотя мне кажется, что он меня любит и доверяет мне. Не уверена, что незнакомому человеку он расскажет больше. Хотя, возможно, они лучше знают, какие вопросы задавать.

Я застонала и потерла виски.

— Чувствую себя ужасной неудачницей. Я даже не смогла добиться, чтобы он что-нибудь мне рассказал.

— Ты не неудачница. Иногда для таких вещей просто нужно время. И вполне возможно, дело действительно в школьных задирах. А еще, не хочу тебя пугать, но это может быть и банда. Они начинают вербовать детей очень рано и не любят, когда им отказывают.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Банды? В четвертом классе?

Остин наклонился и положил ладонь мне на колено.

— Это всего лишь один из вариантов. Мы ничего не знаем наверняка. Сейчас главное получить больше информации и понять, что происходит на самом деле. А для этого нужно, чтобы Майкл чувствовал, что может тебе довериться.

От его «мы» по всему телу разлилось тепло.

Я больше не чувствовала себя одинокой в этой ситуации.

Теперь мы были командой.

Остин откинулся назад и провел ладонью по щетине на щеке.

— У меня есть идея.

— Я сейчас готова выслушать вообще любые идеи, потому что своих у меня не осталось.

Он усмехнулся.

— А если я приду к тебе в класс и проведу небольшую демонстрацию по самообороне? Ты же говорила, что детям было интересно, когда рассказала, что занимаешься со мной?

— Да.

Я помедлила.

— Но я не хочу, чтобы они потом полезли драться с бандитами, если к ним кто-то подойдет. Их же могут убить!

— Я не столько про приемы. Скорее это будет повод поговорить с ними о разных ситуациях, в которые они могут попасть, и о том, как правильно себя вести. Можно обсудить буллинг, банды и насилие дома.

— Тогда Майкл хотя бы услышит, что он не один.

— И, надеюсь, этого окажется достаточно, чтобы он решился рассказать тебе правду.

Я наклонилась вперед и обвила руками шею Остина.

— Спасибо, — прошептала я. — Я даже не знаю, что бы без тебя делала.

Он сжал мою шею.

— Хорошо, что тебе никогда не придется это выяснять.

Я немного отстранилась.

И замерла.

В темно-синих глазах, смотревших на меня, горел жар.

Сердце тяжело ударилось о ребра и тут же ускорилось.

Я облизнула внезапно пересохшие губы.

Взгляд Остина проследил за движением, а его глаза потемнели.

Я чуть подалась вперед.

Совсем немного.

Но этого хватило, чтобы Остин словно очнулся.