-Почему вас это заботит? -спросила Элизабет.

-Меня? Никак. Пока бабушкино завещание не требует моей свадьбы первой.

-Очень братская позиция.

-В нашей семье любовь выражается странно.

Элизабет снова посмотрела во двор. Эдвард снял перчатку, провел пальцами по ноге лошади и что-то сказал конюху. Никакой позы, никакой светской лености. Все в нем было собранным, точным, полезным.

-Он всегда работает? -спросила она.

-Почти. Особенно когда не хочет думать о чем-то другом.

-И о чем он сейчас не хочет думать?

Николас улыбнулся.

-Я не настолько храбр, чтобы спрашивать.

Она фыркнула и отошла от окна. Николас остался на месте.

Ему показалось забавным, что Элизабет не заметила: пока она смотрела на Эдварда, Эдвард дважды поднял голову к окну.

Глава 4. Прогулка верхом

17 марта

Утро выдалось ясным и холодным. После трех дней дождя земля еще блестела влагой, но небо над Беркширом наконец стало голубым, и Розалинда объявила, что любой человек, который останется дома в такую погоду, заслуживает несчастливой старости.

-Это научный вывод? -спросил Натаниэль.

-Женский.

-Тогда спорить опаснее.

К конюшням спустилась вся компания, кроме леди Фенвик. Джорджиана выбрала спокойную гнедую кобылу. Леди Фенвик, сославшись на головную боль, осталась дома. Николас требовал самого резвого жеребца, пока Доминик не напомнил, что в прошлый раз тот потерял шляпу, достоинство и двадцать фунтов на спор.

Элизабет ждала, пока конюх подтянет подпругу у темной кобылы по имени Минерва. Она была хорошей всадницей и не скрывала удовольствия: в последние годы ей редко выпадала возможность ездить верхом просто ради прогулки.

Эдвард появился последним. В темном сюртуке для верховой езды он выглядел менее официально, чем за столом; ветер растрепал волосы у виска, и одна серебряная прядь стала заметнее. Он посмотрел на Минерву.

-Она бывает упрямой.

-Мы поладим.

-Почему вы так уверены?

Элизабет взялась за луку седла.

-У нас есть общая черта.

Николас рассмеялся первым. Эдвард протянул руку, собираясь помочь ей сесть. Элизабет могла обойтись без помощи, но отказ выглядел бы нарочито, поэтому вложила ладонь в его. Перчатки мешали ощутить тепло кожи, однако сила пальцев была вполне реальной. Он придержал ее ровно столько, сколько требовала вежливость, и сразу отпустил.

-Убедились? -спросила она сверху.

-В чем?

-Что я не падаю с лошади.

-Я не сомневался.

-Вы сомневаетесь во всем.

-Это часть управления поместьем.

-Бедное поместье.

Эдвард поставил ногу в стремя собственного коня.

-Оно привыкло.

Они выехали через южные ворота. Дорога шла между живыми изгородями, потом поднялась к невысокому холму. Внизу лежали поля, темные от весенней сырости; на дальнем склоне белели овцы. Из деревни поднимался дым, над рекой держался тонкий туман.

С холма Бомонт-Холл выглядел совсем иначе, чем с парадной аллеи. За симметричным фасадом открывалась рабочая сторона поместья: кирпичные конюшни, длинная крыша оранжереи, голубятня, садовые стены и узкая дорога к мельнице. Река огибала южные поля, дальше темнела крыша приходской церкви, а за ней теснились дома деревни. Элизабет впервые увидела не богатый дом, а маленький мир, в котором десятки людей зависели от решений одного семейства.

-Вы знаете всех арендаторов? -спросила она.

-Почти.

-По именам?

-По долгам тоже.

-Очень романтично.

-Земля редко требует романтики. Зато всегда требует крыши до дождя, семян вовремя и денег, когда их нет.

Элизабет посмотрела на него внимательнее. За сухим ответом не было ни хвастовства, ни жалобы. Только привычка считать ответственность чем-то столь обычным, что о ней не стоит говорить.

Сначала Элизабет ехала рядом с Джорджианой. Но Розалинда, заметив впереди ручей, решила непременно перескочить его, Доминик отправился следом, чтобы помешать ей сломать шею, а Николас увлек Джорджиану спором о том, какой из братьев хуже всего танцует.

Прежде чем дорога сузилась, им пришлось задержаться у старой мельницы. Телега с мешками муки застряла колесом в размытой колее, а двое работников тщетно пытались сдвинуть ее. Доминик уже спешился, Эдвард последовал за ним.

-Оставайтесь в седле, -сказал он Элизабет.

Она посмотрела на грязь, потом на него.

-Это просьба или приказ?

-Практичность.

-Тогда не сработало.

Элизабет спрыгнула с Минервы прежде, чем он успел возразить.

-Что вы собираетесь делать?

-Не знаю. Но с седла помощь обычно ограничена советами.

Доминик расхохотался. В итоге Элизабет держала лошадей работников, пока мужчины поднимали ось и подкладывали под колесо доски. Эдвард снял сюртук, закатал рукава и встал плечом рядом с Домиником. Когда колесо наконец выскочило из ямы, грязь брызнула во все стороны. Полоса оказалась на щеке Эдварда.

Элизабет уставилась.

-Что?

-Ничего.

-Опять.

Она достала платок.

-У вас...

Эдвард потянулся к щеке не туда.

-Нет. Левее.

Он снова промахнулся. Элизабет вздохнула, шагнула ближе и сама стерла грязь. Только после прикосновения поняла, что делает. Пальцы через тонкий батист чувствовали тепло его кожи.

Эдвард замер. Доминик, очень вовремя, отвернулся к телеге.

-Готово, -сказала Элизабет.

-Спасибо.

Она поспешно сложила платок. Рабочие благодарили маркиза, но Эдвард отвечал рассеянно. Когда он помогал Элизабет снова сесть в седло, его ладони задержались на ее талии на долю секунды дольше, чем раньше.

Ни один ничего не сказал.

Через несколько минут Элизабет обнаружила, что рядом остался только Эдвард.

-Это случайность? -спросила она.

-В нашей семье? Маловероятно.

Они переглянулись и одновременно улыбнулись. Элизабет первой отвела глаза.

Дорога сузилась. Пришлось ехать медленнее. Минерва осторожно ступала по влажной земле, фыркая на лужи.

-Вы давно живете у Фенвиков? -спросил Эдвард.

-Четыре года.

-Нравится?

Вопрос был простым, но ответ -нет.

-Мне удобно.

-Это не то же самое.

Она чуть повернулась к нему.

-Вы умеете замечать уклончивые ответы, -сказала Элизабет.

-Когда сам часто их использовал, -ответил Эдвард.

-Неожиданное признание.

-Не привыкайте.

Элизабет провела ладонью по шее Минервы.

-После смерти отца наш дом пришлось продать. Мои сестры разъехались, а тетка предложила мне жить у нее. Я полезна Джорджиане, Джорджиана мне дорога. Все довольны.

-Кроме вас?

Она не ожидала точности.

-Я не жалуюсь.

-Я не спрашивал, жалуетесь ли вы.

Некоторое время слышался только стук копыт. Элизабет отвернулась к полям.

-Люди часто путают благодарность со счастьем.

-А вы?

-Стараюсь не путать.

Эдвард ничего не ответил, но вопрос остался между ними.

У ручья их нагнала Розалинда, раскрасневшаяся и довольная собой.

-Доминик говорит, я безрассудна.

-Доминик прав, -сказал Эдвард.

-Скучный ответ.

-Иногда правда скучна.

-Лиззи, скажите ему.

Элизабет оглядела ручей. Вода была мелкой, прыжок -безопасным.

-Мне кажется, леди Розалинда вполне способна перепрыгнуть.

Эдвард повернулся к ней.

-Вы поощряете ее?

-Я сужу по тому, что вижу.

-Это еще хуже.

Розалинда победно вскрикнула и послала лошадь вперед.

Эдвард выругался вполголоса и последовал за сестрой.

Она не удержалась от смеха. Через полчаса они остановились у каменной стены, откуда открывался вид на деревню. Доминик с Николасом спорили о том, кто первым заметил лису. Натаниэль, каким-то чудом взявший книгу даже в седло, читал, пока его лошадь мирно щипала траву. Джорджиана отошла в сторону, будто поправить перчатку.

Элизабет увидела, как из-за изгороди показался молодой мужчина в темно-синем сюртуке. Он снял шляпу. Джорджиана побледнела и тут же улыбнулась -той улыбкой, которую за последние дни не подарила ни одному Бомонту.