Встреча длилась всего несколько секунд. Мужчина что-то сказал. Джорджиана ответила и поспешно вернулась к группе.

Элизабет не стала спрашивать при всех. Зато Эдвард заметил ее взгляд.

-Вы кого-то увидели?

-Птицу.

Он посмотрел в сторону изгороди, где уже никого не было.

-Очень высокую?

-Необычайно.

-В сюртуке?

Элизабет сдержала улыбку.

-Вы обещали не считать окна, а я не обещала рассказывать вам обо всех птицах Беркшира.

Эдвард прищурился, но позволил теме уйти. На обратном пути Минерва оступилась на размытой колее. Элизабет удержалась, однако Эдвард оказался рядом раньше, чем она успела успокоить кобылу. Его рука легла на поводья рядом с ее пальцами.

-Все в порядке? -спросил Эдвард.

-Да, -ответила Элизабет.

-Уверены?

-Я же говорила, что не падаю.

Он не убрал руку сразу. Вблизи Элизабет увидела тонкую светлую линию у его подбородка -старый, едва заметный шрам. Серые глаза сейчас не казались холодными. В них было простое беспокойство. Она первая отодвинула поводья.

-Спасибо.

Эдвард кивнул и отъехал на полкорпуса. Остаток дороги они ехали большей частью молча.

У конюшен Доминик спешился первым и подошел к Минерве. Провел ладонью по передней ноге, проверил копыто и коротко кивнул.

-Камень, не растяжение.

-Я уже говорил конюху проверить, -сказал Эдвард.

Доминик посмотрел на брата.

-Ты сказал это еще до того, как слез с лошади.

-И?

-Ничего. Удивляюсь, что ты не выписал Минерве счет за беспокойство.

Элизабет не удержалась от улыбки. Эдвард помог ей спешиться. На этот раз прикосновение длилось совсем недолго, но она уже знала, как чувствуется его рука даже через перчатку, и это знание раздражало больше, чем следовало.

-Благодарю, -сказала она.

-Сегодня вы упали только один раз.

-Я не падала.

-Минерва считает иначе.

-Вы разговариваете с лошадьми?

-С ними проще, чем с некоторыми гостями.

Элизабет прищурилась.

-Значит, завтра буду спорить с вами только в присутствии конюшни.

-Угроза принята.

Он ушел к управляющему, а Доминик, державший Минерву за повод, посмотрел ему вслед и затем на Элизабет.

-Он редко шутит дважды с одним человеком за день, -заметил Доминик.

-Какое достижение, -сухо отозвалась Элизабет.

-Я предупреждаю.

-О чем?

Доминик пожал плечами.

-Пока не знаю.

Эта фраза почему-то напомнила Розалинду. Но вечером, вспоминая прогулку, Элизабет почему-то думала не о незнакомце у изгороди и не о том, что Джорджиана явно скрывает тайну.

Она вспоминала ладонь Эдварда на поводьях. Она рассердилась на себя за эту глупость.

Глупые вещи имели неприятную привычку задерживаться в памяти дольше разумных.

Глава 5. Секрет Джорджианы

18 марта

Джорджиана пришла в комнату Элизабет после полуночи.

Она была босиком, в халате поверх ночной рубашки, с распущенными волосами и выражением человека, который наконец устал притворяться спокойным.

-Не спишь?

Элизабет отложила книгу.

-Теперь нет.

Джорджиана закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

-Мне нужно тебе кое-что сказать.

-Мужчина у изгороди?

Кузина замерла.

-Ты видела?

-Я не слепая.

-Мама не заметила?

-Твоя мама осталась дома.

Джорджиана прикрыла лицо ладонями. Элизабет откинула одеяло.

-Иди сюда.

Она села рядом на кровать. Несколько секунд Джорджиана молчала, потом выдохнула:

-Его зовут Генри Эшкомб. Капитан Генри Эшкомб. Мы познакомились прошлым летом у Кортни.

-Ты влюблена.

-Да.

Ответ прозвучал без колебаний. Это поразило Элизабет сильнее всего.

-Он сделал предложение?

-В январе.

Джорджиана сказала это едва слышно и тут же отвела глаза. При свете свечи ее обычная уверенность исчезла; на кровати рядом с Элизабет сидела уже не светская красавица, а испуганная девушка, которой впервые предстояло защищать собственный выбор.

-И?

-Мама сказала, что он младший сын баронета, живет одним жалованьем и не может обеспечить мне привычную жизнь.

-А ты что сказала?

Джорджиана сжала руки.

-Что привычная жизнь мне не нужна, если в ней не будет Генри.

-И поэтому леди Фенвик привезла тебя знакомиться с Эдвардом Бомонтом.

-Она уверена, что я переболею.

Элизабет вспомнила ужин, рассадку, разговоры о разумных партиях. Теперь тревога кузины обрела смысл.

-Генри приехал сюда за тобой?

-Он гостит у друга в Ньюбери. Мы знали, что сможем увидеться хотя бы раз.

При имени Генри лицо Джорджианы смягчилось. Элизабет заметила эту перемену и окончательно перестала относиться к тайной встрече как к мимолетному увлечению.

-Джорджиана.

-Я знаю.

-Нет, я не собираюсь читать нотации. Но если твоя мать узнает о тайных встречах, она увезет тебя в тот же день.

-Поэтому ты никому не скажешь.

Это было не вопросом. Элизабет взяла ее за руку.

-Не скажу.

-Даже лорду Бомонту?

-Особенно лорду Бомонту. Он наверняка составит таблицу достоинств Генри и вынесет решение к завтраку.

Джорджиана улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.

-А если мама права?

-В чем именно?

-Что любовь проходит. Что через пять лет я буду считать каждую монету и ненавидеть Генри за то, что могла жить иначе.

Элизабет не ответила сразу. Вопрос плохо подходил для полуночного разговора, каким бы романтичным ни казался тайный капитан за изгородью.

-Может пройти, -сказала она наконец. -И деньги могут исчезнуть. И красивый дом может быть продан. И человек, которого считали надежным, может оказаться совсем другим. Никакая свадьба не дает страховки от несчастья.

-Очень утешительно.

-Зато честно.

Джорджиана подтянула колени к груди.

-Тогда как выбирать?

Огонек свечи дрогнул от сквозняка. Элизабет проследила, как тень качнулась по стене.

-Наверное, так, чтобы потом хотя бы знать: решение было твоим.

Кузина долго молчала.

-Ты бы смогла выйти замуж без любви?

Вопрос задел старую, давно закрытую дверь. Элизабет вспомнила мужчину с мягкими манерами, тяжелым перстнем и уверенностью, что бедная девушка должна быть благодарна уже за предложение.

-Смогла бы, -сказала она. -Люди способны на многое, если прижмет. Но не уверена, что простила бы себе этот выбор.

-Поэтому ты так сердишься на лорда Бомонта?

-Я на него не сержусь.

Джорджиана выразительно подняла брови.

-Хорошо. Сержусь. Но совсем не поэтому.

-А почему?

Элизабет потянулась за свечой.

-Спи.

-Лиззи.

-Если ты продолжишь, я начну поддерживать твою мать.

Джорджиана рассмеялась, но тревога из лица не ушла.

-Он тебе совсем не нравится?

-Не знаю.

Ответ удивил саму Элизабет. Еще вчера ей было легко назвать Эдварда надменным, холодным и невыносимым; теперь ни одно из этих слов не казалось вполне честным.

-Вчера ты говорила иначе.

-Вчера было проще.

Кузина посмотрела с подозрительным вниманием.

-Лиззи.

-Не начинай.

-Я ничего не сказала.

-У тебя лицо Розалинды.

-Это оскорбление?

-Предупреждение.

Джорджиана уже легла, но через минуту снова села.

-Поможешь написать Генри?

-Сейчас?

-Если я не напишу сейчас, утром струшу.

Элизабет вздохнула, зажгла вторую свечу и достала из секретера бумагу.

-Пиши сама.

-Я не умею писать ему, когда боюсь. Получается либо холоднее, чем я хочу, либо как роман в трех томах.

-Тогда начни с правды.

Джорджиана обмакнула перо. «Генри».

Остановилась.

-Дальше? -спросила Джорджиана, глядя на начатое письмо.

-Это твой будущий муж, не мой, -напомнила Элизабет.

-Пока не будущий.

-Тем более полезно потренироваться.

Они просидели над письмом около часа. Джорджиана пять раз переписывала первую страницу, потому что не хотела звучать ни слабой, ни безрассудной. В конце получилось просто: она не передумала, не собирается позволять матери выбрать ей другого мужа и просит Генри не делать ничего глупого без ее ведома.