От автора

Вы любите романы о любви? Я - да.

В детстве у мамы было много книг Джоанны Линдсей, и я прочитала почти все. Больше всего мне запомнилась сага о семье Мэлори - за юмор, характеры, семейные перепалки и любовь, ради которой герои готовы были меняться.

Наверное, тогда у меня и появилась мечта когда-нибудь придумать свою большую семью и написать о ней серию романов.

Так появились Бомонты.

Надеюсь, вы полюбите их так же, как полюбила я. А если вы ещё не читали Джоанну Линдсей - очень советую познакомиться с её книгами.

С любовью,Надежда Ковалёва

Глава 1. Завещание

Бомонт-Холл, Беркшир. 12 марта 1817 года

Эдвард Бомонт заподозрил неладное на третьей странице бабушкиного завещания. На пятой убедился, что дело не в старческом безумии, а на седьмой окончательно понял: вдовствующая герцогиня Уинтермер ушла из жизни в здравом уме и с твердым намерением продолжать распоряжаться внуками даже из могилы. Это было очень на нее похоже.

Августа Мэри, вдовствующая герцогиня Уинтермер, приходилась им бабушкой по матери. Ее дочь Элеонора вышла замуж за Генри Бомонта и принесла в строгий дом мужа привычку смеяться за столом, распахивать окна даже зимой и приглашать больше гостей, чем позволял здравый смысл. После ее смерти двенадцать лет назад Бомонт-Холл стал заметно тише.

Эдварду тогда было двадцать четыре. Отец постепенно отошел от дел, и старшему сыну пришлось заняться поместьями гораздо раньше, чем титул действительно перешел к нему. Когда Генри Бомонт умер осенью 1814 года, Эдвард стал девятым маркизом -но сама работа мало изменилась. Изменилось лишь то, насколько низко стали ему кланяться.

В библиотеке пахло пчелиным воском, мокрой шерстью и дымом от поленьев. По стенам до карниза поднимались темные книжные шкафы; мартовский дождь бил в высокие окна, и по стеклам ползли длинные прозрачные дорожки. За массивным столом сидел мистер Пембертон, семейный поверенный, сухой седой человек с привычкой снимать очки перед каждой неприятной фразой. За последние четверть часа он снимал их уже трижды.

-Прочтите еще раз, -сказал Эдвард.

Пембертон снял очки в четвертый раз.

-Последний пункт, милорд?

-Именно.

-Эдвард, -протянул Николас из кресла у камина, -если заставить беднягу повторить это пять раз, цифры не станут меньше.

Николас, третий из братьев, выглядел так, словно явился не на оглашение завещания, а на особенно удачную карточную партию: каштановые волосы лежали безукоризненно, жилет был непозволительно светлым для траурного собрания, а в карих глазах плясало откровенное веселье.

Натаниэль перевернул страницу книги, которую успел принести с собой.

-Возможно, Эдвард надеется, что к пятому чтению кто-нибудь из нас умрет и условие потеряет смысл.

Доминик, стоявший у окна с бокалом бренди, повернул голову. Он был темнее братьев -очень темные волосы, темно-синие глаза, загорелое лицо, тонкий шрам у левого виска. После семи лет на флоте даже в гостиной он сохранял морскую привычку ожидать качки на твердом полу.

-Почему непременно кто-нибудь из нас?

Натаниэль поднял светлые серо-голубые глаза от книги.

-Ты ближе всех к открытому окну.

-Тронут заботой.

-Я не сказал, что закрою его.

Розалинда фыркнула со своего места на диване.

Эдвард повернулся к сестре. Та мгновенно сложила руки на коленях и приняла выражение невинности, которому он не верил с тех пор, как в ее шесть лет обнаружил в собственной спальне козленка с голубой лентой на шее. Розалинде теперь было двадцать два. Вреда от нее стало больше, а ленты -дороже.

-Пембертон.

Поверенный снова надел очки.

-«Я, Августа Мэри, вдовствующая герцогиня Уинтермер, пребывая в здравом уме и твердой памяти, завещаю моей единственной внучке, леди Розалинде Бомонт, сумму в сто тысяч фунтов стерлингов, которая станет ее личной собственностью...»

-Эта часть мне по-прежнему нравится, -сказала Розалинда.

-Тихо.

Она показала Эдварду кончик языка. Пембертон с большим интересом уставился в бумаги.

-Вы ничего не видели, -предупредил Эдвард.

-Разумеется, милорд.

-Трус, -негромко заметил Николас.

Поверенный даже не моргнул.

-«...однако означенная сумма будет передана леди Розалинде лишь после того, как трое из четырех ее братьев вступят в законный брак. Если условие не будет выполнено до дня ее тридцатилетия, капитал и проценты переходят Лондонскому садоводческому обществу».

В библиотеке стало так тихо, что слышно было, как одна капля дождя сорвалась с желоба и ударила по каменному подоконнику. Доминик отпил бренди.

-Нет.

Розалинда повернулась к нему.

-Что «нет»? -спросила Розалинда.

-Все, -отрезал Доминик.

-Великолепный довод, -заметила Розалинда.

-Я подбирал слова, доступные младшим сестрам, -невозмутимо ответил Доминик.

Николас рассмеялся. Натаниэль сделал пометку на полях книги, не показывая, что разговор его касается.

Эдвард протянул руку за завещанием. В тридцать шесть он управлял тремя поместьями, состоянием Бомонтов и семейством, которое в хорошие дни напоминало ему плохо дисциплинированный полк. Внешностью он пошел в отца: высокий, широкоплечий, с темно-каштановыми волосами и серыми глазами. От матери ему досталась только способность долго терпеть людей, которых любил. Иногда он сомневался, что этого дара хватит на всю жизнь.

-Есть возможность оспорить условие?

-Нет, милорд. Формулировка составлена очень тщательно.

-Разумеется, -сказал Эдвард.

Августа могла забыть чужой день рождения, но никогда не забывала устроить ловушку так, чтобы из нее не было приличного выхода. Розалинда выпрямилась.

-Сто тысяч фунтов садоводам?

-При невыполнении условия -да, миледи.

-На что они собираются их потратить?

Пембертон помедлил.

-На сады, полагаю.

Николас согнулся пополам от смеха.

-Я ненавижу сады, -объявила Розалинда.

-Ты вчера полчаса спорила с садовником о розах, -напомнил Натаниэль.

-Розы не стоят ста тысяч фунтов.

Розалинда бросила взгляд на Натаниэля; тот даже не попытался скрыть удовольствие от собственной педантичности.

-Некоторые сорта весьма редки.

Она бросила в него диванной подушкой. Натаниэль поймал ее одной рукой, не закрывая книги.

Эдвард потер переносицу. Бабушка, несомненно, предвидела и эту сцену. Возможно, ради нее и составила завещание.

-Итак, -сказала Розалинда тем тоном, который всегда предшествовал неприятностям.

-Нет, -сказал Эдвард.

-Я еще ничего не предложила, -возразила Розалинда.

-Мне не требуется ждать, -ответил Эдвард.

Доминик одобрительно поднял бокал.

-Опыт на его стороне.

Розалинда проигнорировала обоих.

-У нас почти восемь лет. Мне нужны всего три свадьбы, -сказала Розалинда.

-Тебе? -уточнил Николас.

-Вам. Мне нужны деньги.

-Свои деньги, -добавила Розалинда уже без улыбки. -Не содержание от Эдварда и не приданое, которым однажды станет распоряжаться муж. Бабушка оставила эту сумму мне. Я хочу хотя бы раз знать, что могу принять решение и не спрашивать разрешения.

На этот раз никто не засмеялся. Даже Николас перестал вертеть бокал в пальцах.

-И что ты собираешься с ними делать? -спросил Натаниэль.

-Для начала -самой решить, что с ними делать, -ответила Розалинда.

-Искренность украшает женщину, -одобрил Николас.

-А поскольку вы все четверо проявили поразительную неспособность устроить собственные жизни, придется помочь.

Эдвард положил завещание на стол.

-Розалинда, ты не станешь подыскивать нам жен.

-Конечно нет.

Она ответила поспешно. Эдвард сощурился.

-Обещай.

-Я никогда не нарушаю обещаний.