-Все вещи могут ждать, если постоянно выбирать не себя.

Его лицо стало неподвижнее.

-Вы считаете, я сделал неправильный выбор?

-Нет. Я считаю, что правильный выбор тоже имеет цену.

Эдвард провел большим пальцем по краю папки. Когда заговорил, голос был тише:

-Доминик был готов сесть на корабль и не возвращаться. Николас полагал, что деньги растут в сейфе. Натаниэль мог забыть поесть три дня, если читал. Розалинда ночью плакала, а днем всем приказывала. Я не видел особого выбора, -сказал Эдвард.

-Вот именно, -тихо ответила Элизабет.

-Что именно?

-Вы до сих пор говорите так, будто выбора не было. Тогда не придется признавать, что вы от чего-то отказались.

Он поднял глаза. Элизабет вдруг почувствовала, что переступила невидимую границу. Это был не спор о браке и не шутка за завтраком. Она коснулась места, куда ее не приглашали.

-Простите, -сказала она. -Не мое дело.

-Нет.

Одно короткое слово остановило ее. Эдвард прислонился плечом к окну.

-Вы правы. Выбор был.

-И вы не жалеете?

-О семье -нет.

Он не сказал «ни о чем». Элизабет услышала разницу.

В дальнем конце коридора появился Доминик. Увидев их, он замедлил шаг, потом повернул обратно. Эдвард заметил.

-Мои братья совершенно разучились ходить по собственному дому, -заметил Эдвард.

-Они просто проявляют такт, -сказала Элизабет.

-Доминик?

-Хорошо. Возможно, страх.

Эдвард усмехнулся. Элизабет ушла первой.

До обеда им не пришлось встретиться снова. Около полудня в холле поднялся шум: из деревни прискакал мальчишка с запиской управляющего. В старом доме у мельницы после ночного дождя обвалилась часть дымохода; никто не пострадал, но вдова Тёрнер осталась с тремя детьми в комнате, куда лилась вода. Эдвард прочел записку на ходу.

-Доминик, со мной. Натаниэль, найди план восточного флигеля и скажи Паркеру приготовить две комнаты. Если дом до вечера не накроют, Тёрнеры будут ночевать здесь.

-Я могу послать рабочих, -предложил Доминик.

-Пошлем. И сами посмотрим, что там.

Он уже натягивал перчатки. Элизабет стояла у лестницы вместе с Розалиндой. Эдвард заметил их и на секунду задержался.

-К ужину вернусь.

Слова предназначались сестре; взгляд -Элизабет.

-Постарайтесь не чинить крышу лично, -сказала она.

-Ничего не обещаю.

Через три часа братья вернулись мокрые до колен и в известковой пыли. Эдвард спорил с управляющим о новой кладке, Доминик нес под мышкой детскую деревянную лошадку, которую, судя по всему, спасал вместе с хозяевами.

-Очень военная добыча, -заметила Элизабет.

Доминик посмотрел на игрушку.

-Мальчишка плакал громче, чем пушки у Алжира.

Эдвард передал слуге плащ.

-Тёрнеры останутся у сестры в деревне. Крышу накроют до ночи. Каменщика вызвали из Ньюбери.

Он произнес все это без малейшего оттенка героизма, словно речь шла о еще одной строке в расходной книге.

Элизабет вспомнила слова Розалинды: он считает неприличным говорить о жертвах, если сам их выбрал.

Возможно, дело было не только в семье. Эдвард вообще не умел замечать собственную заботу, пока она принимала форму работы.

За обедом он говорил с Джорджианой, как и полагалось. Но дважды, когда Элизабет смеялась словам Николаса, она чувствовала на себе его взгляд.

Теперь, когда он смотрел, Элизабет замечала это кожей раньше, чем глазами. Она отвернулась к окну, хотя дождь за ним давно перестал быть интересным.

Глава 9. То, чего она не продала

23 марта

В воскресенье после службы большая часть гостей разошлась по комнатам писать письма. Эдвард предпочел бильярдную, надеясь хотя бы полчаса не слышать разговоров о браке. Николас испортил надежду через три минуты.

-Знаешь, Харрингтон могла бы быть сейчас леди Грейм.

Эдвард промахнулся по шару. Доминик, стоявший у окна с газетой, медленно ее опустил.

-Это было красиво.

-Что? -спросил Эдвард.

-Твой промах.

Николас, разумеется, заметил больше.

-Лорд Грейм сделал ей предложение пять лет назад. После смерти ее отца, когда выяснилось, что Харрингтоны на грани разорения.

Эдвард вернул кий на край стола.

-Откуда ты знаешь? -спросил Эдвард.

-Живу среди людей, -ответил Николас.

-Ты живешь в игорных домах.

-Там удивительно много людей.

Натаниэль, устроившийся в кресле с книгой, заметил:

-Не всегда лучших.

Николас проигнорировал его.

-Грейм был богат, вдовец, без наследника. Предложение решило бы большинство денежных проблем семьи, -продолжил Николас.

-И она отказала, -сказал Эдвард.

-Да.

-Почему?

Доминик снова поднял газету.

-Может, потому что Грейм отвратительный старик.

-Ему было пятьдесят, -сказал Николас.

-Ей двадцать пять. Для нее -старик.

Эдвард положил кий.

-Где она?

Николас просиял.

-Ты собираешься спросить?

-Нет.

Через четверть часа он нашел Элизабет в библиотеке.

Она сидела у окна с романом, поджав одну ногу под юбку -поза совершенно неподобающая и почему-то уютная. На столике стояла чашка остывшего чая. Свет падал на темно-русые волосы, делая отдельные пряди золотистыми. Эдвард остановился у кресла напротив.

-Можно?

Элизабет подняла взгляд.

-Библиотека ваша.

-Я спрашивал о кресле.

-Оно, насколько я знаю, тоже ваше.

Он сел. Она закрыла книгу, заложив палец между страницами.

-У вас лицо человека, который пришел задавать неприятные вопросы.

-Почему вы отказали лорду Грейму?

Палец вышел из книги.

-Вот видите, -сказала Элизабет.

-Значит, вопрос неприятный, -заключил Эдвард.

-Значит, вы безнадежны.

-Это уже говорили сегодня.

Элизабет отложила книгу.

-Кто рассказал?

-Неважно.

Элизабет прищурилась. По тому, как старательно он делал голос безразличным, ответ казался очевидным; однако ей понравилось, что Эдвард вообще пришел спрашивать.

-Николас.

-Почему сразу он?

-Доминик не сплетничает, Натаниэль не замечает половины общества, Розалинда рассказала бы мне первой. Остается Николас.

Эдвард не смог возразить.

-Грейм мог спасти ваш дом.

-Мог, -ответила Элизабет и положила ладонь на закрытую книгу.

Эдвард не торопил ее, но взгляд его оставался неподвижным. Элизабет знала: он уже мысленно выстроил все выгоды того брака и теперь не понимал, почему она отвернулась от них.

-Помочь Мэри и Энн.

-Да. Поэтому отказ дался не так легко, как вам кажется.

Она провела пальцем по корешку книги, вспоминая месяцы после смерти отца -счета, закрытые комнаты, шепот сестер по ночам.

-Обеспечить вас, -сказал Эдвард уже тише.

-Несомненно.

-И вы отказались.

Элизабет сложила руки на коленях.

-Вы хотите понять или доказать, что я была глупа?

-Понять.

Она изучала его лицо, словно решала, стоит ли верить.

-Грейм не был чудовищем. Это, наверное, усложняет объяснение. Он был вежлив, не жаден, не жесток. Просто хотел молодую жену, которая родит ему наследника и будет благодарна за спасение семьи. Он не спрашивал, чего хочу я. Считал, что бедность уже ответила вместо меня.

Эдвард ощутил неожиданную злость на незнакомого ему человека.

-Вы могли поставить условия.

Элизабет медленно подняла на него глаза. Вот она -привычка Эдварда превращать страх, любовь и человеческую слабость в пункты, которые можно оговорить заранее.

-Вот вы опять. Считаете, что достаточно составить хороший договор.

-Иногда хороший договор лучше плохой романтики.

-Для покупки земли -возможно.

Эдвард слегка качнул головой.

-Для жизни тоже бывает.

Элизабет поднялась.

-Я не хотела просыпаться рядом с мужчиной и всю жизнь помнить, что сказала «да» из-за счетов.

Эдвард встал следом.

-Любовь не оплачивает счета.