-Проверил после вашего приезда, -ответил Эдвард.

-И молчали четыре с лишним месяца?

-Хотел сохранить хоть одно преимущество.

Она рассмеялась и прижалась плечом к его руке.

-Я люблю вас, -сказал Эдвард. Теперь он говорил это без торжественности, как нечто привычное и все равно важное.

Элизабет подняла глаза.

-Еще раз, -попросила Элизабет.

-Вы злоупотребляете, -заметил Эдвард.

-Еще раз.

-Я люблю вас.

Она поцеловала его в щеку. Из гостиной донесся возмущенный голос Розалинды:

-Если никто не собирается объяснить, кто приехал, я выйду сама!

Эдвард вздохнул.

-Счастье требует огромного терпения.

-Особенно в вашей семье.

-Нашей.

Элизабет улыбнулась. На этот раз слово прозвучало так, как должно было.

Конец июля 1817 года

Лето в Бомонт-Холле стояло теплое. Розы вдоль южной стены разрослись так пышно, что Розалинда однажды признала: садоводы, возможно, не самые бесполезные люди на свете.

Эдвард напомнил, что до наследства ей по-прежнему не хватает двух свадеб и при неудаче садоводы в конце концов получат ее сто тысяч фунтов.

Розалинда немедленно перестала хвалить садоводов. К концу июля Элизабет уже знала дом по звукам. Утром -скрип третьей ступени западной лестницы, которую Харрис обещал починить и не чинил. После полудня -часы в малой гостиной, отстававшие на четыре минуты. Вечером -голос Николаса раньше, чем он входил в комнату, потому что говорить он начинал еще в коридоре.

Ее книги теперь стояли в библиотеке рядом с книгами Эдварда. На палисандровом секретере лежали счета деревенской школы и письмо от поверенного из Суссекса: в августе они собирались съездить посмотреть Хоторн-Коттедж. Эдвард обещал не давать советов без просьбы. Элизабет не верила ни единому слову, но намеревалась наслаждаться его попытками.

В это утро они сидели на террасе после завтрака, когда по аллее показалась дорожная карета.

-Ждете кого-нибудь? - спросила Элизабет.

-Никого не жду.

Из гостиной вышел Доминик. Он только вчера вернулся из Лондона и выглядел непривычно довольным жизнью.

-Кто приехал?

-Сейчас узнаем, -сказала Розалинда, уже направляясь к дверям.

Николас последовал за ней. Натаниэль отложил книгу с выражением человека, который заранее не одобряет общественное любопытство, но не собирается пропустить результат.

-Ваша семья совершенно не умеет сохранять достоинство, -отозвалась Элизабет мужу.

-Наша.

-Вот это и тревожит.

У крыльца лакей открыл дверцу кареты. Сначала показалась рука в светлой перчатке, затем высокая женщина дорожном платье цвета темного вина. Черные волосы были собраны под маленькой шляпкой, карие глаза смотрели спокойно. Красота ее была не мягкой, а точной: прямой нос, четко очерченные губы, темные брови и манера держаться так, словно ей не требовалось ничье одобрение. Доминик перестал улыбаться.

-Добрый день, Доминик, -проговорила она.

Он не ответил сразу.

-Эмилия.

Она протянула руку. Доминик взял ее пальцы, и на одно короткое мгновение исчезло все его обычное спокойствие. Элизабет успела увидеть боль и узнавание -слишком личные для парадных ступеней.

Эмилия держалась безупречно. Только большой палец свободной руки один раз прошел по краю перчатки. Доминик заметил этот жест. 

-Ты совсем не изменился, -сказала она.

-А ты изменилась.

-Я тоже на это надеюсь.

Розалинда уже открыла рот. Эдвард положил ладонь сестре на плечо.

-Ни слова.

-Но...

-В дом. Все.

Николас выглядел оскорбленным.

-Ты лишаешь семью единственного развлечения за неделю.

-Переживешь.

На этот раз даже Розалинда послушалась. Через несколько минут на ступенях остались только Доминик и Эмилия.

Элизабет уже вошла в холл, когда услышала за спиной тихий голос Эмилии:

-Я не знала, что ты вернулся в Англию окончательно.

-Я не знал, что тебе это интересно.

Пауза.

-Когда-то было.

Доминик ничего не ответил. Эдвард прикрыл дверь прежде, чем Элизабет услышала больше.

-Вы тоже любопытны, -заметил он.

-Я замужем за Бомонтом. Это заразно.

Он повел ее через холл. У лестницы остановился и посмотрел на окно над дверью,

залитое летним светом.

-Помните первый день?

-Я помню сорок восемь окон.

-Их шестьдесят три.

Элизабет медленно повернулась.

-Вы знали? -поинтересовалась Элизабет.

-Проверил после вашего приезда, -ответил Эдвард.

-И молчали четыре с лишним месяца?

-Хотел сохранить хоть одно преимущество.

Она рассмеялась и прижалась плечом к его руке.

-Я люблю вас, -сказал Эдвард. Теперь он говорил это без торжественности, как нечто привычное и все равно важное.

Элизабет медленно подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

-Еще раз, -попросила Элизабет.

-Вы злоупотребляете, -заметил Эдвард.

 

-Еще раз.

-Я люблю вас.

Она поцеловала его в щеку. Из гостиной донесся возмущенный голос Розалинды:

-Если никто не собирается объяснить, кто приехал, я выйду сама!

Эдвард только глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

-Счастье требует огромного терпения.

-Особенно в вашей семье.

-Нашей.

Элизабет улыбнулась чуть мягче, чем собиралась секунду назад. На этот раз слово прозвучало так, как должно было.

Конец