-От жизни.

Эдвард нахмурился. Элизабет продолжила, прежде чем потеряла решимость:

-После отца все очень быстро стало чужим. Дом продали. Вещи разошлись. Сестры вышли замуж. Я осталась у тетки, где ко мне относятся хорошо, но... чужая комната все равно остается чужой, даже если в ней теплый камин.

После короткой паузы Эдвард спросил:

-Поэтому вы отказали Грейму.

-В том числе. Я уже потеряла дом. Не хотела продавать еще и себя.

Эдвард резко поднял голову.

-Вы бы не продали себя, выйдя замуж.

-За него -продала бы. Для меня это ощущалось так.

Он кивнул.

-Теперь понимаю.

-Правда?

-Да.

Простое признание подействовало сильнее спора. Позже Элизабет легла поверх покрывала в ночной рубашке, которую одолжила миссис Бриггс. Эдвард устроился в кресле, вытянув ноги на деревянный ящик.

-Это смешно, -сказала она из темноты.

-Что именно?

-Вы не помещаетесь.

-Наблюдение полезное, но позднее.

Кресло снова скрипнуло, когда Эдвард попытался устроиться удобнее.

-Идите на кровать.

-Нет, -отрезал Эдвард.

-Вы завтра не сможете повернуть шею.

Эдвард мельком посмотрел на кровать и сразу отвел глаза. Элизабет почувствовала, как в тесной комнате снова возникло знакомое напряжение, и вдруг поняла, что предложение лечь рядом пугает ее не из-за приличий.

-Это цена добродетели.

Элизабет засмеялась. Через несколько минут снова заговорила:

-Эдвард?

-Да.

-Я не хотела, чтобы вы выглядели идиотом.

Он помолчал.

-А я не имел права требовать от вас нарушить обещание.

-Значит, мы оба были неправы.

-Не привыкайте.

-Ни за что.

Тишина вернулась. Потом кресло жалобно скрипнуло. Элизабет села.

-Все. Хватит. Идите сюда.

-Элизабет.

-Я положу между нами подушки. Вы человек разумный. Справитесь с двумя подушками?

-Это сомнительно.

-Я рискую.

Через минуту он лег поверх покрывала с другой стороны кровати. Между ними действительно лежали две подушки.

-Удовлетворены? -спросил он.

-Очень.

Они лежали на спинах и смотрели в темный потолок.

-Это нелепо, -сказал Эдвард.

-Кресло было хуже.

-Я не о кресле.

Элизабет повернула голову. Он уже смотрел на нее.

Две подушки внезапно показались смешным расстоянием. Эдвард протянул руку и коснулся пряди у ее виска. Самым кончиком пальца, будто проверял, настоящая ли она в этой полутьме.

-Скажите остановиться.

Элизабет слышала дождь. Слышала собственное дыхание. Слышала, как за стеной кто-то тяжелыми шагами прошел по коридору.

Но не сказала. Эдвард убрал одну подушку. Не торопясь. Оставляя ей время изменить решение на каждом движении.

Поцелуй оказался совсем не похож на библиотечный. Там их толкали злость и внезапность; здесь прятаться было не за чем. Он поцеловал ее медленно, словно хотел запомнить. Элизабет почувствовала его ладонь на щеке, потом на шее, большой палец скользнул по линии челюсти. От такой бережности тело отзывалось сильнее, чем от любой дерзости.

Она сама коснулась его груди. Под рубашкой сердце билось быстро -почти так же быстро, как ее собственное.

-Вы тоже боитесь, -прошептала она у его губ.

-Ужасно.

-Не похоже.

-Я много лет тренирую лицо.

Она рассмеялась, и смех закончился новым поцелуем.

На этот раз Элизабет придвинулась первой, и подушки одна за другой соскользнули на пол. Эдвард обнял ее за талию, провел ладонью по спине поверх тонкой ночной рубашки. Ткань была тонкой и легкой; сквозь нее она чувствовала тепло его пальцев так отчетливо, словно между ними не было ничего.

Его губы коснулись ее виска, щеки, шеи. Элизабет запрокинула голову прежде, чем успела подумать, и тут же почувствовала его дыхание на коже у ключицы.

-Эдвард...

Это было не предупреждение. Он понял.

Его рука медленно скользнула выше по ее спине, потом вниз, остановилась на талии. Элизабет впервые в жизни так ясно ощущала собственное тело -где ткань касается кожи, где его колено лежит рядом с ее ногой, где между ними остается последний дюйм воздуха.

Она провела пальцами по его шее, по волосам на затылке. Эдвард закрыл глаза на короткое мгновение.

-Если продолжите, -сказал он хрипло, -моя репутация разумного человека окончательно погибнет.

-Она уже пережила одну ночь со мной в гостинице.

Он снова поцеловал ее, и шутки закончились.

Элизабет почувствовала, как желание становится болезненно острым -горячим, томящим, требующим ближе, еще ближе. Ей хотелось узнать, что будет, если перестать отступать. Хотелось, чтобы его руки не останавливались. Хотелось на несколько минут не быть разумной женщиной, которая всегда заранее знает цену поступков.

Эдвард тоже хотел. Она видела это в его лице, чувствовала в том, как он держал себя на последней границе. Его ладонь лежала у нее на боку, пальцы сжимались и разжимались, будто он боролся с собственным телом.

Элизабет потянулась к нему снова. Эдвард резко отстранился.

-Нет.

Она моргнула. Разгоряченная кожа сразу ощутила холод комнаты.

-Нет?

Он сел, провел обеими руками по лицу и несколько секунд смотрел в пол.

-Не так.

-Что значит «не так»?

-Не в придорожной гостинице. Не потому, что мы устали, промокли и лежим в одной кровати, пока ваша кузина устраивает побег через половину Англии. И не так, чтобы утром вы проснулись и хоть на секунду подумали, что я воспользовался тем, что вы были рядом.

Элизабет тоже села.

-Я бы не подумала.

Эдвард повернулся к ней. В его глазах еще было желание, темное и ничуть не ослабевшее.

-А я хочу быть уверен.

Слова попали куда-то глубже раздражения. Она могла бы спорить. Обычно спорила.

Вместо этого Элизабет протянула руку и коснулась его щеки.

-Тогда останьтесь рядом.

Эдвард накрыл ее пальцы своей ладонью и поцеловал запястье.

-Это еще труднее.

-Я знаю.

Он вернул между ними одну подушку. Не как стену -скорее как смешную уступку здравому смыслу.

Они легли лицом друг к другу. Через несколько минут Элизабет почувствовала его руку поверх одеяла. Просто ладонь рядом с ее ладонью. Она переплела с ним пальцы.

Так они и уснули под утро -не касаясь ничем, кроме рук, и оттого близость казалась почти невыносимой.

Глава 15. Утро, которое увидел весь свет

31 марта

Элизабет проснулась от света. Дождь закончился. Через узкое окно в комнату лился бледный весенний рассвет, и где-то во дворе кричал петух с такой настойчивостью, будто лично отвечал за нравственность постояльцев.

Эдвард лежал рядом, на спине, поверх покрывала. Во сне суровость исчезала с его лица; серебро у висков казалось светлее, рот -мягче. Одна рука была закинута за голову.

Элизабет несколько секунд просто смотрела. Потом вспомнила, где они находятся.

Села. Эдвард открыл глаза сразу.

-Что случилось?

-Ничего. Уже утро.

Он тоже сел, потирая шею.

-Значит, кресло я выбрал бы не зря.

-Не притворяйтесь. Вы спали лучше меня.

-Вы несколько раз пинались.

-Клевета.

В дверь постучали. Эдвард поднялся.

-Кто там?

-Завтрак, милорд, -ответила миссис Бриггс. -И... к вам приехала леди Уэллс.

Эдвард замер. Элизабет медленно повернула голову.

-Какая леди Уэллс?

-Вдова из Рединга, -сказал он. -Она знает половину Лондона и считает своей обязанностью рассказать второй половине о первой.

-Прекрасно.

-Оставайтесь здесь.

-Чтобы она увидела, как вы выходите из комнаты незамужней женщины один?

Эдвард закрыл глаза на секунду.

-Еще лучше.

-Нам нужно спуститься вместе.

-Это будет выглядеть так, как вы думаете.

-Она все равно подумает.

Миссис Бриггс постучала снова.

-Милорд?

Эдвард взял сюртук.

-Похоже, бабушкино завещание решило ускорить события.