-Не смейте шутить об этом.

-Я не шучу.

Они спустились через двадцать минут. Леди Уэллс сидела в общей комнате у окна, закутанная в сиреневый дорожный плащ. Ей было около пятидесяти, и ее лицо обладало той особой живостью, которая появляется у людей, всю жизнь питающихся новостями о других.

Она увидела Эдварда, затем Элизабет. Потом -лестницу за их спинами.

Элизабет ясно представила, как в голове леди Уэллс складывается рассказ.

-Лорд Бомонт! Какая неожиданность.

-Леди Уэллс.

-И мисс Харрингтон. Я не знала, что вы путешествуете вместе.

-Мы разыскиваем мою кузину, -спокойно сказала Элизабет.

-Разумеется.

Это «разумеется» стоило десятка сплетен. Эдвард заказал завтрак, будто ничего не произошло. Леди Уэллс задавала вопросы, на которые никто не обязан был отвечать, и получала ответы, которые не удовлетворяли ее ровно настолько, чтобы воображение заработало активнее.

Через полчаса прибыл Доминик. Он вошел мокрый от росы, снял перчатки и быстро оценил сцену: леди Уэллс, Элизабет, Эдвард, одна лестница на второй этаж.

-О, черт, -сказал он.

Эдвард приподнял бровь.

-Спасибо за тонкость.

Доминик сел рядом.

-Я нашел Эшкомба. Они в Бате не поехали. Ночевали у его друга в Марлборо. Джорджиана цела, и, насколько понимаю, они решили вернуться сегодня, чтобы попытаться поговорить с матерью еще раз.

Элизабет закрыла глаза от облегчения.

-Слава богу.

Леди Уэллс слушала с чрезвычайным вниманием. Эдвард понял: к моменту их возвращения слух уже будет в пути быстрее кареты.

Они выехали через час. Доминик поехал верхом вперед, чтобы встретить Джорджиану и Генри.

В карете Элизабет сидела напротив Эдварда, сцепив пальцы.

-Вы понимаете, что будет?

-Да.

-Моя репутация...

Слово застряло у Элизабет в горле. Еще вчера чужие пересуды казались чем-то далеким и почти смешным; теперь она ясно увидела, как несколько часов под одной крышей способны изменить всю ее дальнейшую жизнь.

-Я знаю.

Элизабет разжала сцепленные пальцы и тут же снова сжала их на коленях.

-Не говорите этим тоном.

-Каким?

-Тем, которым говорите, когда уже приняли решение за всех.

Эдвард задержал взгляд на ее лице.

-Я еще ничего не сказал.

-Вот именно.

До Бомонт-Холла они ехали молча. На подъездной аллее Элизабет увидела две кареты возле входа. Новость уже опередила их.

В холле леди Фенвик обняла вернувшуюся Джорджиану, ударила ее веером по плечу, снова обняла и затем потребовала увидеть капитана Эшкомба. Это было, по мнению Николаса, значительным прогрессом.

Генри явился через четверть часа, бледный, выбритый и в лучшем мундире, который успел найти. Леди Фенвик приняла его в малой гостиной при открытой двери. Элизабет, проходя мимо, услышала только обрывки: «жалованье», «будущее», «безрассудство» и спокойный ответ Генри: «Да, миледи, но это мое безрассудство тоже». Джорджиана сидела рядом с матерью и впервые не опускала глаз.

Элизабет почувствовала гордость за кузину а следом -болезненный укол при мысли о себе. Джорджиана выбрала любовь, рискуя удобством. Элизабет провела ночь рядом с мужчиной, которого хотела, и теперь не знала, выберет ли он ее сам или просто исправит последствия.

Джорджиана вышла из малой гостиной через час. Глаза были красными, но выражение -упрямо счастливым.

-Она согласилась выслушать его завтра еще раз, -прошептала она. -Это почти победа.

-Для твоей матери -капитуляция крепости.

Джорджиана обняла кузину, потом отстранилась.

-Лиззи, я слышала про леди Уэллс.

-Все слышали.

Джорджиана вздрогнула, и Элизабет сразу пожалела о резкости. Страх кузины был слишком похож на ее собственный, только обращенный в другую сторону.

-Мне ужасно жаль. Это из-за меня.

-Не начинай. Ты не управляешь погодой, гостиницами и любопытными вдовами.

-Но если бы я не убежала...

Элизабет взяла ее за плечи.

-Послушай. Ты отвечаешь за то, что ушла без объяснения. За это можешь извиняться перед матерью до Рождества. За мою репутацию -нет.

Джорджиана кивнула, но тревога осталась.

-Он женится на тебе?

Вопрос прозвучал так просто, что Элизабет замерла.

-Не знаю.

-А ты хочешь?

Вот что было хуже всего.

-Если он захочет меня, -сказала она наконец. -Не ситуацию.

Джорджиана поняла сразу.

-Тогда не соглашайся на меньшее.

Забавно, подумала Элизабет, как быстро ученица стала давать советы учителю.

Они обнялись еще раз. Тем временем у Эдварда появились свои заботы.

К двум часам пришла первая визитная карточка от соседей. Через полчаса -вторая.

К четырем на серебряном подносе лежало девять карточек. Леди Карроу «случайно проезжала мимо». Миссис Уэстли приехала вернуть книгу, которую держала у себя с ноября. Пожилая миссис Бернс прислала банку мармелада с запиской о здоровье -при том, что никогда раньше не интересовалась ни здоровьем Бомонтов, ни мармеладом.

Элизабет сидела в малой гостиной и слышала, как Харрис одинаково ровным голосом отвечает каждому визитеру, что семья занята. Фарфоровая борзая на камине казалась единственным существом в доме, которому сплетни совершенно безразличны.

-Я могу принять их, -сказала Элизабет.

Розалинда подняла голову.

-Зачем?

-Потому что я не собираюсь прятаться.

-Это не прятаться. Это не кормить шакалов.

-Красиво сказано для леди.

-Доминик обучал.

Элизабет все же приняла миссис Уэстли. Разговор длился девять минут. Гостья спросила о погоде, здоровье Джорджианы и дороге на запад -три темы, которые на самом деле были одной. Элизабет отвечала спокойно, пока женщина не произнесла:

-Какая удача, что лорд Бомонт оказался рядом в столь... неловких обстоятельствах.

Элизабет поставила чашку.

-Удача была в том, что мы нашли кузину живой и невредимой. Остальное -удобство для людей, которым нечем заняться.

Миссис Уэстли покраснела. После ее отъезда Розалинда вошла из соседней комнаты.

-Я люблю вас, -объявила она.

-Потому что я была груба с вашей соседкой?

-Потому что сделали это так вежливо, что она не сможет пожаловаться.

Элизабет засмеялась, но когда осталась одна, руки все-таки дрожали. Отстоять себя оказалось легче, чем не чувствовать унижения.

Через минуту на пороге появился Эдвард. Он ничего не спросил. Просто поставил перед ней новый чайник, потому что прежний остыл, и сел напротив.

-Я не нуждаюсь в спасении, -сказала она.

-Знаю.

-Тогда почему сидите?

-Потому что вы дрожите.

Она посмотрела на руки и разозлилась.

-Ненавижу, когда вы замечаете.

-Это взаимно.

Он не прикоснулся к ней. Остался, пока дрожь не прошла. Позднее леди Фенвик, сама измученная историей дочери, подошла к племяннице.

-Лиззи, мне так жаль.

-Вы ни при чем.

-Я должна была держать Джорджиану дома.

-Если бы вы держали ее еще крепче, она убежала бы дальше.

Тетка вздохнула, но спорить не стала. За все годы знакомства Элизабет еще не видела в ней так ясно не расчетливую устроительницу браков, а мать, испугавшуюся, что потеряла дочь.

-Если станет совсем плохо, -сказала леди Фенвик, -ты вернешься со мной. Мне все равно, что будут говорить.

Предложение было искренним. Поэтому Элизабет стало еще тяжелее. Она не хотела снова становиться женщиной, которую родственники прячут от последствий чужих разговоров.

На лестнице появился Эдвард. Их взгляды встретились.

Элизабет увидела момент, когда он заметил карточки, затем ее лицо, затем руку леди Фенвик у нее на локте. Его выражение стало тем самым -спокойным, собранным, опасно решительным.

Она уже знала: он ищет решение. И боялась, что решение окажется правильным для всех, кроме нее.

Пембертон, которого по делам поместья ждали только к вечеру, приехал из Лондона раньше. Вскоре из Рединга доставили записку от знакомой Розалинды: леди Уэллс остановилась у них по дороге и уже успела пересказать утреннюю историю двум гостям. Николас прочел записку и присвистнул.