Эдвард еще долго смотрел на освещенное окно. Потом погасил лампу и ушел наверх. Сегодня мысль о завтрашнем дне не была списком обязанностей. Она имела лицо Элизабет.

Глава 20. Свадьба Бомонта

2 мая

Утро было ясным. После недель дождя это показалось Розалинде личным одобрением покойной бабушки, Эдварду -простой удачей, а Николасу -доказательством того, что даже небеса иногда получают приглашение вовремя.

Церемонию устроили в семейной часовне. Девяносто четыре гостя -Доминик выиграл пари -едва поместились на скамьях и в проходе. За открытыми дверями цвели яблони; ветер приносил сладкий запах и шелест молодой листвы.

Эдвард ждал у алтаря вместе с Домиником.

-Ты белый, -тихо сказал брат.

-Я всегда такой.

-Нет. Обычно ты серый от раздражения.

Эдвард посмотрел на него.

-Замолчи.

Музыка началась. Все головы повернулись к двери.

Элизабет вошла под руку с сэром Томасом, который согласился проводить ее к алтарю вместо покойного отца. Она выбрала кремовое платье без тяжелой отделки; старое материнское кружево лежало на волосах легкой фатой. Никаких драгоценностей, кроме маленьких жемчужных серег.

Эдвард забыл Доминика, гостей и собственное дыхание.

Он видел ее красивой прежде. Сегодня красота была не в платье. В лице было что-то открытое и серьезное, от чего все эти три недели вдруг обрели смысл. Томас передал ее руку Эдварду.

-Берегите, Бомонт.

-Намерен.

-И постарайтесь не превратить весь брак в один бесконечный спор.

Элизабет тихо сказала:

-Это условие невыполнимо.

Священник кашлянул, скрывая улыбку. Церемония прошла без катастроф. Розалинда плакала. Николас утверждал, что это пыль. Натаниэль дважды проверил кольцо, опасаясь, что Николас ради шутки подменит его. Доминик выглядел непривычно торжественным.

Когда Эдвард надел кольцо на палец Элизабет, ее рука чуть дрогнула. Он сжал ее пальцы.

-Поздно убегать, -прошептал.

-Я еще могу наступить вам на ногу.

-Это переживу.

После церемонии они вышли на ступени. Гости окружили их, посыпались поздравления. Леди Фенвик поцеловала Элизабет и объявила, что «всегда знала, чем закончится эта поездка», отчего Джорджиана едва не задохнулась от смеха.

Свадебный завтрак длился бесконечно. Первые полчаса Элизабет помнила только лица. Люди подходили, называли ее леди Бомонт, желали счастья, хвалили платье и говорили, как необыкновенно удачно все сложилось. Слово «удачно» звучало особенно забавно, если помнить гостиницу, отказ и букет с запиской «без обязательств».

В какой-то момент она потеряла Эдварда в толпе. Почувствовала странную тревогу -совершенно нелепую, они были в одном доме, -и тут же ощутила ладонь у себя на спине.

-Ищу вас десять минут, -сказал он.

-Я стояла здесь.

-Это не облегчило задачу. Половина графства решила вас поздравить лично.

-Ваша половина?

-Теперь наша.

Слово прозвучало естественно. Элизабет не ответила, только на секунду коснулась его пальцев.

За главным столом Доминик посадил рядом с собой пожилую тетушку, которую все боялись, и за пять минут заставил ее обсуждать португальские вина вместо чужих браков. Натаниэль следил, чтобы леди Фенвик не переставляла карточки рассадки. Розалинда плакала всякий раз, когда кто-то произносил слово «счастье», и яростно отрицала это.

Эдвард произнес короткий тост. Николас -неприлично длинный. Доминик пригрозил силой отобрать у него бокал, если он вспомнит хоть одну историю из детства.

К вечеру гости начали разъезжаться.

Между тостами и отъездом первых экипажей Эдварду удалось украсть жену на пять минут. Он вывел ее через боковую дверь часовни в маленький клуатр, где на каменной стене грелось весеннее солнце. Здесь почти не было слышно гостей.

-Вы сбежали со своей свадьбы, -сказала Элизабет.

-Я хозяин. Я всего лишь благоразумно отступаю.

Она оперлась на стену. Фата уже была снята, несколько прядей выбились из прически, щеки болели от улыбок.

-Я не помню половину имен людей, которые меня поздравили.

-Я тоже. И знаю их двадцать лет.

-Утешили.

Эдвард взял ее за руку. Кольцо на пальце было новым, непривычно тяжелым. Он провел по нему большим пальцем.

-Я сегодня три раза проверял, на месте ли оно.

-Боялись, что Николас украдет?

-Боялся проснуться.

Элизабет перестала улыбаться. Он редко говорил подобные вещи. Поэтому они попадали глубже.

-Я здесь, -сказала она.

-Знаю.

Он поцеловал ее в висок, и на несколько секунд свадьба перестала быть событием для девяноста четырех гостей. Остались только двое людей у старой каменной стены.

Потом изнутри раздался голос Розалинды:

-Я знаю, что вы там!

Элизабет закрыла глаза.

-Семейное счастье.

-Я предупреждал. Последней перед отъездом подошла Джорджиана. Она обняла Элизабет крепче, чем позволяли корсеты.

-Ты счастлива?

Вопрос был тем же, который она сама задавала кузине ночами раньше.

Элизабет нашла Эдварда взглядом. Он стоял на ступенях с Домиником, слушал что-то и одновременно следил, чтобы пожилая гостья безопасно села в карету. Словно всегда мог держать в голове пять дел и одного человека сверх них.

-Да, -сказала Элизабет.

-Любишь его?

-Боюсь, что да.

-Он знает?

Элизабет помолчала.

-Еще нет.

Джорджиана понимающе улыбнулась.

-Значит, у вас впереди остается хотя бы одна трудность. Иначе было бы скучно.

-Ты явно набралась дурных привычек у Бомонтов.

-Поздно спасать.

Они рассмеялись, и Элизабет проводила кузину до дверей.

Только после этого Элизабет поднялась в комнаты, которые теперь называли ее покоями. Светло-голубые пологи кровати были откинуты, на кресле лежал новый халат, у восточного окна стоял небольшой палисандровый секретер, а на туалетном столике между двумя свечами -маленький букет белых роз от Розалинды. Секретер Элизабет выбрала сама неделю назад потому, что на внутренней стороне крышки сохранилась едва заметная царапина: вещь уже прожила чью-то жизнь и не пыталась выглядеть безупречной.

Она сняла серьги и долго смотрела на собственное отражение.

Леди Бомонт. Слова еще ничего не значили.

В дверь тихо постучали. Элизабет обернулась.

-Войдите.

Эдвард закрыл дверь за собой. Он снял парадный сюртук и галстук; белая рубашка была расстегнута у горла. Весь день между ними стояли гости, поздравления, музыка, руки, которые требовалось пожать. Теперь тишина комнаты стала густой, осязаемой.

Элизабет ощутила смущение, которого не испытывала даже в гостинице.

Там они могли остановиться и утром разойтись каждый в свою жизнь.

Сегодня никакого «потом» не было. Это и была их жизнь. Эдвард не подошел сразу.

-Вы устали?

-Очень.

-Я могу уйти.

Она удивленно посмотрела на него.

-Вы серьезно?

-Да.

Он стоял в нескольких шагах, и Элизабет вдруг поняла, что он тоже нервничает. Эдвард прятал это лучше любого человека на свете, но пальцы один раз сжались у бедра, а взгляд задержался на ее лице дольше обычного, будто он боялся увидеть там обязанность.

-Я обещал себе, -сказал он, -что сегодня ничего не произойдет потому, что «полагается».

Что-то в груди у нее размягчилось. Сколько женщин входили в брачную ночь, не имея права даже на такой вопрос? Элизабет сделала шаг к нему.

-А если я не хочу, чтобы вы уходили?

Эдвард вдохнул медленно.

-Тогда останусь.

-Это просьба, милорд.

-Я начинаю понимать.

Она улыбнулась.

-Останьтесь.

Он подошел. Сначала коснулся только края фаты, оставшейся в волосах.

-Можно?

Элизабет кивнула. Эдвард стал вынимать шпильки одну за другой. Делал это с непривычной сосредоточенностью; металлические булавки тихо звякали о столик. Когда последняя вышла, кружево скользнуло вниз, а волосы рассыпались по спине. Эдвард замер.