Генри вышел через минуту. Он был бледнее, чем до разговора, зато держал в руках аккуратно сложенные бумаги.

Джорджиана бросилась к нему.

-Ну?

-Меня не выгнали.

-Это почти благословение, -сказала Элизабет.

Дверь снова открылась. Леди Фенвик посмотрела на дочь, потом на Генри.

-И, капитан Эшкомб, продайте серого жеребца. Он вам не по средствам.

Генри на мгновение прикрыл глаза.

-Да, миледи.

Дверь закрылась.

Джорджиана наконец рассмеялась.

-Она согласится.

Генри посмотрел на бумаги.

-Боюсь, прежде мне придется расстаться с лучшей лошадью в Англии.

-Значит, любовь все-таки требует жертв, -сказала Элизабет.

В тот же день прибыл еще один гость -лорд Кристиан Вейл, наследник герцога Рейвенхерста и давний знакомый Бомонтов. Он был высоким, черноволосым, с очень светлыми голубыми глазами и раздражающе спокойной манерой слушать. Розалинда встретила его на ступенях.

-Вы опоздали на самое интересное, -сказала она.

-На помолвку Эдварда? Я слышал, весь Лондон пережил потрясение.

-Лондон легко потрясти.

Кристиан оглядел ее.

-А вы, вижу, совсем не изменились.

-Неправда. Я стала терпеливее.

-Тогда я определенно опоздал.

Розалинда прищурилась. Кристиан поклонился Элизабет с безукоризненной вежливостью и прошел в дом.

-Вы его не любите? -тихо спросила Элизабет.

-С детства.

-Странный ответ.

-Он странный человек.

Розалинда ушла следом с поспешностью, странной для женщины, которой было совершенно все равно.

За ужином Кристиана посадили напротив Розалинды. Это, как выяснилось, было ошибкой лишь для тех, кто надеялся спокойно есть.

-Париж сделал вас еще самоувереннее, -сообщила Розалинда Кристиану между супом и рыбой.

-Париж здесь ни при чем. Я был таким до знакомства с ним, -ответил Кристиан.

-Наконец честность.

-А вы научились не перебивать?

-Нет.

-Слава богу. Иначе пришлось бы знакомиться заново.

Николас наблюдал за ними с откровенным интересом. Доминик сделал вид, что не замечает. Натаниэль действительно не замечал: он спорил с Генри о конструкции нового дорожного экипажа.

Элизабет увидела другое. Кристиан больше не разговаривал с Розалиндой как со смешной младшей сестрой приятелей. Он слушал ее до конца -даже когда поддразнивал -и один раз, когда молодой лорд Кэрроу наклонился к Розалинде ближе, чем требовала беседа, голубые глаза Вейла задержались на нем холоднее, чем требовала простая дружба.

Розалинда, кажется, этого не заметила. Или заметила и решила не показывать.

Позже Кристиан подошел к Эдварду у камина.

-Она выросла.

Эдвард повернул голову.

-Кто?

-Не начинай.

-Я ничего не сказал.

-Поэтому я помню, что у тебя четыре младших родственника и привычка смотреть на мужчин так, будто заранее оцениваешь место для могилы.

Эдвард медленно улыбнулся.

-Рад, что Париж не лишил тебя наблюдательности.

Кристиан взял бокал.

-А я рад, что женитьба не лишила тебя раздражающей манеры отвечать вопросом на вопрос.

О Розалинде они больше не говорили. Не требовалось.

Розалинда тем временем вышла на террасу, спасаясь от очередного обсуждения свадебных цветов. Кристиан нашел ее у балюстрады.

-Ваш брат смотрит на меня так, будто я украл фамильное серебро, -сказал Кристиан.

-Какой из? -спросила Розалинда.

-Старший. Остальные пока только оценивают цену.

-Вы всегда преувеличивали собственную важность.

Кристиан встал рядом. За садом темнели холмы, из открытых дверей доносился голос Николаса.

-В шестнадцать лет вы говорили иначе.

Розалинда стала совершенно неподвижной.

-В шестнадцать лет я считала, что ленты в волосах улучшают любую ситуацию. Нельзя судить женщину по этому возрасту.

-Я не сужу.

-Тогда зачем напомнили?

Кристиан провел пальцем по каменной балюстраде.

-Потому что я тогда повел себя как самодовольный болван.

Розалинда повернула голову. Он продолжил:

-Вы сказали, что любите меня. Я рассмеялся и велел не говорить глупостей. На следующее утро уехал. Мне казалось, это лучший способ не поощрять девичью фантазию.

-Какая трогательная забота.

-Поэтому я и назвал себя болваном.

Розалинда посмотрела в сад.

-Это было давно.

-Для вас?

Она улыбнулась -спокойно, почти безразлично.

-Для меня настолько давно, что я удивлена вашей хорошей памятью.

И ушла в дом. Кристиан остался у балюстрады. Насмешливое спокойствие дало трещину.

Элизабет, случайно увидевшая последние секунды через окно, ничего не сказала Розалинде. Некоторые истории лучше не открывать прежде времени.

-Мама разрешила помолвку, -прошептала Джорджиана Элизабет на следующий день. -Генри снова принес ей бумаги, а она нашла еще три расхода, которые он недооценил. После этого объявила, что согласна -при условии, что он не купит лошадь дороже ста пятидесяти гиней в ближайшие пять лет.

-Это победа.

-Генри считает капитуляцией.

-Мужчинам полезно иногда проигрывать.

-Передайте Эдварду.

Элизабет улыбнулась. Тридцатого апреля, за два дня до свадьбы, она нашла Эдварда в семейной часовне.

Семейная часовня примыкала к восточному крылу. Она была скромной по убранству, но вытянутой и достаточно просторной: белый камень, длинные деревянные скамьи по обе стороны узкого прохода, высокое окно с цветным стеклом. Никакой пышности -только тишина и запах холодного воска.

Эдвард стоял перед алтарем, рассматривая старую табличку с именами Бомонтов.

-Вы репетируете побег? -спросила Элизабет.

Он обернулся.

-Поздно. Розалинда заперла ворота.

-Предусмотрительно.

Элизабет подошла ближе.

-Нервничаете?

-Да.

Ответ удивил ее.

-Вы это признали.

-Рядом с вами притворяться почти невозможно.

Она встала рядом.

-Я тоже нервничаю.

-Хотите передумать?

Элизабет всмотрелась в его лицо.

-Вы серьезно?

-Абсолютно. Если передумаете, скажите до церемонии. Я отправлю гостей домой и заставлю Николаса съесть все свадебные пироги.

-Это угроза ему или мне?

-Всем.

Она улыбнулась, потом стала серьезной.

-Я не передумала.

Эдвард взял ее руку.

-Хорошо.

-Только «хорошо»?

-Очень хорошо.

Он поцеловал ее пальцы, задержав губы чуть дольше, чем требовалось.

-Еще два дня, -сказал он.

У нее по спине пробежала теплая дрожь.

-Вы считаете?

-Часы.

Вечер накануне свадьбы мужчины Бомонт провели в библиотеке. Женщины собрались у Розалинды.

Элизабет сидела у туалетного столика, пока Джорджиана распутывала длинную ленту, а Розалинда перебирала цветы для волос.

-Боишься? -спросила Джорджиана.

-Немного.

-Эдварда?

Элизабет подумала.

-Нет. Того, что счастье иногда оказывается временным.

Розалинда перестала возиться с цветами.

-Он не временный человек.

-Это не всегда зависит от человека.

-Знаю.

На мгновение веселость исчезла с лица Розалинды; Элизабет вспомнила, как рано умерла их мать.

Сестра подошла и положила ладони Элизабет на плечи.

-Но когда Эдвард что-то выбирает, его невозможно сдвинуть. Иногда это ужасный недостаток. Завтра пригодится.

Элизабет накрыла ее руку своей.

-Спасибо.

В библиотеке тем временем Николас поднял бокал.

-За последний вечер свободы нашего брата.

-Я был свободен тридцать шесть лет, -ответил Эдвард. -Достаточно.

Доминик присвистнул.

-Это прозвучало почти романтично.

-Никому не рассказывай.

Натаниэль посмотрел на часы.

-Через девять часов церемония.

Эдвард нахмурился.

-Спасибо. Теперь я чувствую себя значительно лучше.

-Я старался.

Когда братья разошлись, Эдвард остался у окна один. В восточном крыле горел свет в комнате Элизабет.

Завтра она станет его женой. Мысль была одновременно спокойной и невероятной.