-Достаточно, чтобы доверять кузине.

-Я не это имел в виду.

-Знаю.

Он помолчал.

-Я был несправедлив вчера.

Карета качнулась на выбоине. Элизабет ухватилась за ремень.

-Это извинение? -спросила Элизабет.

-Попытка, -ответил Эдвард.

-Очень короткая.

-Дорога неровная.

Она против воли улыбнулась. Эдвард продолжил:

-Я ожидал доверия, на которое еще не имел права.

-После поцелуя вы решили, что получили права?

Он посмотрел прямо.

-После поцелуя я перестал мыслить особенно разумно.

Тепло поднялось к ее щекам.

-Какая редкость.

-Не привыкайте.

Несколько минут они снова слушали колеса.

-Я тоже могла сказать больше, -признала Элизабет. -Не имя. Но достаточно, чтобы вы не начали ухаживать за ней официально.

-Значит, мы оба были неправы.

-Не торопитесь. Я сказала «могла», а не «была обязана».

-Вот теперь узнаю вас.

Ссора не исчезла. Но перестала быть стеной. Они снова могли стоять по разные стороны одного дела и все равно работать вместе.

На первой развилке Элизабет заметила свежие следы колес, уходившие на запад.

-Здесь.

Эдвард постучал кучеру.

-Правее. Быстрее, если лошади выдержат.

Теперь спор мог подождать.

Ни один не подозревал, что к утру у них появится новая.

Глава 14. Одна комната

Ночь с 30 на 31 марта

Они нашли след Джорджианы в маленькой деревне в двенадцати милях от Бомонт-Холла. Хозяин постоялого двора вспомнил молодую даму в сером плаще и джентльмена в военной шинели: те сменили лошадей и поехали дальше на запад.

Эдвард и Элизабет отправились следом. Через час начался дождь.

Сначала мелкий и безобидный. Потом ветер усилился, дорога превратилась в черную кашу, одна из лошадей стала хромать. Кучер остановился у придорожной гостиницы с вывеской «Красный олень» и заявил, что ехать дальше до рассвета -значит либо сломать ось, либо убить лошадь.

Эдвард не спорил с людьми, которые знали свое дело лучше него. Элизабет спорила с обстоятельствами.

-Мы потеряем их.

-Они тоже не могут ехать быстро в такой дождь.

-Если уже не успели уехать далеко.

Колеса утопали в грязи, дождь глухо бил по крыше кареты. Элизабет смотрела в темное стекло и понимала, что спорит не с Эдвардом, а с собственным бессилием догнать кузину немедленно.

-Тогда один час ничего не изменит.

-Вы не знаете.

-Нет. Но знаю, как выглядит дорога.

Она сжала губы и вышла из кареты.

«Красный олень» оказался чистым, но маленьким. В общей комнате горел огонь; пахло мокрыми плащами, элем и жареным луком. Хозяйка, широкоплечая женщина по имени миссис Бриггс, выслушала их просьбу и развела руками.

-Осталась одна комната, милорд. Две кровати там нет, но кровать широкая. Могу принести кресло.

Элизабет и Эдвард одновременно сказали:

-Кресло.

Миссис Бриггс спрятала улыбку. Комната на втором этаже была размером с половину гардеробной Бомонт-Холла. Кровать с простым деревянным изголовьем, умывальник, стол, одно кресло и узкое окно, по которому барабанил дождь. В камине горел торф. Эдвард поставил мокрый плащ на крюк.

-Вы берете кровать.

-В этом кресле вам некуда будет деть ноги.

Она посмотрела на его длинные ноги, потом на узкое кресло и, к своему раздражению, представила, как он проведет там всю ночь только ради ее спокойствия. От этой мысли в груди стало теплее, чем от огня в камине.

-Я переживу.

-Вы не сможете даже вытянуть ноги.

-Я переживу неудобство.

Ее взгляд невольно вернулся к кровати. Та действительно была широкой.

-Мы можем поделить.

Эдвард замер спиной к ней. Элизабет поняла, что сказала, и почувствовала, как жар поднимается к щекам.

-Я имела в виду... поверх покрывала. Между нами можно положить подушки.

Он повернулся.

-Я понял, -сказал Эдвард.

-Не выглядит так, -отозвалась Элизабет.

-Потому что воображение, как вы помните, не входит в число моих недостатков.

-Это я тоже помню.

На секунду оба вспомнили библиотеку. Эдвард отвернулся первым.

-Кресло подойдет.

Хозяйка принесла горячую воду и поздний ужин: тушеную баранину, хлеб, сыр. Они ели за маленьким столом, так близко, что колени то и дело соприкасались. Ссора последних дней словно осталась за дверью вместе с мокрыми плащами.

-Вы действительно думали, что Джорджиана согласится на ваш брак? -спросила Элизабет.

-До вашего предупреждения -да.

-Это очень самоуверенно.

-Я маркиз. Нас с детства учат самоуверенности отдельными уроками.

Она фыркнула.

-А после предупреждения?

Эдвард отломил кусок хлеба.

-Начал сомневаться.

-В Джорджиане?

Он поднял взгляд.

-В себе.

Элизабет замолчала. Дождь за окном шумел ровно; огонь потрескивал. Маленькая комната странным образом облегчала откровенность. Здесь не было братьев, тетки, Розалинды, титула, большого дома. Только двое людей, уставших настолько, что привычная защита давала трещины.

-Почему вы так боитесь ошибаться? -спросила она.

На его лице мелькнула привычная насмешка, но тут же исчезла.

-Потому что мои ошибки редко касались только меня. Когда отец отстранился от дел, если я ошибался с арендой, семья теряла доход. Если ошибался с управляющим -страдали люди. Если позволял Доминику ввязаться в дуэль -мог потерять брата. Слишком быстро привыкаешь считать последствия заранее.

-Поэтому Джорджиана казалась безопасной.

Эдвард посмотрел в огонь, словно ответ лежал там, среди красных углей.

-Да.

Элизабет не собиралась задавать следующий вопрос. Он все равно прозвучал:

-А я?

Вопрос сорвался раньше, чем она успела остановить. Эдвард поставил стакан.

-Вы никогда не казались безопасной.

Элизабет опустила взгляд на край стола.

-А если бы у вас не было семьи, титула, поместий? Если бы никто ничего не требовал -что бы вы сделали?

Вопрос явно застал его врасплох. Эдвард откинулся на спинку стула.

-Это бессмысленно.

-Поэтому и интересно.

Он помолчал дольше, чем она ожидала.

-Поехал бы в Италию.

-Все еще?

Элизабет ожидала шутки, но он на несколько секунд ушел взглядом куда-то за стены маленькой комнаты. По его лицу она поняла: мечта об Италии не исчезла, а лишь была отложена, как письмо, которое не решаются выбросить.

-Наверное. Увидел бы Рим. Потом Грецию. Возможно, купил бы маленький корабль и убедился, что Доминик преувеличивал достоинства моря.

-Он бы никогда вам не простил.

-Поэтому особенно заманчиво.

Элизабет улыбнулась.

-А потом?

-Не знаю. Никогда не доходил в мыслях дальше.

-Потому что всегда знали, что не поедете.

Эдвард не стал спорить.

-А вы?

Теперь очередь Элизабет была молчать.

-Дом, -сказала она наконец. -Не большой. Место, где можно оставить книгу на столе и утром найти там же. Комната, в которой никто не скажет: «Мы подумали, вам будет удобнее переехать». Сад. Возможно, школа для девочек, если у меня будет достаточно денег, чтобы злить половину соседей.

-Это все?

-Вы ожидали кругосветного путешествия?

-После окон -да.

Она рассмеялась.

-Я уже путешествовала достаточно по чужим домам. Мне хочется однажды не уезжать.

Эдвард долго смотрел на нее. Взгляд стал непривычно мягким, и Элизабет вдруг пожалела, что сказала так много.

-Вам нужен вовсе не большой дом, -произнес он наконец. -Вам нужно место, откуда вас никто не попросит уехать.

Элизабет провела пальцем по краю стакана.

-Да. Наверное, именно так.

Эдвард не отвел взгляда.

-Вы заставляете меня говорить то, чего я обычно не говорю.

-Я не заставляю.

-Вот именно.

Она опустила глаза к рукам.

-А вы заставляете меня забывать, что я давно научилась не ждать многого.

-От людей?