-Очень лестно для Джорджианы, -сказала Элизабет.

-К счастью, она любит другого и никогда не узнает, каким скучным мужем я собирался стать, -ответил Эдвард.

-Генри будет благодарен.

-Я тоже.

Он посмотрел Элизабет в глаза.

-Потом приехали вы и первым делом раскритиковали мои окна.

-Я не критиковала. Я считала.

Уголок его рта дрогнул. На секунду они снова оказались у начала -на мокрых ступенях Бомонт-Холла, где оба еще не знали, чем обернется это знакомство.

-Это важное различие, -сказал Эдвард.

-Огромное, -согласилась Элизабет.

-Вы спорили со мной за завтраком. Вмешивались в мои решения. Смеялись с братьями. Отказались выйти за меня, что до сих пор считаю чрезмерной реакцией.

-Увы.

Он перестал улыбаться. Следующая фраза далась ему без привычной защиты:

-И каким-то образом я перестал понимать, где заканчивается мой обычный день и начинается ожидание вас в нем.

Элизабет перестала улыбаться, когда Эдвард подошел совсем близко.

-Я люблю вас.

Элизабет закрыла глаза. Она представляла эти слова сотню раз и всякий раз воображала мгновенное облегчение, как от распахнутого окна после душной комнаты. На самом деле сначала стало больно: только теперь она услышала, насколько сильно ждала и сколько ночей, прикосновений и счастливых утр помещалось между этим простым «люблю» и страхом, что оно никогда не прозвучит.

-Еще раз, -прошептала она.

-Я люблю вас.

Голос у него дрогнул едва заметно. Этого оказалось достаточно, чтобы слезы все-таки пришли. Эдвард испугался.

-Лиззи...

Она засмеялась сквозь слезы и вытерла щеку тыльной стороной ладони.

-Ничего. Продолжайте. У вас наконец хорошо получается.

Он смотрел вопросительно, не решаясь приблизиться. Элизабет сама сократила последние шаги.

-Почему сейчас?

Эдвард не ответил сразу.

-Потому что, когда вы уехали, дом остался прежним, а моя жизнь -нет. Я понял, что давно строю дни вокруг вас и называл это привычкой только потому, что слово «любовь» пугало меня больше, чем должно.

Элизабет коснулась пальцами его щеки.

-Любовь опасна.

-Знаю.

Элизабет провела большим пальцем по его скуле; под пальцем дернулась мышца.

-Я тоже могу вас ранить.

-Уже доказали.

Она нахмурилась.

-Эдвард.

-Простите. Плохое время для шутки.

Она улыбнулась.

-Очень плохое.

Эдвард накрыл ее руку своей.

-Я не приехал приказать вам вернуться. И даже не знаю, имею ли право просить после того, как заставил вас сомневаться во всем хорошем, что между нами было.

Элизабет посмотрела на него долго и спокойно. Это был тот же человек, от которого она уехала, и все же теперь он стоял перед ней, не пытаясь заранее определить исход разговора.

-Хорошее никуда не исчезло. Но мне нужны были слова.

-Будут.

Она едва заметно улыбнулась.

-Не превращайте их в расписание.

-Постараюсь.

Элизабет выдохнула и позволила себе то, чего хотела с самого утра отъезда: прижалась к нему. Эдвард обнял ее мгновенно -без осторожности и достоинства, просто с такой силой, что на секунду стало трудно дышать.

Она уткнулась лицом ему в шею и почувствовала, как он содрогнулся на вдохе.

-Я скучал, -сказал он в ее волосы.

Почему-то эти два слова заставили ее заплакать сильнее, чем само признание.

-Я тоже.

Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть ее лицо.

-Вернетесь со мной?

Элизабет посмотрела на протянутую ладонь.

-Почему?

-Потому что я люблю вас. Потому что ненавижу завтракать без вас. В кабинете стоит мертвая тишина. Никто не находит ошибок в счетах. Потому что я просыпаюсь и тянусь к вашей половине кровати, а там холодно. Потому что даже когда вы сводите меня с ума, я хочу, чтобы именно вы делали это до конца моей жизни.

У нее дрогнули губы.

-Убедительно.

Она старалась удержать легкость, но голос подвел и стал тише. Теперь ей уже не хотелось проверять его красивыми словами; хотелось только понять, останется ли эта новая честность, когда они вернутся домой.

-Есть еще одно.

-Какое?

-Я выбираю вас. Снова. Теперь понимая, что это значит.

Элизабет вложила пальцы в его ладонь.

-Тогда вернусь.

Поцелуй начался прежде, чем последнее слово успело раствориться в воздухе.

Эдвард притянул ее к себе, и на этот раз в его руках не было ни вопроса, ни осторожного расстояния. Только облегчение. Элизабет почувствовала соленый вкус собственных слез на губах и его тихий, неверящий выдох.

Она целовала его так, словно возвращала все пропущенные ночи. Пальцы скользнули в волосы на затылке, его ладони крепко держали ее за талию. В какой-то момент Элизабет рассмеялась, а через секунду снова заплакала, и Эдвард тоже рассмеялся ей в губы.

-Мы ужасно выглядим, -сказала она.

-Мне все равно.

-Наконец-то разумная мысль.

Он поцеловал ее в лоб.

-Я люблю вас.

-Еще.

-Это шантаж.

-Да.

-Я люблю вас.

Она закрыла глаза и позволила словам войти туда, где раньше жило сомнение.

-Я тоже вас люблю.

Эдвард замер, а потом прижал ее к себе еще крепче.

-Я знаю, -пробормотал он.

Элизабет ударила его ладонью по плечу.

-Не портите момент.

-Простите.

-Уже лучше.

Из окна второго этажа тетя Маргарет громко захлопнула ставню. Элизабет подняла голову.

-Она наблюдала? -спросила Элизабет.

-У вашей семьи тоже есть недостатки, -ответил Эдвард.

-Не смейте жаловаться. Вы познакомились только с одной тетей.

-Страшно представить остальных.

Они снова засмеялись -уже легко и счастливо.

Тетя Маргарет дала им ровно десять минут, прежде чем появилась в дверях сада с подносом.

-Я сказала полчаса, -заметила Элизабет.

-Я передумала. Это мой дом.

Эдвард немедленно взял поднос.

-Куда поставить?

Маргарет посмотрела на него с новым интересом.

-Вы всегда так послушны старшим женщинам?

-Только тем, у кого есть кочерга.

-Умный мужчина.

За чаем она не спрашивала о ссоре, но внимательно наблюдала, как Эдвард наливает Элизабет молоко, не уточняя количество. Когда он безошибочно добавил полторы ложки, Маргарет вздохнула.

-Плохо.

Элизабет испугалась.

-Что?

-Он замечает детали. Таких мужчин труднее выгнать окончательно.

Эдвард едва не улыбнулся.

-Я постараюсь считать это одобрением.

-Не торопитесь. Вы еще не пережили ужин.

За ужином Маргарет действительно испытала Эдварда: спросила о фермерских законах, политике, цене овса и совершенно внезапно -умеет ли он сам зашивать пуговицы. Он выдержал первые три вопроса и честно провалил четвертый.

Когда он сказал, что утром они отправятся домой, Маргарет невозмутимо уточнила:

-Одну комнату приготовить вам на ночь?

Элизабет подавилась вином. Эдвард ответил столь же невозмутимо:

-Да, пожалуйста.

Тетя кивнула.

-Значит, кочерга пока не понадобится.

В ту ночь они остались в маленькой гостевой комнате под самой крышей. Кровать была уже их кровати в Бомонт-Холле, окно плохо закрывалось, а за стеной тетя Маргарет с подчеркнутым грохотом передвигала мебель, демонстрируя присутствие.

Эдвард лежал рядом и не спал.

-Что? -спросила Элизабет.

-Я думал, что вы можете не вернуться.

Она повернулась к нему.

-Я тоже.

Он взял ее руку и прижал к губам.

-Мне не нравится этот ответ.

-Мне тоже.

Они долго лежали молча. Но теперь молчание не требовало перевода.

Глава 28. Дом

29 мая

Обратно они ехали без спешки. После нескольких дней дождя дорога подсохла, поля по обе стороны зеленели, в живых изгородях цвела белая боярышниковая пена. Элизабет сидела рядом с Эдвардом, а не напротив. Время от времени он касался ее руки, словно проверял, что она действительно здесь.