-Леди Адела Деверо, -прочел он. -«Красива, молчалива, хорошая кожа». Ты выбираешь мне жену как лошадь?

Доминик хмыкнул.

-У лошади хотя бы проверили бы зубы.

-Возле меня что? -спросил Николас и попытался заглянуть в лист.

Эдвард поднял его выше.

-«Любая женщина с терпением святой и плохим зрением».

Николас приложил руку к сердцу.

-Жестоко.

-Точно, -заметил Натаниэль.

Доминик вытянул руку.

-Дай посмотреть мою.

Эдвард нашел строку.

-«Желательно не боится моря, оружия и самого Доминика».

-Разумно.

-А Натаниэль? -спросила Розалинда.

-«Умеет читать. Не трогает его механизмы. Способна напомнить поесть».

Натаниэль кивнул.

-Практично.

Эдвард уронил лист на стол.

-Я запретил тебе заниматься этим, -напомнил Эдвард.

-Нет. Ты заставил меня обещать ничего не делать без твоего ведома. Теперь ты знаешь, -возразила Розалинда.

-Розалинда.

-Эдвард.

Они смотрели друг на друга, и Элизабет, вошедшая вместе с Джорджианой, остановилась у двери. Наблюдать за Бомонтами было опасно увлекательно. Еще вчера она считала Эдварда домашним тираном; сегодня видела, что семья совершенно не боится его власти и пользуется этим без стыда.

-Я могу вернуться позже, -предложила она.

-Нет, -сказал Эдвард.

-Да, -одновременно сказала Розалинда.

Элизабет подняла брови. Николас любезно подвинул ей кресло.

-Оставайтесь. Мы обсуждаем судьбу четырех взрослых мужчин без их согласия.

-Звучит справедливо.

Эдвард бросил на нее взгляд.

-Вы тоже?

-Я ничего не предлагаю. Пока.

-Это слово начинает меня тревожить.

Розалинда воспользовалась отвлечением и выхватила лист.

-В любом случае первой кандидатурой для тебя остается Джорджиана.

Джорджиана побледнела так быстро, что Элизабет заметила сразу.

Эдвард -тоже. Он не стал смущать девушку вопросом; только спокойно сказал сестре:

-Мисс Фенвик -гостья. Не обсуждай ее как предмет сделки в ее присутствии.

Розалинда покраснела.

-Джорджиана, прости. Я не подумала.

-Ничего, -выдавила та.

Элизабет положила ладонь на ее запястье под складками юбки. Эдвард увидел и перевел разговор.

-После обеда обещают ясную погоду. Доминик, проверь, в каком состоянии дорога к южным полям. Розалинда, список отдай мне, -распорядился Эдвард.

-Зачем? -спросила Розалинда.

-Сожгу.

-Варвар.

-Ты переживешь.

Он вышел, прихватив лист. Николас дождался, пока дверь закроется.

-Не беспокойся. Она сделает еще один.

-Уже сделала, -сказала Розалинда и достала из кармана второй лист.

-Вы действительно собираетесь найти им жен? -спросила Элизабет.

-Если придется.

Доминик протянул руку за яблоком из вазы.

-Не придется, -сказал Доминик.

-Это ты говоришь о любом деле, которое потом приходится делать мне, -парировала Розалинда.

-Я никогда не просил тебя чинить мой корабль.

-Потому что у тебя нет корабля.

-Видишь? Уже помогла.

Николас поклонился сестре бокалом.

-Для Эдварда выбирай тихую. Для Доминика -глухую. Для Натаниэля -терпеливую. Для меня -красивую, -предложил Николас.

-Для тебя нужна женщина с крепкими нервами и способностью распознавать ложь на расстоянии двадцати шагов, -ответила Розалинда.

-Такой не существует.

-Тогда твоя ветвь рода обречена.

Натаниэль взял у Розалинды список.

-Ты ошиблась в возрасте леди Персиваль.

-Ей двадцать пять.

-Двадцать шесть. День рождения был в январе.

Элизабет посмотрела на него.

-Вы запоминаете дни рождения всех незамужних женщин?

-Нет. Ее отец публиковал работу о гидравлике. Дата была в предисловии к новому изданию.

Николас закрыл лицо ладонью.

-Вот почему ему особенно нужна жена.

Джорджиана наконец искренне рассмеялась. Элизабет отметила другое: за шумом и поддразниваниями каждый точно знал слабости остальных и обходил те, которые могли ранить по-настоящему. Никто не говорил о флоте Доминика всерьез. Никто не шутил о матери при Розалинде. Даже Николас, способный превратить в шутку собственную похоронную процессию, замолкал, когда Эдвард говорил о долге.

Семейная близость редко выглядела красиво со стороны. У Бомонтов она выглядела громко.

У Элизабет вырвался смех, и Джорджиана тоже улыбнулась. Доминик покачал головой.

-Я начинаю понимать, почему Эдвард пьет бренди.

-Он почти не пьет, -заметил Натаниэль.

-Тогда непонятно, как выдерживает нас.

К чаю выяснилось, что Розалинда воспринимает список невест не как шутку, а как настоящее предприятие. Она принесла чистую тетрадь, четыре карандаша и потребовала, чтобы братья сами назвали качества, которые считают непереносимыми.

-Это поможет мне исключить неподходящих, -объяснила она.

-Исключи всех, -сказал Доминик.

-Критерий весьма широкий.

-Женщина, которая любит светские визиты, -продолжил он после паузы. -Женщина, которая визжит от мыши. Женщина, которая задает вопрос, а потом сердится на честный ответ.

Николас лениво потянулся за пирожным.

-Последним пунктом ты исключил весь пол.

-Отлично.

-Для меня, -объявил Николас, -непереносима скука.

-То есть жена должна круглосуточно устраивать пожары?

-Не обязательно. Можно чередовать с побегами и карточными долгами.

Натаниэль, не отрываясь от книги, сказал:

-Мне мешает, когда люди двигают вещи на моем столе.

Розалинда записала.

-Это все? -спросила Розалинда у Натаниэля.

-Нет. Еще когда говорят со мной во время чтения, -уточнил Натаниэль.

-Тогда тебе нужна жена, которая никогда с тобой не разговаривает.

-Не вижу недостатка.

Элизабет смеялась вместе с остальными, но постепенно начала различать серьезное под комедией. Доминик не терпел давления. Николас боялся скуки не меньше, чем ответственности. Натаниэль защищал порядок вещей, потому что люди казались ему куда непредсказуемее механизмов. А Эдвард, которого в комнате не было, уже присутствовал в каждом пункте списка как человек, от которого все зависело.

Розалинда повернулась к Элизабет.

-А вы?

-Что я?

-Какой мужчина непереносим для вас?

В комнате вдруг стало чуть тише.

Элизабет взяла чашку.

-Тот, кто заранее знает, что для меня лучше.

Николас медленно улыбнулся. Доминик поднял бровь. Натаниэль наконец оторвался от книги.

-Очень конкретно, -заметила Розалинда.

-Чистая теория.

-Разумеется.

Дверь открылась, и вошел Эдвард.

-Почему вы все на меня смотрите?

-Никакой причины, -ответил Николас.

-Тогда причина наверняка ужасна.

Он взял чай и сел у камина. Элизабет смотрела в чашку и старалась не улыбаться. Через минуту Эдвард поймал ее выражение.

-Что? -спросил Эдвард, поймав ее улыбку.

-Ничего, -сказала Элизабет.

-Уже второй человек сегодня говорит мне «ничего» с лицом, которому нельзя доверять.

-Возможно, проблема не в людях.

Николас тихо застонал от удовольствия, как человек, которому подали любимый десерт.

Эдвард повернулся к нему.

-Еще звук -и ты будешь пить чай в конюшне.

-Там меньше окон.

Элизабет рассмеялась. Вот так, подумала она, семья и затягивает человека: сначала разрешает смеяться над собой, а потом незаметно делает так, что тебе хочется оказаться за тем же столом завтра.

Позже, когда дамы разошлись переодеваться к прогулке, Элизабет задержалась в портретной галерее. Из окна было видно, как Эдвард пересек двор к конюшням. Он остановил управляющего, выслушал доклад, затем сам наклонился проверить подкову у серого мерина.

-Вы изучаете хозяина или лошадь? -раздался за спиной голос Николаса.

Элизабет обернулась.

-Архитектуру.

-Через окно?

-У вашего дома много окон. Было бы расточительством ими не пользоваться.

Николас встал рядом, но не посмотрел вниз.

-Розалинда права в одном: Эдвард не женится сам по себе, -заметил Николас.