Его жена, Вероника, 55 лет.

Хоть и слегка подувядшая, но всё ещё чертовски красивая, породистая женщина — Дарья явно удалась в неё: те же точёные черты лица, та же осанка и затягивающий взгляд. В нашем запертом, гудящем улье Вероника уже готова была лезть на стену от звенящей тоски и глухого, давящего понимания, что ничего лучшего в этой жизни у неё уже не будет.

Вся её молодость и красота ушли на обслуживание чиновной карьеры мужа, на его взятки, чиновничий лоск, а затем — на наблюдение за его постепенным заплыванием на дно с бутылкой. И теперь, оказавшись в замкнутом пространстве среди чужих судеб, она остро осознала, что её собственное время беспощадно утекает, а впереди нет ничего, кроме ежедневного бубнежа Альберта и воспоминаний о былых временах.

4 Виталик, 44 года. Брат Кати, младше её всего на год.

Холостяк со стажем, никогда не связывавший себя узами брака. Отличный мужик, балагур и душа компании, способный одной шуткой разрядить любую обстановку. Меня он искренне уважал, в своей сестре души не чаял и без лишних вопросов принимал любой её выбор — каким бы странным или тяжёлым он ни казался со стороны.

Но в нашем изолированном «ковчеге» даже у таких компанейских парней быстро обнаружились свои уязвимые места. Виталик неожиданно попал под мощное влияние Вероники — той самой 55-летней матери Дарьи.

Их всё чаще стали замечать тихо и мило воркующими где-нибудь на кухне или в углу гостиной. Свежий, нерастраченный задор 44-летнего холостяка и породистая, пусть и слегка увядающая красота изголодавшейся по вниманию женщины — этот коктейль вспыхнул моментально. На фоне вечно пьяного бубнящего Альберта их флирт смотрелся особенно сочно.

Это давало щедрейшую пищу для семейных сплетен и добавляло нашей и без того сумасшедшей обстановке особую, густую, почти инфернальную атмосферу.

5 Серёга, 60 лет. Мой старый, проверенный друг. Внешне — всё ещё здоровый, подтянутый, спортивный мужик, но словил астму 5 лет назад, так что входи в группу риска

Дарья, его жена 35 лет (и дочь наших Альберта с Вероникой). Девчонка-то она в душе хорошая, но пошла по той же скользкой наклонной, что и Катя: ни работы, ни учёбы, никаких целей или стремлений. Весь её мир сузился до непробиваемой позиции «я же мать».

Игорёк, их сын, названный в мою честь.

Из-за дашкиного гипер опекунства пацан рос совершенно избалованным, что регулярно подливало масла в огонь на нашем «ковчеге». Если мелкий что-то вбивал себе в голову, он мог зайтись на ультразвуке и захлёбываться воплями часами подряд, выматывая всем нервы.

Но меня это вообще не задевало. Серёга — мой настоящий друг,так что истерики его избалованного пацана были лишь мелким фоновым шумом, на который я с лёгкостью закрывал глаза.

главный минус кроется в том, что Дарья была далеко не дурой. Она отлично видела, как её мать Вероника на всех парах несётся по кривой дорожке прямо в объятия Виталика. А ведь отца — при всём его ежедневном пьянстве, унынии и номенклатурном спесивым занудстве — Дашка искренне и горячо любила.

И каждый божий вечер в доме начинались тихие, но ядовитые скандалы.

Шипели они, конечно, старательно снижая тон, шёпотом выплёвывая друг другу претензии и желчь. Но в нашем замкнутом улье у стен были не просто уши — звукоизоляция отсутствовала как класс, и эти змеиные рулады отлично прослушивались даже в туалете.

И вся обитающая на «ковчеге» орава, затаив дыхание, делала вид, что занимается своими делами, а сама с немым азартом слушала эти вечерние разборки. Всем было чертовски интересно, кто кого в итоге сожрёт и чем закончится этот тихий, но неизбежный домашний взрыв.

6 Катя, 45 лет. Жизнь ее не била ,жила хорошо, и выглядит она от силы на тридцать пять — всё ещё хороша собой,.

Влад, 35 лет. Вот уж сюрреализм в чистом виде — любовник моей жены. Внешне — полнейшая серость: невысокий, сутулый, в очках, ранне лысеющий и уже обзаведшийся рыхлым животиком.

Но у Влада был особый, почти инфернальный талант — умение влезать без мыла в любую душу. Раньше он до моего приезда стал душой компании, но со временем все просекли его любимое развлечение. Влад мастерски умел ковыряться в чужих душах: находил самые глубокие болячки, с садистским любопытством вытаскивал их наружу и направо и налево раздавал диванные психологические диагнозы.

В итоге своей этой «бытовой психотерапией» он встал поперек горла абсолютно всем. Но больше всех досталось Кате. Из-за его бесконечного ковыряния в её прошлом и попыток «разложить её по полочкам» она превратилась в нервный, дёрганый комок противоречий. Я бы в жизни не подумал, что её вообще можно довести до такого состояния, но Влад умудрился расшатать даже её.

7 Федор и Вера История у них кинематографичная: Федя раньше пахал бригадиром инкассаторов, а Вера годами оставалась его недосягаемой, несбыточной мечтой. В конце концов он её добился, но кормить семью на инкассаторскую зарплату в меняющемся мире было нереально.

Я вовремя разглядел в нём правильную жилку и отправил Федьку учиться логистике. Парень оказался чертовски башковитым: соображал на лету, хватка мёртвая, логика простая и понятная.

Когда пошла распродажа активов нашей фирмы, мы с ним вовремя подсуетились — Федя отжал и выкупил под себя небольшую фирмочку транспортников. Наладил перевозки и закрутился сам: быстро понял, как устроена система, и начал загребать кучу бабок. Не без помощи Серёги, конечно, который помог с документами и связями и стал для него непререкаемым авторитетом.

За всё, что Серега для него сделал, Федя предан ему до мозга костей. Со мной он держит подчёркнутую субординацию — обращается строго по имени-отчеству и с глубочайшим уважением.

И именно поэтому он на дух не переносит слизняков. С нашим «зятем-альфонсом» Владом они не сошлись сразу и бесповоротно: Федя, привыкший к конкретным делам и понятным правилам, этого душного, лысеющего психотерапевта-самоучку за мужика вообще не считает.

Вера, 35 лет. Настоящий гений бухгалтерского учёта.

Если Федя — это пробивная сила и суровая логистика, то Вера — это математический мозг всей конструкции. Она не просто считает цифры, она видит сквозь них любые финансовые потоки. Быстро разобравшись, как устроена система, Вера открыла собственный бизнес по аудиту и бухгалтерскому сопровождению, который теперь приносит отличный, стабильный доход.

Федю она, конечно, не любит — той пылкой, безумной страстью, о которой пишут в дешевых романах. Но уважает его безмерно. За его мёртвую хватку, за мужицкую надёжность и за то, как он в своё время пробил им дорогу наверх и вытащил её к совершенно другой жизни.

В итоге союз у них с Федей получился редкой прочности: два взрослых, битых жизнью прагматика, выстроивших отношения на взаимном уважении и чётких договорённостях.

Вот только детей у них нет. И эта тишина в их доме — пожалуй, единственная невидимая трещина в их безупречно прочитанном и сбалансированном семейном бюджете.

8 Андрей и Алиса с сыном

9 две близняшки Аня с Настей

10 И я с Полиной

Два гостевых домика на участке пока стояли пустыми. Я сразу окрестил их «корпусами для обиженных».

И естественно, не в зэковском смысле А в самом что ни на есть бытовом: для тех, кто в очередной раз встал не с той ноги, надул губу на весь мир или умудрился сцепиться с соседом до хрипоты.

Когда на одном пятачке заперты полтора десятка человек со своими скелетами, недосказанностями и психозами, народ постоянно оказывается друг у друга на глотке. Взрыв — это вопрос пары часов. Чуть кто-то на ком-то сорвался, Дашка опять въелась в Серёгу, Альберт желчно пробурчал очередную номенклатурную гадость, а Катя высказала Владу всё, что думает о его психотерапии, — всё, добро пожаловать на ротацию.

Забираешь свои пожитки, громко хлопаешь дверью и шагаешь в «домик для обиженных» остывать, дуться на судьбу и переваривать ярость в гордом одиночестве.

Такой вот изолятор временного содержания и штрафная лавка внутри нашего Ноева ковчега. И судя по тому, как в главном доме с каждым днём закипали страсти, пустовать этим домикам оставалось совсем недолго.