Первоначальные $25 млн фонда в Amazon теперь стоят примерно $32,46 млн. Прибыль — $7,46 млн.
Tesla (TSLA). Компания продолжает восстановление производства после вынужденной остановки завода во Фримонте. Инвесторы оценивают перспективы спроса на электромобили после открытия экономики.
Акция закрывается на уровне, эквивалентном $59,87 после последующих сплитов. По сравнению с 29 мая рост составляет 7,5%. От нашей мартовской цены покупки $28,95 акция подорожала примерно на 106,8%.
Стоимость пакета фонда увеличивается с $25 млн до приблизительно $51,7 млн. Прибыль — $26,7 млн.
Nvidia (NVDA). Инвесторы продолжают оценивать перспективы развития облачных вычислений, видеоигр и центров обработки данных. Компания остаётся одной из технологических акций, существенно восстановившихся после мартовского обвала.
Цена закрытия — $8,76 с учётом последующих дроблений акций. За день бумага теряет около 0,8%, однако относительно нашей мартовской покупки по $5,29 рост составляет приблизительно 65,6%.
Вложенные $25 млн теперь стоят около $41,4 млн. Прибыль — $16,4 млн.
Square (SQ). Платёжная компания продолжает развивать Cash App и сервисы для малого бизнеса. Открытие магазинов и ресторанов создаёт предпосылки для восстановления объёма платежей, а развитие цифровых финансов остаётся отдельным направлением роста компании.
Точную цену закрытия Square на 1 июня в проверенных исторических данных установить не удалось. Поэтому стоимость нашего пакета на $25 млн не включена в итоговый расчёт.
Peloton (PTON). Производитель домашних велотренажёров и спортивного оборудования продолжает пользоваться повышенным интересом инвесторов. Закрытие фитнес-клубов и переход части тренировок в домашние условия поддерживают спрос на продукцию компании.
1 июня акция закрывается по $45,85, прибавив 8,7% за день. От нашей мартовской цены покупки $23,34 рост составляет 96,4%.
Первоначальные $25 млн фонда теперь стоят примерно $49,11 млн. Прибыль — $24,11 млн.
Финансовый итог фонда на 1 июня
По четырём позициям, купленным 23 марта, для которых подтверждены цены закрытия и сохранены ранее принятые цены входа, результат следующий:
Amazon — $32,46 млн.
Tesla — $51,70 млн.
Nvidia — $41,40 млн.
Peloton — $49,11 млн.
Итого: вложено $100 млн. Стоимость четырёх пакетов — около $174,67 млн. Прибыль — $74,67 млн.
Call-опционы на S&P 500 также требуют отдельной переоценки. Их прежняя сценарная стоимость $85 млн относилась к 14 апреля. К 01.06.2020 году Call вышли на цену 124 миллиона
Все суммы приведены до налогов, комиссий и влияния крупных сделок на рыночные цены.
Андрей с Алисой и маленькой Леночкой сидели у меня в кабинете.
Алиса была ещё бледная и уставшая, но спокойная какой-то новой, незнакомой мне прежде спокойностью. Она держала на груди этот крошечный тёплый свёрток и время от времени поправляла угол пелёнки, хотя поправлять там было нечего.
Андрей сидел рядом и смотрел на них.
Я знаю этого парня 12 лет. Я видел его в марте, когда рынок валился на двенадцать процентов за сессию, и видел восемнадцатого мая, когда он закрывал сделку своей жизни. Лицо у него в обоих случаях было одинаковое, спокойное
А сейчас у него было лицо мальчишки, которому подарили то, о чём он даже просить не решался.
Леночке было десять дней.
В этом возрасте человек ещё не умеет ничего, кроме трёх вещей, и все три делает с полной отдачей. Но я на неё смотрел и не мог отвести глаз.
В той жизни у меня были сыновья. Я их растил, я их любил, но я честно не помню ни одного дня из первого года ни одного из них. Потому что в тот год я работал в три смены и приходил, когда ребёнок уже спал.
Мужчины вообще устроены так, что в двадцать пять человек им интересен начиная примерно с трёх лет, когда с ним уже можно разговаривать.
А в пятьдесят ты вдруг садишься напротив свёртка, который ничего не умеет, и сидишь смотришь на него часами
Никто мне не объяснит, почему это так работает.
За окном опять что стукнуло .
Иван пропадал там уже третий день подряд. Он нашёл себе деда.
Причём заметьте, какая штука. Василий Петрович ему вообще никто..
А получился дед. Настоящий,.
Они вдвоём перебирали старый велосипед.
Как он там оказался не понятно. Немецкий, тяжёлый, с облезлой рамой и восьмёркой на заднем колесе. Выбросить его никому не приходило в голову.
Василич нашёл его на второй день после возвращения Кати из клиники. Не от скуки. Просто когда такому человеку плохо, он идёт чинить что-нибудь железное.
Мужики моего поколения в таких случаях звонят кому-нибудь и разговаривают. А его поколение молча берёт инструменты.
Точнее, перебирал Василич, а Иван подавал ключи, таскал маслёнку, лез под руку и задавал вопросы со скоростью примерно три штуки в минуту. И старик ему отвечал. Всерьёз, без сюсюканья, как взрослому: это звёздочка, это цепь, цепь надо натягивать вот так, а если не натянешь, слетит на ходу и ты сядешь носом в грязь.
Я смотрел на них через стекло, и под сердцем у меня кольнула ревность
Вот он — дед. Человек, который может своими руками собрать, выточить, натянуть, приварить, объяснить пацану, как держать молоток и с какой стороны зачищать провод.
А я в этом доме кто?
Если честно, придаток. Рука, которая умеет нажимать кнопки на терминале, подписывать бумаги и покупать то, что сделали другие люди.
Я могу закрыть этот дом от мирового обвала. Могу вытащить человека из красной зоны. Могу з собрать триста пятьдесят миллионов и забрать фонд с тридцатилетней историей.
А заклинивший замок на калитке ставит меня в тупик.
Как-то так вышло, что за две жизни я научился покупать всё что угодно и не научился делать руками ничего.
— О чём задумался, пап? — тихо спросила Алиса.
— Да так, — я тряхнул головой. — Смотрю, как Ванька вокруг Василича вьётся. У них там автомастерская.
— Мальчику нужен мужской пример, который можно потрогать руками, — Алиса улыбнулась уголками губ. — А то вокруг него одни финансисты и графики.
Она помолчала и добавила, уже без улыбки:
— Ты не переживай. Каждому своё. Без твоих денег и без твоей головы здесь вообще ничего бы не было.
— Да наверное.
Я, конечно, переживал. Но говорить об этом вслух как-то неловко.
— Хотя знаешь, что забавно? — сказал я. — Корона людям эту тягу вернет. Руками работать.
— В смысле?
— В прямом. Людей заперли дома, и они вдруг начали делать то, чего не делали двадцать лет. Печь хлеб. Копать огороды. Чинить то, что раньше выбрасывали.
Я кивнул на окно.
— Велосипеды, кстати, по всему миру разлетелись подчистую. Их сейчас физически нет в магазинах, ни в Европе, ни в Штатах. Потому что в метро люди не хотят, спортзалы закрыты, и вся планета одновременно вспомнила, что у неё в гараже стоит железный конь года выпуска.
— И что это значит?
— Что через месяц-другой рванёт всё, что связано с «сделай сам». Уроки, курсы, ролики, рецепты. Люди будут учиться готовить, шить, ремонтировать, выращивать, и учиться они будут через экран, потому что вживую пока негде.
Алиса задумалась.
— Ещё, — добавил я, — по всему миру сметут семена. Огородные, цветочные, любые. И машинки для стрижки, потому что парикмахерские закрыты, а мужчина, которого месяц не стригли, начинает представлять опасность для окружающих.
— Ты на себя посмотри, — сказала Алиса.
— Я и смотрю. Поэтому и говорю со знанием дела.
— Хм. Интересно. Готовлю я неплохо.
— Неплохо? — фыркнул Андрей, не отрывая взгляда от дочери. — Ты готовишь лучше, чем половина ресторанов, где мы были.
— Помолчи, — сказала Алиса без всякой строгости. — Пап, а ведь правда. Я всё равно сижу дома с малой. Может, попробовать? Снимать, выкладывать, посмотреть, что получится.
