— Ничего.

— Максим.

— Просто люблю, когда ты смеёшься.

Алиса тут же перестала улыбаться.

— Не говори такие вещи с утра.

— Почему?

— Потому что это нечестно.

Он нахмурился.

— Что нечестно?

— Ты знаешь.

— Нет.

— Знаешь.

Максим улыбнулся.

— Понятия не имею.

— Ненавижу тебя.

— Неправда.

Алиса прищурилась.

— Ты очень самоуверенный.

— Ты всё равно останешься.

Она замолчала.

Максим тоже.

И сразу понял.

Слова прозвучали иначе, чем он хотел.

Он медленно сел.

— Алиса…

Она поднялась с кровати.

— Я знаю.

— Нет, подожди.

— Ты не хотел.

— Именно.

Она посмотрела на него.

Максим провёл рукой по волосам.

— Я не хотел сказать, что ты должна остаться.

Алиса ничего не ответила.

Он продолжил:

— Я знаю, что ты можешь уйти.

Тишина.

— В любой момент.

Прошёл год.

Иногда Алисе казалось, что это невозможно.

Всего год.

Триста шестьдесят пять дней.

А ощущение было таким, словно между той девушкой, которая стояла на похоронах родителей, и девушкой, которой она стала теперь, прошла целая жизнь.

Она всё ещё помнила.

Конечно, помнила.

Такие вещи невозможно забыть.

Запах мокрой земли.

Холодный ветер.

Чёрные зонты.

Тишину, в которой чужие слова соболезнования звучали одинаково.

Она помнила, как стояла возле могил родителей и думала только об одном:

Что теперь?

Тогда ответа не было.

Теперь он появился.

Не один.

Много ответов.

Некоторые из них оказались страшными.

Некоторые — болезненными.

Некоторые не принесли облегчения даже после того, как правда наконец стала известна.

Потому что правда не умела возвращать людей.

Не могла отменить прошлое.

Не могла сделать так, чтобы самолёт не поднялся в небо.

Не могла вернуть мамин голос.

Не могла вернуть отца.

Но она могла дать другое.

Возможность перестать жить вопросами.

И начать жить дальше.

Алиса долго думала, что это будет предательством.

Что однажды проснуться без боли — значит забыть.

Что улыбнуться — значит оставить родителей в прошлом.

Что стать счастливой — значит признать, что она может жить без них.

Но потом она поняла.

Любовь не исчезает только потому, что жизнь продолжается.

Люди, которых мы теряем, не остаются только на фотографиях.

Они остаются в нас.

В словах.

В привычках.

В воспоминаниях.

В выборе, который мы делаем.

И, наверное, именно поэтому сегодня Алиса стояла у зеркала и улыбалась.

Потому что мама наверняка сказала бы, что платье ей очень идёт.

А отец обязательно спросил бы, почему Максим снова заставляет её ждать.

Будто почувствовав её мысли, телефон на столе завибрировал.

Алиса посмотрела на экран.

Максим.

Она улыбнулась.

И ответила.

— Да?

— Ты где?

Алиса медленно повернулась к часам.

— Ты серьёзно?

— Очень.

— Максим.

— Что?

— Ты звонишь мне каждые десять минут.

— Неправда.

— Каждые семь.

На другом конце послышался смешок.

— Я просто проверяю, не сбежала ли ты.

Алиса подошла к окну.

Внизу возле дома стояла знакомая машина.

На этот раз она была совершенно легальной.

С номерами.

И за рулём сидел человек, которого она когда-то считала самым раздражающим мужчиной на свете.

Возможно, так оно и осталось.

— У меня есть причины сбежать, — сказала Алиса.

— Например?

— Ты слишком самоуверенный.

— Это не причина.

— Ты слишком много говоришь.

— Ложь.

— Ты ужасно водишь.

Максим замолчал.

— Всё. Вот это уже оскорбление.

Алиса рассмеялась.

Настоящим смехом.

Таким, который когда-то казался ей невозможным.

— Поднимайся.

— Уже иду.

— И не беги.

— Почему?

— Потому что если ты снова опозоришься перед соседями, я буду делать вид, что мы не знакомы.

— Жестокая женщина.

— Ты меня любишь.

Несколько секунд в трубке было тихо.

Потом Максим ответил:

— К сожалению.

Алиса улыбнулась.

— Вот и я тебя.

Она отключила звонок.

И ещё несколько секунд смотрела на своё отражение.

Год назад она не узнала бы эту девушку.

Спокойнее.

Сильнее.

И одновременно живее.

Она всё ещё носила с собой страх.

Но больше не позволяла ему управлять собой.

Телефон снова завибрировал.

Сообщение.

Я в лифте.

Через секунду:

Если ты снова начнёшь переодеваться, я уеду.

Алиса быстро написала:

Уезжай.

Ответ пришёл почти мгновенно:

Не могу. Люблю тебя.

Она закатила глаза.

Но улыбнулась.

— Невыносимый, — прошептала она.

Звонок в дверь раздался через минуту.

Алиса открыла.

Максим стоял на пороге.

Тёмный костюм.

Светлая рубашка.

Волосы, как всегда, немного растрёпаны.

Он выглядел слишком довольным собой.

Алиса сразу это заметила.

— Что?

Максим молча посмотрел на неё.

Сверху вниз.

Потом снова поднял взгляд.

— Ничего.

— Орлов.

— Что?

— Ты странно молчишь.

— Я думаю.

— Это опасно.

Он усмехнулся.

Потом сделал шаг ближе.

— Ты красивая.

Алиса почувствовала, как внутри стало тепло.

Даже спустя год его слова всё ещё действовали на неё.

Что было крайне несправедливо.

Она постаралась сохранить спокойное выражение лица.

— Я знаю.

Максим рассмеялся.

— Вот за это я тебя и люблю.

— За самоуверенность?

— Нет.

Он наклонился ближе.

— За то, что ты никогда не пытаешься быть удобной.

Алиса посмотрела ему в глаза.

И на секунду исчезло всё остальное.

Шум города.

Коридор.

Предстоящий вечер.

Прошлое.

Остался только он.

Максим.

Человек, которому она когда-то не доверяла.

Человек, которого подозревала.

Человек, с которым ссорилась так часто, что Соня однажды заявила: если они ещё раз начнут спорить в общественном месте, она будет продавать билеты.

И человек, который остался.

Не потому, что обещал.

Не потому, что пытался сделать Алису своей.

А потому, что каждый раз выбирал быть рядом.

Максим коснулся пальцами её щеки.

— О чём думаешь?

Алиса накрыла его руку своей.

— О том, что ты всё-таки слишком долго собирался.

— Собирался куда?

— Ко мне.

Он улыбнулся.

Но в его глазах появилось что-то серьёзное.

— Я не собирался.

— Что?

— Я просто всё время ехал не туда.

Алиса тихо рассмеялась.