— Ты должна мне пообещать.

Алиса подняла глаза от кружки с кофе.

Отец сидел напротив.

И выглядел так, как она никогда прежде его не видела.

Не уставшим.

Не раздражённым после бесконечных рабочих звонков.

Не задумчивым, когда в голове снова крутилось что-то связанное с очередной сделкой.

Нет.

Он выглядел напуганным.

И именно это заставило Алису перестать улыбаться.

За панорамными окнами медленно стекал дождь. Крупные капли ударялись о стекло и оставляли за собой прозрачные дорожки. Город за окном расплывался разноцветными огнями — красными, жёлтыми, белыми.

Где-то далеко сигналил автомобиль.

На кухне тихо тикали часы.

Обычный вечер.

Тёплый дом.

Запах свежесваренного кофе.

И совершенно необычный отец.

— Пап, что случилось?

Он не ответил.

Алиса поставила кружку на стол.

— Ты меня пугаешь.

— Если когда-нибудь со мной что-нибудь случится...

— Даже не начинай.

Она демонстративно закатила глаза, пытаясь вернуть разговору привычную лёгкость.

— Ты опять слишком много работаешь. Тебе нужно хотя бы иногда отдыхать. Желательно без телефона, ноутбука и двадцати человек, которые звонят тебе каждые пять минут.

Отец не улыбнулся.

— Алиса.

Она замолчала.

В его голосе не было привычной мягкости.

— Что?

— Если со мной что-нибудь произойдёт, ты должна уехать.

Несколько секунд Алиса просто смотрела на него.

Потом нахмурилась.

— Куда?

— В другой город.

— Зачем?

— Потому что там ты будешь в безопасности.

Она медленно откинулась на спинку стула.

— От кого?

Отец отвёл взгляд.

И это оказалось хуже любого ответа.

— Пап?

Он провёл ладонью по лицу.

Впервые Алиса заметила, насколько он устал.

Не физически.

Будто последние месяцы он носил на себе что-то тяжёлое, о чём не мог никому рассказать.

Даже ей.

— Пока я не могу тебе всё объяснить.

— Тогда хотя бы скажи, чего мне бояться.

Он посмотрел на неё.

Долго.

Слишком долго.

— Людей, которые улыбаются тебе слишком искренне.

Алиса нервно рассмеялась.

— Это звучит как начало очень плохого фильма.

Отец не улыбнулся.

Её смех оборвался.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

Она почувствовала, как внутри медленно появляется неприятный холод.

— Кто тебе угрожает?

— Никто.

— Отличный ответ.

— Алиса...

— Нет, правда. — Она скрестила руки на груди. — Ты сидишь передо мной, выглядишь так, будто собираешься сообщить, что конец света наступит в пятницу, а потом говоришь, что тебе никто не угрожает?

Он тяжело вздохнул.

— Я не хочу, чтобы ты волновалась.

— Поздно.

— Я знаю.

— Тогда расскажи мне всё.

— Не могу.

Она резко встала.

— Почему?

Отец тоже поднялся.

— Потому что иногда знание может быть опаснее незнания.

— Это самая глупая фраза, которую я сегодня слышала.

— Возможно.

— Нет, серьёзно. — Алиса нервно провела рукой по волосам. — Если что-то происходит, я имею право знать.

— Не всегда.

— Я твоя дочь.

— Именно поэтому я и пытаюсь тебя защитить.

Она замерла.

В его голосе прозвучало что-то такое, чего она раньше не слышала.

Страх.

Настоящий.

Не за себя.

За неё.

Алиса медленно опустилась обратно на стул.

— Мне страшно, когда ты так говоришь.

Отец подошёл ближе.

— Мне тоже.

Она подняла на него глаза.

— Тогда скажи всё.

Он молчал.

И этого молчания ей оказалось достаточно.

Он действительно не собирался ничего объяснять.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Допустим.

Отец нахмурился.

— Допустим, что?

— Допустим, с тобой что-нибудь случится.

Он напрягся.

— Тогда что?

— Тогда я уеду.

Несколько секунд он ничего не говорил.

— Правда?

— Нет. Я просто пытаюсь понять, куда ты собираешься меня отправить.

На этот раз он едва заметно улыбнулся.

И Алиса почувствовала облегчение.

Всего на секунду.

Будто всё снова стало нормальным.

Будто они просто разговаривали.

Как всегда.

— В институт Святого Эдварда, — сказал отец.

Алиса удивлённо моргнула.

— Серьёзно?

— Да.

— В тот самый?

— Да.

— В другом городе?

— Именно.

— Пап, ты же знаешь, что я уже выбрала университет.

— Знаю.

— И всё равно уже всё решил?

— Почти.

Она недовольно прищурилась.

— А если я не захочу?

Он посмотрел на неё.

— Ты всегда была упрямой.

— Это от тебя.

— Именно этого я и боялся.

Алиса всё-таки улыбнулась.

Отец тоже.

И несколько секунд всё снова стало привычным.

Тёплый свет кухни.

Дождь за окнами.

Запах кофе.

Дом.

Семья.

Безопасность.

Алиса ещё не знала, что иногда человеку достаточно нескольких секунд, чтобы потерять всё, что он считал вечным.

Отец положил ладонь ей на голову.

Так он делал с самого детства.

Когда она боялась грозы.

Когда разбила колено и пыталась не заплакать.

Когда впервые проиграла соревнование и пришла домой злая на весь мир.

Алиса никогда не умела проигрывать.

Ни в детстве.

Ни сейчас.

— Ты ведь всё равно будешь спорить со мной до последнего, да?

— Конечно.

— Даже если я прав?

— Особенно если ты прав.

Он тихо усмехнулся.

А потом вдруг стал серьёзным.

Снова.

И Алиса сразу это почувствовала.

— И ещё одно.

— Что?

Отец убрал руку.

Посмотрел ей прямо в глаза.

— Если меня не станет, не пытайся найти ответы одна.

Улыбка исчезла с её лица.

— Пап...

— Пообещай.

— Ты снова начинаешь.

— Алиса.

Она замолчала.

Похороны закончились, но Алисе казалось, что всё только начинается.

Она стояла перед двумя свежими могилами и смотрела на фотографии родителей.

Мама улыбалась.

Папа тоже.

Слишком живые.

Слишком настоящие.

Слишком чужие среди мокрых цветов, чёрных лент и холодного серого камня.

Алиса не могла смотреть на фотографии долго.

Каждый раз внутри что-то болезненно сжималось.

Будто сердце всё ещё отказывалось принимать очевидное.

Она опустила взгляд.

Дождь шёл с самого утра.

Не сильный.

Мелкий и холодный.

Он пропитывал чёрное пальто, оседал на волосах, стекал по щекам. Алиса уже не понимала, что из этого дождь, а что — слёзы.

Да и не хотела понимать.

Последние несколько дней она вообще ничего не хотела.

Не хотела просыпаться.

Не хотела отвечать на звонки.

Не хотела видеть людей, которые смотрели на неё с сочувствием.

Больше всего на свете Алиса ненавидела жалость.

А теперь она была повсюду.

В глазах соседей.

В голосах дальних родственников, которых она видела раз в несколько лет.

В неловких объятиях людей, которые говорили:

— Держись.

Будто это было так просто.

Будто можно было просто взять себя в руки и продолжить жить.

Как будто её родители не сели в самолёт несколько дней назад.

Как будто мама не звонила ей утром и не спрашивала, что купить к ужину.

Как будто отец не обещал вернуться и привезти ей подарок, который, по его словам, «обязательно ей понравится».

Она даже не успела с ним попрощаться.

От этой мысли становилось невозможно дышать.

Алиса медленно присела и положила на могилу мамы белую розу.

Потом на могилу отца — вторую.

Пальцы дрожали.

Она сжала их в кулак.

Нет.

Не здесь.

Она не будет плакать здесь.