Она открыла следующую страницу.

Почерк матери изменился.

Стал более резким.

Неровным.

Первая запись была датирована одиннадцатью годами назад.

Алиса начала читать.

«Сегодня Александр снова приходил к нему».

Она нахмурилась.

— Александр?

— Орлов, — тихо сказал Виктор.

Алиса подняла глаза.

Продолжила.

«Я спросила его, зачем он продолжает встречаться с этим человеком. Он сказал, что выбора нет».

Следующая строчка была зачёркнута.

Ниже:

«Я больше не верю Александру».

Алиса медленно перелистнула страницу.

«Александр утверждает, что проект закрыт. Но если проект закрыт, почему продолжают исчезать документы?»

Ещё страница.

«Сегодня Николай сказал, что Виктор знает слишком много».

Алиса замерла.

Она медленно посмотрела на Виктора.

— Здесь ваше имя.

— Я вижу.

— Что это значит?

— Не знаю.

— Вы знали маму лучше, чем я думала?

Он отвёл взгляд.

— Мы много лет работали вместе.

— В проекте?

Виктор молчал.

И этого оказалось достаточно.

— Значит, вы тоже были частью «Эдварда».

— Не так, как твой отец.

— Но были.

Он кивнул.

— Да.

Алиса закрыла глаза.

Слишком много.

Слишком много людей из её прошлого были связаны с этой историей.

Люди, которых она считала обычными знакомыми родителей.

Люди, которых она никогда не воспринимала как часть чего-то опасного.

Она снова открыла дневник.

Через несколько страниц записи становились короче.

Мать больше не писала о работе.

Она писала о страхе.

«Сегодня он смотрел на Алису слишком долго».

Алиса застыла.

Следующая запись.

«Я не позволю ему приблизиться к ней».

Алиса всегда думала, что Максим Орлов не умеет проигрывать.

Не в переносном смысле.

Не эмоционально.

А вообще.

Ему будто было запрещено судьбой оказываться вторым.

Он входил в аудиторию так, словно она принадлежала ему.

Выходил с тренировок первым.

На вечеринках всегда оказывался в центре внимания.

На льду — впереди остальных.

Даже когда спорил с Алисой, умудрялся улыбаться так, словно уже знал, чем закончится разговор.

Он привык выигрывать.

И именно поэтому Алиса впервые увидела его настоящего в тот вечер.

Когда он проиграл.

— Ты идёшь?

Соня стояла возле выхода из института, застёгивая куртку.

Алиса подняла глаза от телефона.

— Куда?

— На матч.

— Нет.

— Алиса.

— Соня.

— Максим играет.

— Именно поэтому я не иду.

Соня вздохнула.

— Ты вообще понимаешь, насколько подозрительно это звучит?

— Что именно?

— Ты уже три недели говоришь, что он тебя раздражает.

— Он меня раздражает.

— Но при этом знаешь расписание его тренировок.

— Потому что ты постоянно о нём говоришь.

— Ты знаешь номер его формы.

Алиса замолчала.

Соня победно улыбнулась.

— Так и знала.

— Случайно увидела.

— Конечно.

— Соня.

— Хорошо, хорошо.

Соня подняла руки.

— Но матч всё равно будет интересным.

Алиса посмотрела в окно.

За стеклом медленно падал снег.

Святой Эдвард вечером выглядел совсем иначе.

Днём он был шумным.

Живым.

Заполненным студентами.

Ночью становился почти величественным.

Старинные стены.

Высокие окна.

Тёмные коридоры.

И слишком много тайн.

После событий последних недель Алиса привыкла искать опасность даже там, где её не было.

Она всё ещё носила с собой фотографию родителей.

Всё ещё хранила записи из дневника матери.

Всё ещё думала о проекте «Эдвард».

О фамилии Орловых.

Об отце Максима.

О человеке, который следил за ней.

И о том, что Максим мог знать больше, чем говорил.

Но теперь появилась ещё одна проблема.

Она начала скучать по нему.

И это раздражало гораздо сильнее всего остального.

— Я пойду, — неожиданно сказала Алиса.

Соня медленно повернулась.

— Что?

— На матч.

— Ты серьёзно?

— Не заставляй меня передумать.

Соня расплылась в улыбке.

— Уже молчу.

Арена была заполнена.

Шум стоял такой, что Алиса сначала пожалела о своём решении.

Болельщики кричали.

Музыка гремела из колонок.

На трибунах мелькали шарфы института.

На льду игроки разминались.

Алиса нашла свободное место рядом с Соней.

— Ты точно знаешь, где он?

— Вот он.

Соня указала вниз.

Алиса посмотрела.

Максим.

Даже среди других игроков его было невозможно не заметить.

Он двигался уверенно.

Быстро.

Сосредоточенно.

На лице не было привычной улыбки.

Только концентрация.

Он разговаривал с капитаном команды, потом проверил шнуровку коньков.

И вдруг поднял голову.

Их взгляды встретились.

Алиса не успела отвернуться.

Максим замер всего на секунду.

Потом улыбнулся.

Не широко.

Не самоуверенно.

Просто улыбнулся.

Будто её присутствие действительно было для него важным.

Алиса отвернулась первой.

— Он тебя увидел, — прошептала Соня.

— Я заметила.

— И теперь будет играть лучше.

— Не преувеличивай.

— Я знаю Максима.

Алиса снова посмотрела на лёд.

— В этом я как раз сомневаюсь.

Первый период начался резко.

Команды двигались почти без остановки.

Максим был великолепен.

Он перехватывал шайбу.

Отдавал передачи.

Несколько раз выходил на бросок.

Трибуны реагировали на каждое его движение.

Алиса поймала себя на том, что внимательно следит за ним.

Не за игрой.

За ним.

За тем, как он сжимает клюшку.

Как резко разворачивается.

Как разговаривает с партнёрами.

Как мгновенно меняется его лицо после ошибки.

Он был другим на льду.

Здесь не было мальчика, который любил спорить с ней.

Не было самоуверенного любимца института.

Здесь был человек, который действительно хотел победить.

Очень хотел.

И, кажется, не позволял себе ничего другого.

Первый период закончился со счётом 1:1.

Во втором их команда пропустила ещё одну шайбу.

2:1.

Максим злился.

Алиса видела это даже с трибун.

Он слишком сильно сжал челюсть.

Один раз сорвался на партнёра.

Потом сразу извинился.

Соня наклонилась к Алисе.

— Что-то не так.

— Что?

— Он нервничает.

— Он проигрывает.

— Для него это хуже.

Алиса ничего не ответила.

Третий период начался с атаки.

Максим получил шайбу почти у самой линии.

Обошёл одного игрока.

Потом второго.

Трибуны взорвались.

Алиса невольно поднялась.

— Давай, — тихо сказала она.

Максим бросил.

Шайба ударилась о штангу.

Не гол.

Через несколько минут соперники забили снова.

3:1.

Время уходило.

Команда Святого Эдварда пыталась отыграться.

Но ничего не получалось.

За две минуты до конца Максим снова оказался у ворот.

Он бросил.

Вратарь отбил.

Шайба отлетела в сторону.

Максим рванулся за ней.

И тут один из соперников столкнулся с ним.

Максим упал.

На несколько секунд он не двигался.

Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Максим!

Она сама не заметила, что произнесла его имя вслух.

Соня посмотрела на неё.

Но ничего не сказала.

Максим поднялся.

Вроде бы всё было нормально.

Он продолжил игру.

Свисток.

Последняя минута.

Последняя атака.

Последняя возможность.

На следующий день Максим пришёл на занятия раньше обычного.