Он нахмурился.

— Это называется забота.

— Нет.

— Да.

— Это называется навязчивость.

Максим вздохнул.

— Алиса.

Она повернулась к нему.

— Что?

— Ты можешь хотя бы один день не спорить со мной?

Она задумалась.

Очень серьёзно.

— Нет.

Максим тихо рассмеялся.

— Я так и думал.

Алиса снова посмотрела в окно.

Молчание между ними больше не было тяжёлым.

Когда-то она ненавидела тишину.

Тишина означала, что рядом никого нет.

Что никто не скажет ей, что делать.

Не спросит, как она.

Не заметит, что ей плохо.

После смерти родителей квартира была наполнена тишиной.

Она проникала во всё.

В коридоры.

В комнаты.

В ночи.

А потом появился Максим.

И теперь тишина стала другой.

Потому что иногда рядом просто был человек.

И этого хватало.

— Куда мы едем?

Максим чуть улыбнулся.

— Скоро увидишь.

Алиса подозрительно посмотрела на него.

— Ты опять что-то придумал?

— Возможно.

— Мне это не нравится.

— Ты ещё не знаешь, что я придумал.

— Именно поэтому мне и не нравится.

Он рассмеялся.

Алиса смотрела на него несколько секунд.

Максим действительно изменился.

Или, может быть, изменилось её отношение к нему.

Когда они познакомились, она видела только самоуверенного парня.

Красивого.

Богатого.

Слишком уверенного в себе.

Того, кто привык получать всё, чего хочет.

Того, кто однажды посмотрел на неё так, будто уже решил, чем закончится их история.

Тогда Алиса захотела только одного.

Доказать ему, что он ошибается.

Она до сих пор помнила первую мысль.

Самодовольный идиот.

И, честно говоря, иногда эта мысль никуда не исчезала.

— Что?

Максим снова посмотрел на неё.

— Ты улыбаешься.

— Нет.

— Да.

— Просто думаю.

— Это опасно.

Алиса медленно повернула голову.

— Очень смешно.

— Я старался.

— Плохо старался.

— Ты всё равно улыбнулась.

Она отвернулась.

— Ненавижу тебя.

— Нет.

Максим улыбнулся.

— Уже давно нет.

Алиса почувствовала, как уголки губ снова дрогнули.

Он был невозможным.

Но теперь это больше не раздражало её так, как раньше.

Иногда.

Ладно.

Часто раздражало.

Но теперь Алиса знала.

За этой самоуверенной улыбкой был человек, который тоже боялся.

Который умел терять.

Который ошибался.

Который не всегда знал, что делать.

И который всё равно каждый раз возвращался.

Не потому, что хотел её победить.

А потому, что хотел быть рядом.

Максим свернул.

Алиса сначала не поняла, где они находятся.

Потом увидела знакомое здание.

Институт Святого Эдварда.

Она нахмурилась.

— Зачем мы здесь?

Максим ничего не ответил.

Он въехал на территорию.

Проехал мимо главного корпуса.

Мимо спортивного комплекса.

Мимо дорожки, по которой Алиса ходила в первые дни после приезда.

И наконец остановился.

Алиса посмотрела вперёд.

Потом медленно повернула голову.

На Максима.

— Нет.

Он улыбнулся.

— Да.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Они стояли на парковке.

На той самой парковке.

Алиса посмотрела вокруг.

Время было позднее.

Машин почти не было.

Фонари освещали пустой асфальт.

Несколько мест были свободны.

И одно из них.

То самое.

Алиса медленно вышла из машины.

Максим последовал за ней.

Она сделала несколько шагов.

Остановилась.

Посмотрела на парковочное место.

И вдруг рассмеялась.

Тихо.

Неожиданно.

Максим остановился рядом.

— Что?

Алиса покачала головой.

— Я не могу поверить.

— Во что?

— Что всё началось здесь.

Максим засунул руки в карманы.

— Между прочим, ты заняла моё место.

Алиса повернулась к нему.

— Твоё место?

— Моё.

— Максим.

— Что?

— Это парковка.

— И?

— Парковка не принадлежит тебе.

Он поднял бровь.

— Ты хочешь снова начать этот спор?

— Я могу.

— Я тоже.

Алиса подошла ближе.

— Ты тогда был совершенно невыносим.

Максим улыбнулся.

— Тогда?

Она посмотрела на него.

Потом рассмеялась.

— Ладно.

Максим скрестил руки на груди.

— Я слушаю.

— Ты всё ещё невыносим.

— Вот.

Он кивнул.

— Теперь всё честно.

Алиса снова посмотрела на парковку.

Воспоминания возвращались слишком ярко.

Она.

Новая машина.

Новый город.

Злость.

Страх.

Постоянное ощущение, что ей нужно всё контролировать.

Алиса никогда не думала, что будет волноваться из-за хоккейного матча сильнее, чем из-за собственного экзамена.

Но, сидя на трибуне Святого Эдварда, она понимала: дело давно уже не в хоккее.

И даже не в победе.

На льду был Максим.

И сегодня он возвращался.

Вокруг гремела музыка.

Трибуны постепенно заполнялись людьми.

Студенты в цветах института кричали, смеялись, фотографировались. Кто-то держал плакаты. Кто-то спорил о составе команды. Воздух был наполнен тем особенным напряжением, которое возникает перед важной игрой.

Алиса сидела рядом с Соней.

И не могла перестать смотреть на лёд.

— Ты сейчас прожжёшь в нём дыру, — заметила Соня.

Алиса даже не повернула головы.

— В ком?

— В Максиме.

— Его ещё нет.

— Вот именно.

Алиса наконец посмотрела на подругу.

— Ты невозможная.

Соня улыбнулась.

— Я училась у лучших.

— У Максима?

— У тебя.

Алиса тихо усмехнулась.

Это было странно.

Ещё совсем недавно она не могла представить, что будет сидеть здесь.

Что станет ждать его появления.

Что будет знать, как он поправляет перчатку перед выходом на лёд.

Как проводит рукой по волосам, когда нервничает.

Как иногда смотрит на трибуны, даже если делает вид, что полностью сосредоточен на игре.

Она знала слишком много.

И, наверное, именно это пугало её больше всего.

Потому что раньше Алиса считала:

чем меньше ты знаешь о человеке,

тем меньше у него власти сделать тебе больно.

Теперь она понимала, что это не совсем так.

Можно ничего не знать.

Можно никого не подпускать.

Можно закрыть все двери.

И всё равно однажды потерять тех, кого любишь.

Она уже потеряла родителей.

И после этого слишком долго пыталась убедить себя, что одиночество — это безопасность.

Но Максим разрушил эту иллюзию.

Не сразу.

Постепенно.

Сначала раздражал.

Потом злил.

Потом заставлял смеяться.

Потом стал человеком, которому она могла позвонить среди ночи.

А потом оказался тем, чью руку она искала первой, когда становилось страшно.

Алиса посмотрела на лёд.

— Он готов?

Соня сразу поняла, о ком речь.

— Ты же знаешь Максима.

— Это не ответ.

— Тогда нет.

Алиса нахмурилась.

Соня пожала плечами.

— Он нервничает.

— Максим Орлов?

— Представляешь?

— Нет.

— Я тоже была удивлена.

Алиса снова посмотрела в сторону раздевалки.

Сегодняшний матч был важным.

Не только для института.

Для команды.

Для тренера.

Для самого Максима.

После травмы многие сомневались, сможет ли он вернуться на прежний уровень.

Кто-то говорил, что ему нужно больше времени.

Кто-то — что он слишком рискует.

Кто-то вообще считал, что Максим должен закончить с хоккеем и заняться карьерой, которую для него уже давно подготовил отец.

Но Алиса знала другое.

Максим не возвращался ради чужих ожиданий.