— А теперь, ваше высочество, — убедившись, что Катюха села в кресло и, кажется, слегка успокоилась. — Объясните мне, в связи с чем вы приняли решение нанести мне визит с такой помпой? Я имею в виду тот полувзвод сотрудников имперской секретной службы, который, к счастью, остался во дворе и не попытался вломиться сюда.
— Я… — Великая княжна чуть покраснела. — Я сделал утром, что вы мне посоветовали ночью. Проанализировала свои желания и поступки. Это Владимир Шебуршин на меня ментально воздействовал? Я права?
Я кивнул.
— Вот поэтому я и приехала к вам так, чтобы он не узнал. Он же страшный человек, если может так легко управлять другими людьми! — кажется, у девушки мания преследования развилась на почве боязни, что страшный и вездесущий Шебуршин неотступно за ней следит и готов в любой момент залезть ей в голову, превратив в свою послушную марионетку. — Села в машину моей личной охраны и приказала ехать сюда. Не столько даже к вам, я не была уверена, что вы остановились здесь, сколько к Вере. Я же вам уже сказала, что пыталась с ней связаться, но не смогла.
— Сестра вчера поехала на встречу с подругами по академии, — ответил я. — И еще не вернулась. Наверное, они там загуляли и остались ночевать у кого-то из тех, кто живет в Москве.
Не буду же я говорить, Екатерине, что уверен — никакой встречи с подругами вчера не было, а отправилась Верунчик к какому-то мужчине.
— Странно, — удивилась Великая княжна. — Насколько я знаю, у Веры нет в академии никаких близких подруг. Впрочем, теперь уже не важно. Главное, что я нашла вас, князь. Что мы предпримем, чтобы остановить и схватить Шебуршина? Как мы докажем, что он преступник?
Вот. Это уже конструктивный разговор, по делу. Однако вскоре выяснилось, что статус наследницы престола в коридорах реальной власти в Российской империи еще ниже, чем я предполагал. Понятно, что никого приказать арестовать она не может, но даже для того, чтобы задержать Шебуршина, не опасаясь обвинений в самоуправстве, ее веса недостаточно.
Иными словами, если я схвачу самозванца, то свидетельства Великой княжны, что он злоумышлял против нее и, видимо, и против Российской империи, будет недостаточно, чтобы мои действия признали правомерными. Что ж… На этот случай у меня есть другое решение, к которому я, правда, не хотел прибегать, — похитить этого некроманта-менталиста и потом, допросив, отправить в столь близкий ему мир — мир мертвых.
На удивление, но та, кому в самом скором будущем в качестве императрицы предстояло встать на страже соблюдения законности в стране, этот мой план полностью поддержала.
— Я предоставлю в ваше распоряжение сотрудников моей охраны, с которыми сюда приехала. Больше никто моим приказам не подчинится, — смущаясь от того, что вынуждена сознаться передо мной в своем бессилии, произнесла Великая княжна.
Увы, но и тут нас ждал, как говаривал водитель, прикрепленный ко мне отцом в Нижнем Новгороде, «полный облом». Когда я набрал номер Шебуршина на коммутаторе, то его устройство оказалось выключено и, соответственно, назначить ему встречу в каком-нибудь тихом месте, о чем он сам меня попросил, я не мог. Не было у Екатерины и никаких вещей лже-Шебуршина, которые бы содержали частички его кожи, крови или слюны. Эх… умер, к сожалению, в этом мире романтизм. Вот в Мезинаре, помню, влюбленные имели замечательную привычку обмениваться медальонами с портретами друг друга и локонами волос. Как бы сейчас это помогло! Я бы с помощью своего поискового заклинания за день бы уж точно Шебуршина нашел. Но мимо.
В довершение всех возникших сложностей моя интуиция мне говорила, что выдававший себя за калужского боярича некромант понял, что раскрыт, и собирается сейчас не ждать у моря погоды, а нанести неожиданный и сокрушительный удар. Где и какой, можно было только гадать.
— Еще можно найти Шебуршина по дорожным камерам, — предложила Екатерина. — Мы знаем, когда он вчера въехал в Москву из Кубинки, знаем номер и марку его автомобиля. Отследить его дальнейший маршрут не составит особого труда. Только… — она опять смутилась.
— Только для этого нужно обратиться к кому-то, кто может отдать приказ это сделать и к кому вы обращаться не хотите, Екатерина, — я решил не тратить время на разных «высочеств» и тем более «императорских». Время утекало, как вода.
— К князю Алексею Тверскому, — ответила девушка. — Но вчера он поддержал меня, когда я высказала желание выйти за Владимира Шебуршина замуж, — видно было, как наследнице престола стыдно мне об этом рассказывать. — Я боюсь, что он тоже находится под его ментальным воздействием. Моя же мать… Она, не посоветовавшись с князем и не получив его одобрение, тоже ничего никому приказывать не станет.
Понимаю. Любовь зла — полюбишь и Алексея Тверского.
— Тогда давайте, Катюша, — незаметно для себя и не отдавая себе отчета, как это произошло, я скатился уже до совершенно панибратского обращения к Великой княжне. — Все-таки прибегнем к помощи Алексея Тверского. Как бы там ни было, но это мне видится самым правильным решением.
— Да. Придется, — согласилась она. — Только сегодня суббота… Это единственный день недели, когда моя мама позволяет себе не вставать с постели почти до обеда. Она и завтракает лежа…
А при чем тут вдовствующая императрица, которая по субботам, утомившись от выполнения «тяжелейшей роли» символа власти на протяжении пяти предыдущих дней, дрыхнет почем зря, если нам нужен Алексей Тверской, а не она? Стоп! Понял!
— И князь бережет ее сон? — постарался я иносказательно предположить, что Тверской владетель все это время лежит в одной постели с матерью Екатерины.
— Да, именно так, — с облегчением выдохнула девушка, которая, видимо, сама не могла подобрать подходящих слов, чтобы объяснить, где следует искать самого влиятельного аристократа империи, и была рада, что с этим справился я.
* * *
Видели вы когда-нибудь квадратные глаза? Я имею в виду — не слышали ли вы это выражение, а видели ли подобное в жизни? Уж чего только мне не выдалось повидать, пока я прошел путь от безродного разбойника до императора, но признаюсь, что мне никогда прежде такая форма глаз не встречалась.
А у вдовствующей императрицы они стали именно что квадратными, когда мы с Великой княжной ввалились в спальню, где она лежала в постели. Рядом посапывал князь Алексей Тверской.
Не желая терять время на то, чтобы охрана у покоев императрицы вызвала ее дежурную придворную даму, а та, тоже после долгих убеждений, пошла бы разбудить свою госпожу, которая, в свою очередь, потратила бы энное время на свой туалет и только после этого пригласила бы к себе собственную дочь, мы прошли сразу в гостиную покоев императрицы через сумрак. К тому же, если князь Тверской находится в ее спальне, и он действительно подвергся ментальному воздействию Шебуршина, то кто его знает, какие закладки и на какой случай тот ему оставил?
Кстати, Великая княжна отреагировала на сумрак очень спокойно. Подозреваю, что она просто настолько была под впечатлением последних событий, что удивить ее было уже трудно. В отличие от вдовствующей императрицы.
— Катя⁈ — уставившись на дочку, воскликнула Надежда Александровна, в девичестве Дромова, в настоящий момент Романова, а вскоре, судя по наличию в ее постели Тверского князя, Шуйская. — Что ты здесь делаешь? Кто это с тобой? Что это все означает? Скажи мне, это переворот? Но это немыслимо! Ты не понимаешь, что делаешь! Трон и так меньше, чем через год станет твоим!
Я едва не рассмеялся. Мать Катюхи подумала, что та пришла ее свергать. Вместе с ее любовником. Прямо, как это происходило в Российской империи в семнадцатом веке. Правда, собственных родителей все-таки с трона не скидывали. Да и свергать и так, по сути, не имеющую никакой реальной власти вдовствующую императрицу смысла не имеет. Если уж кого и стоит «поставить в стойло», так это членов Высшего Совета аристократов, в который с недавних пор я и сам вхожу.
