Гругрум, стоя поодаль, дирижировал боем, как капельмейстер. Одна рука его была поднята к небу, и я видел, как от неё тянутся десятки тонких нитей к зомби, кадаврам и химерам. Он управлял львиной долей этой ордой и при этом не забывал поглядывать в мою сторону, выискивая момент, когда сможет всадить в меня смертельный удар.
Ди я больше не видел — она ушла в самую гущу нежити, и только визг химер и брызги тёмной крови отмечали её путь.
Инасиас сцепилась с магами на правом фланге: там полыхало и грохотало. Ничего, справится. Ну или Миша останется вдовцом. В конце концов, именно для таких случаев и нужны воители и воительницы.
Сигра и другие оборотницы превратили левый фланг в мясорубку — зомби валились под их когтями и зубами, как подкошенные.
И всё-таки, несмотря на все эти успехи, я понимал: этот бой получится выиграть без серьезных потерь с нашей стороны только одним способом — лишить эту гидру головы. И головой этой был Гругрум.
Я бросился к нему сквозь строй. Не по прямой — зигзагами, срываясь в сумрак и выныривая на два шага ближе всякий раз, как передо мной вырастала стена мертвецов. К сожалению, он внимательно следил за мной — нити в его руке задёргались, и зомби с оставшимися тремя кадаврами, бросив позиции, двинулись мне наперерез, выстраивая живой заслон.
— Хочешь до меня добраться? — крикнул он. — Попробуй!
Он развёл руки, и земля перед ним вздыбилась валом из костей. Сотни костяков, что лежали в земле на этом поле испокон веков, разом вырвались наружу и сплелись в шевелящуюся стену. Я не остановился. Ударил по возникшей стене огнём и переключился на чистую силу — пробил дыру и проскочил в неё, чувствуя, как костяные пальцы скользят по моему магическому доспеху.
Гругрум встретил меня лицом к лицу.
Зловеще усмехнувшись, он шагнул навстречу, и в руке его сгустилась та самая смертельная тень — теперь уже не плеть и не удавка, а меч, чёрный, дымящийся. Концентрированная некротическая энергия, обретшая в его руке твердость гномьей стали.
Мы сошлись. Его клинок столкнулся с моим, и я вложил в удар всю универсальную силу, какую мог выжать из себя. Раздался звон, будто разбилась тысяча стеклянных нитей. Тень меча разлетелась, но тут же собралась снова, и Гругрум, не давая мне развить успех, ударил снизу вверх.
Я отбил. Он ударил ещё. И ещё. Старый, поджарый, но двигался он с неожиданной скоростью. Мы кружили по выжженной, изрытой земле, а вокруг нас бушевал бой. Краем глаза я видел, как Инасиас всадила меч в грудь одному из магов — тот покрылся серой дымкой и осел. Второй, потеряв напарника, взвыл и запустил в эльфийку волну тьмы, но та ушла перекатом.
Сигра прорывалась ко мне, оставляя за собой полосу из изувеченных зомби. Ди, окровавленная, возникла из дыма, как призрак, и атаковала Гругрума сзади.
— Сдохни! — рявкнул он и, обернувшись, выпустил в вампиршу целый пучок стрел тления.
Ди в последний миг ушла в сторону, но одна стрела всё же догнала её — прошила бедро, и вампирша, охнув, рухнула на одно колено.
Добить её я Гругруму не дал — рванулся вперед, сбил его удар локтем, и мой кинжал, который я держал в левой руке, наконец нашёл его плечо. Гругрум взвыл — впервые по-настоящему, от боли, а не от ярости.
Но не упал, а только отшатнулся, и я увидел, как рана его затягивается прямо на глазах — не так быстро, как у вампира, но всё же. Некромант. Пока его нежить гибнет на поле, он пьёт из неё последние крохи жизни и латает себя.
Значит, сначала нужно лишить его этой подпитки.
Я отступил на шаг и вскинул руки. Молнии разошлись от меня широким, искрящимся валом, как расходится кругами вода от брошенного камня. Они не жгли и не рвали плоть нежити, но все, в кого они попадали, валились на землю, чтобы уже больше никогда не подняться.
Огромное поле, только что кипевшее боем, на один долгий миг стало тихим. А потом Гругрум закричал. Не от боли. От потери. Я видел, как его лицо осунулось, как амулет на груди мигнул и пошёл трещинами. Теперь передо мной стоял не всемогущий некромант, а усталый, измотанный архимаг, у которого осталась только собственная магия.
— Ты… — выдохнул он, отступая. — Как ты смог…
— Смог, — ответил я, делая шаг к нему. — А теперь твоя очередь!
Он попятился. Быстро, по-звериному, не сводя с меня глаз. Его правая рука дёрнулась, выписывая пасс, и в воздухе перед ним начал раскрываться портал — чёрный, рваный, с багровой каймой, как рана в самой ткани мира. За ним клубилась тьма, и оттуда тянуло омерзительной гнилью и тлением.
— Стоять! — крикнул я, бросаясь за ним.
Он не стал ждать. Вскинул руку, и между нами выросла стена чёрного пламени. Бездумно ломиться в такое я, конечно, не стал — из подобного пламени можно выйти зомби или уже готовым кадавром, так что я сначала пробил стену ударом силы, но увы — потерял на этом мгновение. Когда я прорвался, Гругрум уже стоял у самого портала в Синестрию, и половина его тела была в тени перехода.
— Это не конец! — выкрикнул он, и голос его сорвался в хрип. — Ты не победил, и я ещё вернусь! Ты только отсрочил свою смерть и сделал ее ещё более ужасной! Я вернусь и приведу с собой армию! Я приведу столько, сколько понадобится, чтобы превратить твоё жалкое королевство в царство мертвых!
Я метнул в него кинжал. Клинок сверкнул в свете мезинарского светила и ушёл в портал следом за ним, но Гругрум уже исчез. Портал схлопнулся, оставив на земле только круг чёрного пепла и запах гнили.
Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на то место, где только что был Гругрум. В боку кололо, плечо саднило, по лицу стекал пот, смешанный с кровью. Позади, на поле, догорала его армия: зомби и кадавры лежали грудами, и только некоторые химеры ещё дёргали лапами, испуская дух.
Это были одновременно и полная победа, и полное поражение. Гругрум — настоящий гений! Я теперь осознавал это в полной мере. Его умение создавать уникальные артефакты, открывающие порталы, тот его амулет, при помощи которого Кригор мог принимать облик Шебуршина, его запас маны… Я смог победить его только потому, что у Гругрума не было опыта настоящих сражений. На Земле ему сопутствовал успех лишь по одной причине — внезапность нападения и полная беззащитность тамошних властей перед некромантией. Он и здесь попробовал действовать нахрапом. И проиграл. Но сумел остаться в живых и сбежать, и теперь он знает, что противостоять ему буду я. И он подготовится куда как лучше.
— Хозяин! — оторвала меня от этих мыслей Ди.
Вампирша доковыляла до меня, хромая. Из раны на её бедре выходила серая некротическая дымка, но она, похоже, не замечала боли.
— Ты убил его? — спросила она, озираясь.
— Нет, — ответил я. — Ушёл. В портал. В свой третий мир.
— Трус, — Ди сжала кулаки.
— Вот уж нет, — покачал я головой. — Просто не дурак.
Подошла Инасиас. Меч её был в крови — магам повезло меньше, чем их господину. Она остановилась в двух шагах и коротко доложила:
— Маги мертвы, мой король. Оба.
— Хорошо. А что с Сигрой?
— Идёт.
Оборотница показалась из-за огромного тела химеры. Она уже вернула себе человеческий облик и даже накинула чей-то плащ. Думаю, сняла с какого-нибудь зомби или кадавра. На скуле у неё темнел синяк, а правую руку она держала так, как обычно держат поврежденную конечность.
На стенах уже махали факелами, со стороны ворот слышались крики. Венира, их с Русланом люди — все, кто смотрел на бой, теперь спешили вниз, к подъёмной решётке. Я медленно пошёл им навстречу.
Позади меня дымилось поле. Где-то над лесом, в бледном небе, кружили вороны, слетаясь на поживу.
— Заходим в замок! — велел я. — Поле выжжём, головы пересчитаем. И будем готовиться. В следующий раз Гругрум приведет куда больше сил.
В ворота я прошел пешком и оказался в знакомом обширном дворе, в котором сейчас было тесно от набившихся людей — служанки с вёдрами, готовившиеся лить кипяток на головы штурмующих, конюхи с какими-то дрынами в руках, гарнизонные бойцы с автоматами или мечами — в зависимости от того, были они местными или моими нижнеуральцами, чьи-то дети — все они смотрели на меня как на спасителя.
